примирение с судьбой

Том Реддл всегда был странным мальчиком. Начиная с татуировки на его запястье, которая была там с самого рождения, заканчивая его отчуждённой личностью. Воспитатели приюта Вула с самого рождения окрестили этого ребёнка отродьем Дьявола. Не мало этому поспособствовало изображение оленя, которое было сложно отнести к родимым пятнам, но и поведение самого Тома ничуть не помогало. Он всегда внимательно наблюдал своими тёмными глазами за окружающими; его взгляд иногда казался даже слишком осознанным, что тревожило взрослых и отпугивало его сверстников. И именно это определило всю его дальнейшую жизнь в приюте. Воспитатели не очень хотели возиться с трудным ребёнком, а дети, подражая взрослым, игнорировали и издевались над тем мальчишкой. Том, не изменяя своему образу безразличного и отрешённого юноши, относился к этому безучастно. Том с раннего детства знал, что он особенный. Этому способствовали его, несомненно, исключительные способности, которые не были присущи обычным людям: он мог разговаривать со змеями, мог творить невозможное, — разве это не указывало на то, что он благословлён самой судьбой. Величественный олень, украшавший его запястье придавал ему уверенность в этом. Иногда Том считал, что олень мог двигаться, и понимать его. Размышляя об этом логически, Том понимал, что это не так, пытался сказать себе это, но ничего не мог поделать с тем, чтобы разуверить себя. В конце концов, он особенный. Когда Том попал в магический мир, то понял, что олень на его запястье — обычное явление для волшебников. Это означает, что где-то в мире у него есть родственная душа; есть человек, который предназначен ему. Это было разочаровывающе. Том ожидал большего. В Хогвартсе он узнаёт, что олень — это телесный патронус его соулмейта. Ему никто толком не говорит, что такое «патронус»: младшие курсы особо этим не интересовались, ограничиваясь знанием, что животное, нарисованное на их коже, характеризует их соулмейта, а старшие мальчики с его курса кривят перед ним губы и называют грязнокровкой. Том не обращает внимание на такое к себе отношение — это ничем не отличается от приюта Вула. Он узнает, что такое патронус, через несколько дней, когда пролистает немалую долю книг в библиотеке. Том не задаётся вопросом кто. Он принял тот факт, что где-то в мире есть человек, который всецело принадлежит ему (игнорируя ту часть, где говорится, что он также безоговорочно должен принадлежать этому человеку). Тома ждёт великое будущее; Тома ждёт власть, господство над миром. Тому не нужна любовь, чьё-либо одобрение и всеобщее обожание. Всё это — удел слабых; удел ничтожеств. …предназначенный ему человек — принадлежит ему. Том же не принадлежит никому.

***

Гарри был слишком мал, чтобы помнить, как были расстроены его родители, когда осознали, что запястье их сына абсолютно чисто. Это означало, что в мире не было человека, который был бы для Гарри незримой поддержкой, будь то друг по душе или человек, делящий с другим одну душу на двоих. Это означало, что их сыну не предназначено встретить свою половинку, испытать все эмоции, какие испытали они. Лили и Джеймс поклялись, что несмотря на то, что судьба отказала Гарри в таком важном для жизни каждого волшебника человеке, они сделают все возможное, чтобы доказать Гарри, что он будет любим ими и близкими людьми несмотря ни на что. Но произошла трагедия, и, мечтам и клятвам Лили и Джеймса было не суждено исполниться. И Гарри рос, осознавая, что он ненормальный, нежеланный ребёнок, от которого отказались даже родители. Родители, которые подкинули его нелюбимой тётке, а сами от радости, что избавились от него, напились, сели за руль и разбились. Гарри рос нелюбимый и сверстниками, и родными людьми. Гарри рос ребёнком, который был никому не нужен. Рос, зная, что никогда не будет кем-либо любим, потому что он ненормальный. Когда в его жизнь ворвался Хагрид, вместе с письмом из Хогвартса и магией, Гарри поверил в лучшее. Гарри узнал, что родители его любили, они погибли за него, потому что любили его больше жизни. Гарри узнал, что нет, он — не ненормальный, он — волшебник. Гарри узнал, что в его жизни обязательно появится человек, предназначенный ему судьбой. Осознание всего этого помутнило, чувства счастья, радости и эйфории проглотили его. Гарри побывал в Косом переулке, узнал о Гринготтсе, получил волшебную палочку, а также верного питомца — сову. Гарри впервые за свою осознанную жизнь был счастлив. А потом он выяснил, что даже несмотря на всю удачу, которая свалилась на его голову за последнее время, все же есть и омрачающий это все факт: соулмейт, который есть у каждого волшебника — не для Гарри. И даже среди волшебников, он — исключение. После инцидента в Тайной комнате, Гарри Поттер видит, что даже у Тома Реддла был соулмейт — и кто бы ни был тот несчастный, чей патронус украшал запястье Реддла, Гарри может ему только посочувствовать. Он не может знать кто это был (разве что смутное изображение) и насколько самого тёмного волшебника это волновало — но факт, что даже у такого ужасного человека, как Волан-де-Морт, был такой человек, заставляет Гарри расстраиваться и злиться ещё больше. И взгляд полный самодовольства от Реддла, который тот бросил на запястье Поттера, заставляет Гарри сжимать кулаки от злости и гнева на высшие силы, которые наградили даже такого беспощадного человека, как Том, таким даром. Этот человек отнял у него семью, и даже он смог заслужить такой дар свыше, в отличие от Гарри, который нуждался в этом куда больше Реддла. Когда Гарри впервые вызывает телесного патронуса, на краю его сознания клубится чувство чего-то, на что он должен обратить внимание. Но так как он не может вспомнить ничего, с чем это могло бы быть связано, Гарри быстро забывает об этом, предполагая, что это не может быть таким уж важным, раз он не может это вспомнить. Он вспоминает об этом зудящем чувстве намного позже, когда находится в бегах, с Роном и Гермионой. — Я раньше не задумывалась об этом, но вы знали, что соулмейты не могут навредить друг другу, пока не разорвут связь друг с другом, — произносит Гермиона, задумчиво закусив губу. — Именно так Дамблдор смог победить Гриндевальда. — Дамблдор и Гриндевальд были соулмейтами?! — восклицает Рон, чуть не сваливаясь со своего места. Гермиона растерянно кивает. Она начинает рассказывать об этом факте более подробно, что-то о том, что раз магия соединила двоих людей и фактически дала этим двоим душу одну на двоих, то они не могут убить друг друга, пока не разорвут эту связь. Что не мешает им, к сожалению, вредить друг другу, но и за это магия может покарать обидчика. Гарри слушает это вполуха, в глубине его памяти что-то шевелиться, и у него есть чувство, что ему это может не понравиться. Он хмурится. Слушая рассказ Гермионы о разрыве связи соулмейтов, и что поселе это не самый распространённый способ даже среди чистокровных волшебников, связанных с магглорожденными, потому что сам процесс очень болезненный; в конце концов это почти не отличается от процесса создания крестража, только более… не кроваво, и без процессов, воздействующих на психическое состояние мага. — Это как оторвать половину души от себя. После этого оба волшебника будто теряют волю к жизни, уходят в себя, в свое сознание и лелеют потерянную целостность себя. Это… жалкое существование, которое очень редко удается перебороть. Дамблдор, скорее, исключение. Гарри закусывает губу и просит Гермиону рассказать о связи соулмейтов между друг другом. Гермиона и Рон сочувственно переглядываются и оба рассказывают о своём опыте. Гарри слушает внимательно, делая пометки в своей голове. — А как создание крестражей может повлиять на связь? Гермиона задумывается. Размышляя вслух, она перечисляет возможные аспекты и ситуации, которые в теории могут произойти между двумя соулмейтами. Гарри подмечает некоторые из них и почему-то вспоминает, что у Волан-де-Морта нет патронуса, но у него есть соулмейт. Напрягая память, Гарри вспоминает, что в воспоминаниях Дамблдора — да и Слизнорта — он видел метку Реддла. После того, как Гарри собрал все факты воедино, он отказывался принимать это за правду. Он не сказал об этом никому, он не признает этого Реддл — чудовище. Как такое чудовище может быть чьей-то второй половиной души? Как Гарри может принять тот факт, что человек, что должен быть его незримой поддержкой, оказался тем самым, кто лишил его всего? Лишил его родителей, крестного, нормального детства, спокойной школьной и беззаботной жизни. И это его вторая половинка?

***

Даже если он и крестраж, то это не отменяет того, что связь соулмейтов не позволит им навредить друг другу. А проживать остаток своей, по-видимому, и без того недолгой жизни наполовину он отказывается. Гарри Поттер ушёл в лес, имея четкое представление, что он должен сделать. Он должен умереть от палочки Волан-де-Морта. А еще он должен разорвать связь, если хочет, чтобы это получилось. Северус Снейп отдал за возможность сообщить Гарри об этом свою жизнь. Дамблдор, чтобы этот момент произошёл, отдал за это свою жизнь и жизни многих других. В момент, когда воскрешающий камень был у него в руках, и используя его силы, юноша не мог не задать вопрос людям, чьё мнение было действительно важно для него: — Вы будете со мной? Чтобы я не решил? — До самого конца, — сказал Джеймс. Гарри кивнул и слабо улыбнулся, закрывая глаза и выпуская камень из своей руки.