Рейнджеры нового мира

      Красное солнце медленно уходило за горизонт, отражаясь в линзах моего бинокля, я рассматривал подступы к городу, прикидывая свой сегодняшний маршрут в нём, до Хоупвиля дойти труда особо не составит, знай себе, иди по песку прямо, ничего сложного. Сложности начнутся внутри. Хотя кого я тут пытаюсь обмануть? Сегодня будет скучно, вчера тоже было скучно, как и последние полтора месяца.       Когда кто-то говорит «Вот бы бросить всё и в одиночестве пожить», то он, скорее всего, даже не понимает, что он говорит, и почему это так нелепо выглядит. Человек —существо социальное, и даже самый страшный кошмар мира не способен отучить его от кооперации или хотя бы контакта между себе подобными. И чем страшнее становятся времена, тем сильнее люди жмутся друг к другу. Прямо как пингвины, да.       Вот к примеру, возьмём меня. Когда я месил пузом песок под криками сержанта-инструктора, я бы убил за возможность свалить от него подальше, лет так на тысячу. Но вот опять же, я несу дежурство на этой чёртовой вышке уже второй месяц к ряду, занимаюсь прикладной шизофренией, в виде диалогов с самим собой, и ночными обходами прилегающей территории и редкой зачисткой Крикунов, которые случайно выбились за пределы Могильника.       Но у меня язык не повернётся сказать, что Рейнджер на дежурстве сидит и в хуй свистит. Не, явно не про нас. Если начнётся новый марш Крикунов, то, скорее всего, дозорные первыми примут на себя удар. А для этого нужны умения, нервы и удача. Потому-то я и живу здесь для того, чтобы доказать, что я не зря пошёл в учебку, и не зря жопу себе рвал полтора года. И вот когда у меня появилась возможность попасть в дозор, я сразу же ухватился за неё обеими руками, и зубами вцепился. Для верности. Но боже ты мой, как тут скучно. Несколько книг. Кипа древних газет и пейзажи пустоши за окном, вот тебе развлечение на ближайшие три месяца дозора. Хотя книжки были интересными. А газеты я обменял на соседней вышке на ещё семь книг, а через месяц, после начала дежурства, я узнал, что эти самые книги так и ходят между вышками, обмениваясь на всё подряд.       Вернувшись внутрь, я посмотрел на одну из стен помещения — она была воплощением фразы «махнёмся не глядя». Часы почти под самым потолком, полки с самыми разными мелочами, плакаты и старые календари. Даже парочка постеров, случайно найденные в городе: тут персонаж в нелепом костюме, там гигантский робот, грозно смотрящий вдаль и ещё немного по мелочи. Пройдя мимо беспорядочно заваленного всяким хламом стола, я взял с него нож и засунул его в ножны на ноге, и продолжил шариться по столу. Боже, какой же срачельник я тут развёл, надо бы прибраться в кои-то веки, а то как Крикун какой-то живу. Выудил из-под завалов пистолет, старую армейская беретту, проверил магазин: тот, как всегда, был полным. Затем патронник: тот, напротив, был пустым. Дослал патрон в патронник и поставил пистолет на предохранитель, убрал его в кобуру на разгрузочном поясе. Следом туда же, в подсумок, отправился запасной магазин и маленькая рация. На крючке перед дверью висела бейсболка и очки для защиты глаз от песка. На другом крючке висел старый спортивный лук. Под крючком же, на полу, рюкзак на пятнадцать литров, к которому сбоку был пришит колчан со стрелами, он уже давно собран. Но тут тишину нарушила радиостанция.       — Глаз четыре, я центр, приём, — с сильным свистом и хрипом заговорил динамик, я же ловко починил его ударом кулака сверху.       — Центр, слышу вас хорошо, есть новости? — с надеждой спросил я, хоть бы работу какую интересную отвели.       — Так точно, Глаз Четыре, вам приказано сесть на стул, если вы стоите, заткнуться и внимательно слушать, что вам скажут. — От таких слов я опешил. И сел. Хоть хрипы из радио и убрались, но определить собеседника всё равно не представлялось возможным. Собеседник же продолжил.       — Так-с, о чём это я? Ах, да! С днём рождения тебя... — я понял, что голос на той стороне был женским, и даже больше, я понял, чей он. — С днём рождения, маленький Марко, с днём рождения тебя, — последнее слово она растягивала, как могла.       — Сара, блять, какого хрена? — рыкнул я. — Мой день рождения был вчера! И меня зовут Марк. — Хотя последнее я скорее пробубнил.       — Вчера была не моя смена, так что не считается, — задорно ответила она, бьюсь об заклад, она там улыбается у себя вовсю рожу. — Таки скажи тётеньке Саре своё желание, и она подумает, как его исполнить.       — Смену мне пришли досрочно, и я от счастья тебя на руках носить буду. — Нет, ну правда, это был бы лучший подарок на свете. — Ну или хотя бы торта кусок пришли, что ли.       — Ага, уже бегу к тебе с тортом. Ты уже уходишь на обход?       — Да.       — Удачи тебе. Мне ещё надо на седьмую вышку достучаться.       — А что с пятой и шестой? — Хотя я, скорее всего, знаю ответ на свой же вопрос. На пятой и шестой сидели сейчас Отис и Родя, ни дня не проходило, чтобы эти двое не засирали эфир своими разговорами.       — А я им самым первым сказала заткнуться, заебали. Весь день в эфире слушаю их охуительные истории, ставлю сотку, что они сойдутся после смены.       — Ставлю сотку, что они друг друга пристрелят раньше, — ухмыльнулся я. — Будь осторожна, работа в офисе полна опасностей, на тебя может напасть бешеный степлер.       — Пошёл ты. — Динамик вновь захрипел и наконец замолкнул окончательно, я же обулся и вышел на балкон вышки, скинул верёвку вниз и решил перед дорогой немного покурить. Похлопал себя по карманам, пачку сигарет нашёл, а вот зажигалки нет. «Блять, спасибо, что хоть сейчас об этом вспомнил», — подумал я, вернулся к столу и пару минут искал заветное огниво, наконец-то найдя её под столом, я забрал зажигалку и подкурил сигарету.       — Марк, скажи, что ты ещё не ушёл, — без намёка на шутку спросила Сара из радейки.       — Нет, курю на дорогу, чё у тебя?       — Глаз Семь не отвечает на запросы, сигнала SOS не поступало. Сходи проверь? Не хочу бить тревогу только потому, что у Джека снова сломалось радио.       — А чё, ближе никого не нашла? Мне до него пятнадцать км в обход идти. Ну или через город, так быстрее, но я там ещё не ходил. Ладно, я пойду через город, уже выхожу.       Вот тебе и занятие, идти через руины и пустыню до Джека, ебать его, Купера. Хотя радио на десятой вышке ещё хуже моего и состоит больше из изоленты и веры в бога, чем из деталей. Не надо было жаловаться на скуку, может, тогда бы она послала Рейн с одиннадцатой вышки.       Пройдя большую часть пути без сложностей, я вошёл на Гарвард драйв. Дальше придётся идти крайне осторожно. Мы хоть и чистим территорию от Крикунов, но они всегда возвращаются. А некоторые забиваются в подвалы и коллекторы, и хуй ты их оттуда без проблем выкуришь. Вид старых и запущенных домов. Некоторые из которых уже разрушены. Остовы машин на дороге, на некоторых ещё красуется надписи CDC. Палатки с таким же логотипом. Некоторые дома обтянуты жёлтой лентой с надписью «Карантин». Какой от них был толк? Никого это не спасло, заражение было не остановить. Люди болели, люди гибли, люди изменялись в гигантских количествах. Только это было началом.       Я посмотрел на один из домов, старый одноэтажный модульный дом, обнесённый снаружи деревянным сайдингом, который хорошо сохранился. Слишком хорошо. Для верности посмотрел в окно, оттуда на меня смотрел силуэт, больше напоминающий размытую тень, где-то в глубине моего разума возникло странное чувство тоски и одиночества. Я поспешил отвести взгляд. На них нельзя смотреть слишком долго или ты сам не заметишь, как войдёшь к нему внутрь и уже не выйдешь. Вот почему мало кто любит ходить по чужой территории. Никто не знает, какой дом окажется порченным, и к чему лучше вообще не подходить. Вести карты или как-либо отмечать такие места не имеет смысла, следующей ночью дом снова постареет и покосится, а тень, населяющая его, исчезнет. Старые города больше нам не принадлежат, теперь каждый город — Могильник и живым тут не место.       Впереди, среди машин, метнулась тень. Я прижался к рядом стоящему кузову грузовика и внимательно осмотрел подозрительное место. Среди седанов вперёд-назад раскачивалась девушка. Я достал стрелу, выжидая дальнейших действий. Если она закончит стучать в небо и слушать отзвуки, и соизволит свалить с путей, то это будет идеально. Это не мой пост и, хрен его знает, как давно Джек территорию не чистил. Может быть так, что я уберу её, а на шум сбежится вся королевская, мать её, конница. Фигура перестала раскачиваться, развернулась и побрела дальше. Я же отлипнул от кузова. Вот только от такой любви к себе кузов не выдержал, ручка задней двери со скрежетом отвалилась.       — Ой, бля-я-я... — всё, что я успел сказать, через секунду девушка уже обернулась, её правая рука начала медленно загораться, и я смог рассмотреть её одежду. Чёрная кожаная куртка, синие джинсы. Одежда в идеальном состоянии, будто только вчера её сшили, только это не показатель. Сколько лет она уже так бродит? А потом в мою сторону полетело два огненных шара. Отпрыгиваю за остов другой машины. Её атака приходится на грузовик. От попадания он расплавился, оставив после себя только кабину и лужу расплавленного металла. Сколько она сейчас выдала тепла? Мне даже как-то стыдно за свои силы стало.       Выглянув из-за укрытия, стреляю в её руку. Стрела прибивает её к кузову седана, следующим выстрелом попадаю ей в глаз. И иду быстрым шагом в сторону вышки Джека. Хотя я бы предпочёл бежать без оглядки, вот только в Могильниках не бегают.       Главное, что она не завизжала. Иначе мне бы пришлось отступать обратно. Через минуту, на месте её трупа, будет уже несколько Крикунов. Если бы она завизжала, то было бы с десяток. Дойдя до конца улицы, ныряю в ближайший старый дом. Поднимаюсь на второй этаж, через него на крышу и ложусь. Мои опасения подтвердились, на месте её трупа уже было два тела. Рассматривают её, свесив головы. Не хочу знать, какими способностями они обладают. Надо ещё полежать, подождать, пока они разойдутся, и тихонечко двигать к Джеку. Я заставлю этого урода ножом территорию чистить, без использования способностей.