Проклятие русала.

Юнги ответил не сразу. Ветер трепал его волосы, вода за спиной шумела глухо, будто нашёптывала ему слова, которых он так и не произнёс. Чимин чувствовал, как сердце колотится в груди, отзываясь эхом в висках. Он ждал. — Не время, — наконец выдохнул альфа, обхватывая запястье омеги так же, как в ту ночь. — Я не могу держать тебя рядом. Пока что. Чимин хотел возмутиться, но язык словно прилип к нёбу. Он только всмотрелся в его лицо — и заметил: кожа альфы поблёскивает так, будто покрыта влажной чешуёй, а в глазах снова нет белков. Холодный страх перемешался с теплом, которое странно тянуло его к Юнги. — Ты исчезнешь опять? — голос дрогнул. — Снова уйдёшь и не объяснишь? Альфа усмехнулся одними лишь уголками губ. — Я вернусь. Но тебе нужно понять: незавершённый ритуал опаснее, чем ты думаешь. Духи требуют жертву. Эти слова заставили омегу встрепенуться. Чимин резко дёрнул руку, но Юнги не отпустил. — И кто должен умереть? Я?! — слишком громко, сорвалось с губ. В его глазах читался страх. Тишина вокруг будто сгустилась. Юнги опустил взгляд. — Если бы я хотел твоей смерти, сделал бы это тогда, на Купалу. — сказал он хрипло. — Но я… я поступил иначе. А значит, расплачиваться придётся всем. Он отпустил запястье и шагнул назад, в темноту. Вода приняла его без единого звука, лишь круги разошлись по поверхности, быстро теряясь в переливах волн. Чимин остался один, с дрожью в руках и липким вопросом в голове: «Если не я — то кто?»

***

Сон Хо сидел в пустой комнате, сумрак разливался в пространстве, свет был приглушён. Парень уже успел сменить одежду после празднества и даже заварить чай, но мысли его вертелись только вокруг Чимина. Он видел, как тот стал другим. Улыбался, как раньше, но в глазах мелькал огонь, будто чужой, чуждый. И даже сегодня, омега словно канул в лету, Хо не смог его найти, хотя обошёл всю поляну. Безотчётная тревога сковывала лёгкие, неприятно сбившись комом. И слова того незнакомца не выходили из его головы. «Твой друг уже в их сетях… Продолжи дело своей семьи, Ли…» Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ему хотелось пойти и всё разузнать самому — но в груди стучало беспокойство. Если хоть половина из сказанного правда, Чимин в опасности.

***

Ночь принесла странный сон Чимину. Вот он снова мальчик, стоит в траве по пояс, а рядом бабушка. Её руки шершавые, но ласковые, она ведёт его к воде. — Запомни, Чимин-а, — шепчет она, как шептала раньше, рассказывая ему о разных отварах и травах перед сном. — вода берёт и даёт. Но если взять без жертвы — вода рассердится. Мальчик пытается спросить, что значит «жертва», но бабушка только прикладывает палец к губам и растворяется в тумане. Омега проснулся в холодном поту, сердце билось, как после бега. Парень дёрнул головой, сбрасывая навождение. Рука сама потянулась к пузырьку на прикроватной тумбочке. Отвар зверобоя... Это то, что ему сейчас надо.

***

В водах реки, на самой глубине, Юнги сидел среди тёмных камней. Его пальцы нервно скользили по серым меткам на коже — следам ритуала, который он так и не довёл до конца. Перед глазами стоял Чимин: его взгляд, его дрожь, его слова. «А кто должен умереть?» И пока над горами вставала бледная заря, сразу трое ощущали одно и то же. Прошлое тянет к ним свои тени, и от них уже не уйти.