творения стихов

в новостях пишут про запреты, я поднимаю глаза к небу — в черепе комки мыслей, нет ничего страшнее ненависти, ведь она всегда порождает себя же, оглядываюсь за спину — в устах незнакомцев лишь про правильность, надобность, нужность подобных законов, мне сложнее сдержать слёзы — в маленькой несчисляемой квартире маленького кирпичного дома, к нему приехал арсений, он ждал его ещё с воскресенья, и буквально упал в чужие руки, конечно, он не читал никакие новости, ему далеко не до них, его дома ждут и мягкими руками гладят по плечам, чтобы немного снять напряжение, вызванное дорогой, и с такой же нежностью смотрят в глаза, ища там ответы на все вопросы, но у него там только усталость, незнание, слабость перед всем этим миром, так бездумно сходящим с ума, и антон готов покляться, что нет ничего страшнее, чем осознание немощности перед всеми, там нагло лезущими в чужие постели, что нельзя отныне им харкнуть в лицо, потому что главнее, сильнее, важнее что он именно с ним, по воскресеньям, субботам и другим любым дням, а не с кем-то ластящимся под бок, хотя бы немного похожим на противоположный пол, и нельзя отныне огрызнуться, что это вообще-то далеко не их дело, не их постель, не их квартиры, не их люди, не их мнения, отныне лишь только молчать, скрывать, бояться, под гнётом больших денег и штрафов, — и нет ничего страшнее ненависти, — потому что она — худшая форма любви.