Сосед

В процессе чаепития было принято коллегиальное решение, что Сяоми проникла в дом Цзян Яна в то время, когда он курил на улице, оставив входную дверь приоткрытой. Во время бурного обсуждения Чэнь Имина не покидало давно потерянное ощущение домашнего уюта. Громкое урчание кошки, которой на радостях перепало рыбное филе, весёлая болтовня старого Ли, и самое главное – сидящий рядом и время от времени улыбающийся Цзян Ян. Всё это наполняло Имина тихим, безмятежным счастьем. Как будто он снова обрёл семью. - Молодые люди, а не пора ли нам приступать к работе? - хитро прищурившись, захихикал Ли, отставив пустую чашку. - Чай вот уже весь выпили, и подъели всё до крошечки, а всё сидим, словно деревенские старухи-сплетницы. А работа-то сама себя не сделает. Прибегайте-ка сегодня на обед, мальчики! Угощу вас вашей любимой лапшой! И подхватив свой термос, старик шустро засеменил к выходу. Слегка опешивший Имин, удивлённо вскинув брови, посмотрел на Яна. - Нашей любимой? Как ты думаешь, что он имел в виду? Тот в ответ недоумённо пожал плечами. - Не знаю. Я люблю всякую, но больше всего – с говядиной … - И зелёным перцем, – закончил Имин, улыбаясь до ушей. – Это моя любимая лапша. - Старый лис, - усмехнулся Цзян Ян. – Всё-то он знает. - Ну так что, воспользуемся щедрым приглашением? – Имин затаил дыхание в ожидании ответа. - Э-э, ты знаешь, мне бы не хотелось… – Цзян Ян отступил на шаг и опустил голову. - Я могу забрать лапшу, и мы пообедаем здесь. Или у тебя, если ты захочешь, - Имину отчаянно хотелось сохранить непринуждённую и уютную атмосферу этого утра, – но если… - Я сам заберу и заодно извинюсь перед дядюшкой. А пообедаем у тебя. У меня нет второй тарелки. Чэнь Имин поспешил согласиться. - А знаешь, несносный старик утверждает, что может приготовить 100 видов лапши, и ни разу не повториться? - Проверим? Дни потекли неторопливой чередой. Цзян Ян приобрёл набор тарелок и чашек, чем торжественно похвастался Имину, и теперь молодые люди устраивали совместные обеды то у одного, то у другого дома. Старый Ли не обманул их, всякий раз готовя лапшу по новому рецепту, и у взявшегося вести подсчёт Яна на специальном листочке уже красовалась цифра 38. Острый ум и широкий кругозор делали Цзян Яна интересным собеседником, с которым можно было поговорить о чём угодно. Международные и внутренние политика и экономика, спорт и искусство, сплетни и мемы с котами на Вейбо – он легко подхватывал любую из этих тем, и порой, заговорившись, они забывали вовремя открыть мастерскую и магазин с обеденного перерыва. Имин узнал, что Ян обожает клетчатые рубахи и пиво «Циндао». Что его любимый цвет - жёлтый. Что он достаточно хорошо говорит по-английски и терпеть не может тыкву. Всё это, и ещё тысячу важных мелочей. Имин глядел, как Ян облизывает губы, увлекшись беседой, как появляются ямочки на его щеках, когда он улыбался, как он складывает пальцы, волнуясь. Глядел и понимал, что пропадает. Что пути назад, возможно, уже нет. Да, Чэнь Имин нашёл мужество признаться самому себе, что он по уши влюбился.