Драконы

На Северной Башне было привычно пустынно. Все правильно, это ведь не Астрономическая Башня, где жмакаться с подружками (и дружками) в тени иллюзорных планет так романтично. Да и климатические чары на ее верхней площадке обновляют регулярно — туда ведь на ночные занятия даже первачков, незнакомых с согревающими, водят. Одно удовольствие, а не холод и сбивающие с ног порывы ветра на Северной. Над Запретным Лесом вновь поднялся столб огня, озаряя верхушки деревьев и явно заставляя выводок Арагога забиваться глубже в свои пещеры. Хоть что-то хорошее. Гарри вздохнул, перевел взгляд вверх, на бездонное небо, усыпанное сотнями звезд. Так-то он планировал полетать, проветрить мозги, но Гермиона бдила, и незаметно взять с собой наверх Молнию не вышло. К лучшему, наверное; ветер не сносил Гарри с ног только потому, что он и так сидел — а еще не пожалел себе протего и приклеивающие чары наколдовать. Сама концепция Турнира заставляла его нервно поводить плечами. А уж необходимость участвовать самому в этой затее и вовсе казалась чей-то злой шуткой. Только почему-то никто не спешил ни шутника найти, ни «это не смешно» сказать. Еще и драконы… Первый тур должен был состояться завтра. Или уже сегодня. Гарри не знал, сколько он тут просиживает мантию на холодных камнях, рискуя подхватить воспаление чего только можно (нет). Спать не хотелось. Звезды манили, как и небо в целом. И драконы, да… Четыре самки, все с яйцами — и больше половины яиц оплодотворены! — на цепи и в вольере… Пусть просторном, но разве можно содержать повелителей небес в клетке? Пусть утративших разум, пусть рожденных в неволе, но все же, все же… Гарри было больно на них смотреть и не по себе о них даже думать. А еще дико от восторгов Хагрида — как можно любить драконов и без возражений воспринимать их в вот таком виде? Привезенных на потеху публике, как какие-то цирковые зверушки? Вновь темноту ночи разрезал столб пламени, еле-еле донеслось рычание, неестественно оборвавшееся вдруг — явно обновили защитные чары, они и «срезали» звук. Хотелось верить именно в это, а не… Не. А у самого сердца продолжали бороться между собой сомнения. Как поступить, что сделать… Он ведь до последнего верил, что хоть кто-то из взрослых вмешается, ему ведь всего четырнадцать, совсем мелкая ящерица еще, в самом деле. Но первый тур завтра и надежда… Но и сообщить — а что сообщить? Что он вновь вляпался в проблемы? Ему до сих пор, с конца второго курса, припоминают василиска — пол-лета тогда только и делал, что от интоксикации лечился и бабушку от нервных приступов отпаивал. Гарри с силой растер лицо, сбив очки куда-то в сторону. Нужно было что-то решать. Делать. Хотя бы пойти спать и надеяться, что во сне к нему придет решение. И все же поговорить перед сном с кузеном. Вдвоем они точно должны что-то придумать. Гарри очень хотел верить, что обойдется без его обычных дурацких шуточек, но…

***

Утро наступило для Гарри в обед. Что, в целом, совсем не странно для того, кто лег спать уже после рассвета, до последнего обсуждая с кузеном… Гарри довольно потянулся, зевнул во всю ширину рта — как же удобно ни от кого не прятаться, быть хотя бы спросонья собой. Жаль, уроки прогулять ему разрешается аж слишком редко (ну, никогда так-то), а в остальное время соседи откровенно портят все удовольствие. И все же лучшее утро — это дома. Когда солнце только-только вылезает из-за заснеженных пиков, золотит первыми лучами озерную гладь и чешет-гладит чешую, словно ласковый отец. Словно огонь матери, солнце греет по утрам в морозной свежести гор. И узы клана не дают обмануться — сила в единстве. И огне. Сейчас же солнце было уже высоко-высоко, но до первого испытания времени оставалось еще достаточно. И Гарри поплелся умываться, жмуря глаза в притворном удовольствии и надеясь, что их с кузеном план сработает. Не может не сработать. Это ведь их план. И по этому их плану они с кузеном должны были встретиться сразу перед началом испытания — с этого все и началось. Гарри увидел кузена уже только, когда МакГонагалл, цепко держа Гарри за руку, тащила его в палатку Чемпионов. И не то чтобы у Гарри была хоть одна возможность найти кузена до этого момента — Рон даже в туалет в одиночестве не дал сходить, и это при демонстративной «обиде века». Уже в палатке, услышав про «вытягивание драконов», Гарри был полон решимости вытянуть первым и первого… Пришлось вытягивать вторым — девочкам необходимо уступать, тем более мстительным не хуже гарпий вейлам, Гарри ведь мальчик хорошо воспитанный, — но это было не так и плохо. Зато вытянул он Хвосторогу — четвертый номер. Последний. Видимо, каждый хорошо начинающийся день обязан заканчиваться полным кошмаром. Первым был Крам. Китайский Огнешар, великолепный дракон, даже будучи таким… дефектным и недоразвитым, один из самых мудрых. Тонко чувствующий, любящий сырую рыбу и красные водоросли — водоросли даже больше рыбы. Крик дракона лезвием полоснул по ушам Гарри. Он согнулся, зажал их ладонями, но все равно слышал полный боли рев. Он бы выбежал на арену, но вейла удержала, сострадательно погладила по волосам, будто совсем маленького: — Ты не можешь, тебя и не пустят… — тихо-тихо прошептала она, но слух Гарри был много острее человеческого. И все равно на глазах закипали слезы. — Еще ты и Диггори впереди, — выдохнул Гарри, смаргивая. — Я не буду калечить, обещаю, только отвлеку, — сжала его плечо Делакур. Диггори косился на их перешептывания, но не подходил. Нервно метался у тряпичной стенки палатки и чуть ногти не грыз — губу нижнюю до крови уже прогрыз, и теперь запах его крови тошнотворно мешался в воздухе с кровью Огнешара. Как же плохо!.. — Мисс Делакур, — заглянул в палатку Бэгмен, и она, в последний раз сжав плечо Гарри в поддержке, пошла к ведущему. Гарри только еле-еле дыхнул ей вслед, пряча глаза за веками — обоими. Укутывая собственным огнем, будто меткой. Пока Флер выступала, было тихо. Гарри только и слышал смазанный шум толпы, скрип песка и шорох перекатывающегося хвоста. Тихо, тихо, тихо… И ликующий — и несколько обиженный — рев зрителей. Позвали Диггори. Гарри не знал, что происходит снаружи. Не знал — не представлял — что же делает сейчас Дадли. Почему он не выпустил драконов и не отогнал к их горам, как сговорились они поступить ночью. Ничего не знал. Только слушал — со страхом уже, после выступления Крама-то. Но в рычании дракона Диггори не было боли. Лишь мимолетная обида и смирение. Зато в ликующем крике толпы звучало довольство, которого и близко не было при выступлении Флер. И что думать — больно, больно, бесконечно больно до сих пор… — Мистер Поттер, — замахал рукой заглянувший Бэгмен. И Гарри встал, на негнущихся ногах вышел. А на улице солнце — яркое-яркое. А у Хвостороги, сидящей в гнезде — все яйца с зародышами. Даже не половина ведь, все! Кроме грубой, отвратной подделки. Хвосторога водила из стороны в сторону головой, атакующе приподняла крылья, и пламя уже билось в драконьей глотке. Ей было страшно, этой совсем юной самочке. Безумно страшно, но она готова была умереть за кладку — и у Гарри сперло дыхание. Почти в отчаянии он перевел взгляд на трибуны. Волшебники, жадно смотрящие, сливались в его глазах в одну отвратную массу, жаждущую зрелища и крови. Они дышали будто в унисон, боясь пропустить хоть миг схватки. Зачем?.. Но затем Гарри заметил Дадли. Тот стоял, прижавшись к ограждению трибун, глазами косил куда-то в сторону… Гарри перевел взгляд вслед за ним. Его тетя была шикарной женщиной. Блондинкой, с яркими-яркими глазами, тонкой улыбкой и ласковыми руками. Его тетя была самой лучшей — и не заметить ее было сложно. Тетя стояла возле самых судей и, поджав губы, чего-то ждала. Гарри моргнул удивленно, чуть склонил голову набок в немом вопросе. Спокойно закрытые в согласии веки стали ему ответом. Гарри вдохнул-выдохнул. Успокоился разом, ведь если здесь уже тетя — все точно закончится хорошо. Только так и не иначе. Сделал шаг, улыбаясь. Гарри не произносил заклятий, даже не доставал палочку. Спокойно шел к самой Хвостороге, от беспокойства и непонимания начавшей чаще дышать — из ноздрей ее вырывались тонкие струйки дыма. Сладкие-сладкие. Гарри дошел до самой морды Хвостороги. Грустно улыбнулся. И прижался ладонью к ее щеке, вздыхая. Хвосторога сперва было дернулась в сторону, а затем замерла в неверии. Осторожно лизнула его предплечье языком, выдохнула ноздрями дымок с явным вопросом. — Все хорошо, маленькая, — прошептал в ответ Гарри. — Одно яйцо лишнее, ты отдашь его мне? Я осторожно заберу, не сомневайся, согрею собственным дыханием яйца. Хвосторога сомневалась. Косила глазом, но Гарри не шевелился, ждал ее решения — он никуда не спешил уже. И Хвосторога пошевелилась. Отступила назад и чуть в сторону, прижала одно крыло к телу, открывая ему гнездо. — Спасибо, девочка. Подойдя к самому гнезду, Гарри дыхнул что было силы — воздух задрожал от его дыхания, переламываясь от жара. Только затем осторожно-осторожно подобрал золотое яйцо, не касаясь всех остальных. Золото оплавилось там, где Гарри сжимал яйцо пальцами. Но он даже не обратил внимание, отходя в сторону, крутя головой в поисках выхода. Толпа молчала. Гарри наконец-то нашел выход, спокойно пошел туда, продолжая небрежно держать свой «трофей». Больше всего он сейчас жаждал объятий. И очень надеялся, что у тети найдется их для него хоть немного — как находилось всегда до этого.

***

— Почему ты драконов не освободил? — Гарри оттянул Дадли в сторону, сделал большие-большие глаза. — Я как раз хотел, как со спины мама спросила, а что это я делаю. Ну и сам понимаешь… — Дадли оглянулся, будто они с Гарри не находились в нише и за спиной не была тривиальная стена (и не могло быть ничего и никого иного). — Как тетя вообще узнала? — Гарри хмурился, хотя на самом деле был рад, что тетя появилась в Хогвартсе. Ведь теперь ему не нужно больше участвовать в Турнире. — Это же мама… — протянул Дадли, будто в одной этой фразе и крылся весь смысл. — Она всегда все знает. — Тетя… — протянул ему в тон Гарри и вздохнул. — Зато на заповедник штраф наложили. — Ага, и на Министерство, — хихикнул Дадли. — Как мама их построила! — А Дамблдора… — прижмурился в восторге Гарри. — Да… Моя мама — самая лучшая! Хотя школа эта твоя тоже прикольная, я так посмотрел. Ты только погляди на девиз-то, Гарри! — Дадли, но это моя школа… — Мама говорит, что надо делиться. — А бабушка, что драконы сокровищами не делятся! — Гарри! — Дадли! — У вас какие-то проблемы, мальчики? — вкрадчивый голос тети раздался со стороны. Гарри с Дадли обернулись почти синхронно, так же синхронно моргнули и расплылись в улыбках. — Тетя-мама! — прижались они к ней с двух сторон. — Ох, мальчишки, — обняла их в ответ тетя. — Но не думайте, ящерки, что я забыла про ваш дурацкий план и прочие ошибки, неприличествующие моим сыну и племяннику. — Ну, тетя-мама!..