однажды хан джисон приревновал

      джисон не хочет ревновать.       потому что ревность — разрушающая и грубая, съедающая изнутри, убивающая тепло и свет.       джисон ревновать не хочет. но ревнует.       минхо поводов не даёт: он всё и всегда для джисона, но джисон просто сам по себе весь из себя неуверенный, хоть и прячется за маской того, кого не так-то просто вывести из себя. на самом деле, очень просто. он узнает об этом, когда в отдел минхо берут нового сотрудника. с одной стороны, наконец-то, а с другой — у джисона зубы скрипят от того, какой он весь из себя холёный и правильный, в костюмчиках своих дебильных, с укладкой… джисон злится так сильно. на себя, на новенького и на ситуацию в целом, потому что у него просто руки опускаются, когда он видит, как он крутится рядом с минхо, спрашивая то одно, то другое, как будто ему там мёдом намазано. джисон понимает, что минхо — он умный, лучший сотрудник отдела, и спрашивать что-то у него правильно, исключает возможность ошибки, но джисон просто не может справиться с самим собой. он ревнует, ревнует так сильно, что ненавидит за это сам себя.       ему хочется доказательств того, что минхо всё ещё с ним, что минхо всё ещё для него.       — хан-и, ты чего? — минхо удивленно шепчет это, когда джисон прижимает его к стене, как только они заходят в квартиру.       джисон молчит и снова прижимается губами к губам минхо в поисках тепла и утешения. ведет руками по теплой ткани пушистого свитера, заползает кончиками пальцев под него, скользит по мягкой коже живота и целует, целует, целует, до тех пор, пока не начинает кружиться голова. минхо отвечает ему, тянет ещё ближе к себе, сжимает джисоновы бедра, притираясь, и тихо стонет, чувствуя, как член напрягается в белье.       у джисона сотня сомнений. он вообще не уверен в себе. иногда ему кажется, что он весь из себя неправильный, некрасивый и глупый, и он каждый раз поражается тому, что минхо ответил на его чувства. он смотрит на старшего утром, когда они оба лежат в постели и на щеке минхо — полоска солнечного света, а на шее наливается красным засос, оставленный джисоном; смотрит на него, когда они случайно сталкиваются в коридоре офиса и минхо игриво подмигивает ему; смотрит, когда минхо сидит рядом с ним на пассажирском, устало скроллит ленту соцсетей одной рукой, а другой поглаживает его бедро. смотрит и не может насмотреться. ему хочется, чтобы образ минхо отпечатался на сетчатке, чтобы джисон не смог его забыть никогда-никогда, потому что минхо — это напоминание о том, что джисон, каким бы шумным и неловким он ни был, всё равно заслуживает любви.       и джисон так сильно боится, что однажды минхо поймёт, что он внутри совсем не такой, каким хочет казаться. что ему сложно всё время быть весёлым, что он не может всегда быть на высоте, потому что падает против своей воли вниз, и что он ревнует. ревнует минхо, потому что сомнений в самом себе у него больше, чем звёзд на небе.       — эй, малыш, что с тобой сегодня такое? — минхо усмехается, поглаживая джисона по бедру, когда они падают на кровать. свитер минхо, как и брюки джисона вместе с бельем остались где-то на полу, и теперь он сидит на минхо полуобнажённый, в одной футболке не по размеру, и просто задыхается от всех чувств внутри себя.       — ничего, просто соскучился. — джисон пожимает плечами, наклоняется, чтобы оставить на покрасневших губах старшего ещё один поцелуй, и шепчет, внезапно смутившись: — ты ведь не против, если сегодня я буду снизу?       минхо молчит, тактично не упоминая о том, что они виделись утром, когда проснулись рядом и на обеде, когда минхо снова пришёл к нему в кабинет, и просто кивает. кивает, соглашаясь со всем, что джисон собирается делать. кладёт руки на его бёдра, придерживая, пока джисон растягивает себя пальцами, сразу двумя, прикрыв глаза и выдыхая сквозь сжатые губы, а потом помогает насадиться, прижимаясь близко, тело к телу.       джисон горячий и узкий, он сидит на минхо, привыкая к ощущению заполненности, а потом медленно начинает двигаться. ноги горят огнём, но он не прекращает ни на секунду. преодолевает сопротивление тела, стонет, запрокинув голову, и думает о том, что разрыдаться на члене своего парня — это уже совсем странно, но у него в груди зарождаются всхлипы, и он сдаётся.       он старается держаться как можно лучше, старается поддерживать этот образ весёлого, жизнерадостного дурачка, но у него получается из рук вон плохо, потому что джисон совсем не про это. конечно, доля правды в этом есть, он и правда иногда радуется глупостям и может вести себя инфантильно, но внутри у него не карамель и воздушные шарики. у него внутри океан в бурю, волны бьются о скалы, и он чувствует себя так, словно стоит на самом краю.       — хан-и, маленький мой, ты чего?       минхо прижимает его к себе, позволяя джисону уткнуться носом ему в шею, влажно всхлипывая, и это, возможно, самый странный секс из возможных. джисону плевать. он пытается двинуть бедрами, но минхо его останавливает, буквально ссаживает с себя и устраивает на подушках, закидывая его ногу себе на бедро, поглаживает нежно и смотрит в глаза.       — мы не будем трахаться, пока ты рыдаешь.       — но я хочу, — джисон скулит. — мне нужно, хён, мне нужно… пожалуйста.       минхо затягивает его в медленный, нежный поцелуй, стирает слёзы и двигает бёдрами. оглаживает пальцами член джисона, зажатый между ними, размазывает каплю смазки по головке, не прекращая толкаться внутрь, и у джисона всё сводит внизу от возбуждения, а где-то под рёбрами — от нежности. минхо так близко к нему, ближе уже некуда, между ними ни сантиметра свободного пространства, и джисон думает, что это уже не секс. это уже что-то большее. внезапно накатившая истерика отпускает так же быстро, как и пришла: он дышит глубоко, тяжело, смотрит в глаза напротив и не видит там ничего, кроме любви. на дне тёмных глаз минхо плещутся чувства и джисон тонет в них без возможности спастись. но это тот случай, когда спасаться совсем не хочется. хочется нырнуть с головой и остаться навсегда там, в тепле, в безопасности.       ли минхо — его тихая гавань.       в комнате прохладно. джисон забирается под одеяло, сворачивается клубком, обхватывая колени руками, и сопит, шмыгая носом. стыд от того, что он вёл себя так возвращается сразу же после того, как прошла эйфория оргазма. минхо ложится рядом, обнимает и тычется носом джисону в макушку, спрашивая:       — расскажешь, что это было?       — ты будешь смеяться.       — джисон, ты запрыгнул на мой член, а потом разревелся. мне от этого смеяться совсем не хочется. я беспокоюсь, — минхо вздыхает, гладит его по спине, и джисон закрывает глаза.       сколько правды он может выдать?       сколько страхов он может открыть?       — джисон, я люблю тебя.       и джисону хочется снова зареветь. как в детстве, когда разбил коленку и болит так сильно, что нет сил сдерживаться. он взрослый парень, у него работа в хорошей компании и своя квартира, но что делать, если внутри он всё ещё маленький джисон-и? как много себя он может открыть минхо?       — и я тебя люблю, но… — джисон шмыгает носом и сглатывает болезненный спазм в горле. — но это так глупо.       — это не глупо, если это заставляет тебя плакать. я не буду выпытывать и требовать, но, пожалуйста, джисон, скажи мне, что всё в порядке. с тобой. и у нас.       минхо — это тихая гавань, оплот благоразумия и спокойствия, и джисон просто привык, что минхо всегда знает, что делать. что он тот самый «взрослый», который может решить любую проблему, но джисон смотрит на него и понимает, что минхо — такой же маленький мальчик внутри, как и он сам. маленький и потерянный, которому страшно и который изо всех сил пытается разобраться в этом огромном мире, чтобы не наделать глупостей. и джисона отпускает.       — я ревную тебя. знаю, что это глупо, но ничего не могу поделать.       — к новенькому?       — ага.       — джисон, у него жена есть, вообще-то. знаешь, не все в мире геи, — минхо мягко улыбается. — а даже если бы было так, то я уважаю себя и свой выбор. и мой выбор — это ты. и я о нём не жалею.       у джисона в груди тарахтят коты.       он прижимается к минхо близко-близко, так, что становится жарко и душно, закидывает на него ногу, вздыхает довольно, и шепчет:       — спасибо, что выбрал меня.       у него много сомнений и страхов, больше, чем звёзд на небе, но минхо лежит рядом с ним на кровати, обнимая так, как будто джисон — драгоценность, и он успокаивается, потому что минхо из множества других людей выбрал его, а это значит, что джисон точно достоин любви. даже тогда, когда ему кажется, что нет.