Межгалактическая связь

      Вот уже в течение двух месяцев каждую ночь с четверга на пятницу Машу преследует один и тот же сон. С незнакомой персоной, которая выделяется ярким пятном на расплывчатом и блёклом фоне. Кто она и почему приходит вновь и вновь?       «Известно, что в ночь с четверга на пятницу люди видят пророческие сны, особенно если они касаются любовных дел. Принято считать, что именно в это время интуиция максимально усиливается, и все сны, которые удаётся запомнить, считаются вещими», — гласит лучший помощник — интернет.       Маша недовольно фыркает, закрывая браузер. В подобные знаки она не верит, а мысли про возможность романтического подтекста и вовсе вызывают усмешку. Она не такая вовсе. Романова не гомофобных взглядов, она вполне толерантна. Но и влечения к представительницам своего пола не испытывала. Вообще ни к кому не испытывала; с мальчиками ей крутить романы не понравилось, те глупые, даже поверхностные.       Поэтому Маша концентрируется на подготовке к экзаменам и усердно учит биологию с химией, личную жизнь ещё успеет наладить. Романова мечтает поступить на ветеринарный факультет и лечить животных.       Заканчивается предпоследний учебный год, и на майские праздники десятиклассники едут в лес, чтобы приготовить шашлыки и всячески расслабиться. Погода тёплая и сухая, что позволяет им переночевать в палатках.       Маша поначалу принимает участие в общем веселье, но позже чувствует себя немного не в своей тарелке. Все разделяются на группы, кто-то — на парочки, милуются и увлечены друг другом, а Романова словно инопланетянка. Одиночество среди людей — такое с ней случается редко, всё-таки изгоем Машу точно назвать нельзя, обидчиков у девушки нет; но иногда ей чего-то не хватает в коллективе, или же кого-то. По-настоящему своего человека, который будет понимать с полуслова или даже взгляда.       Ночью Машу вновь посещает светловолосая незнакомка. Проснувшись, девушка помнит об этом, хоть и не детально. С каждым разом наваждение пугает всё меньше, даже начинает восприниматься как что-то родное. Потянувшись и зевнув, Романова выбирается из палатки, не забывая о своём неизменном аксессуаре — кепке бордового цвета. Вокруг тишина, остальные ещё спят — неудивительно, рассвет только близится. Маша ёжится от утренней прохлады и застёгивает молнию на кофте.       Мобильный интернет ни черта не ловит, а сидеть на одном месте в одиночестве скучно, поэтому Романова принимает решение погулять по окрестностям. Тропинка всего одна, поэтому заблудиться почти невозможно. Маша помнит, что где-то поблизости должен быть водоём, и уверенно шагает в нужном направлении. Пробираясь сквозь редкие заросли, наконец видит озеро, над которым нависает не особо густой туман. Маша подходит, садится на корточки и опускает руку в воду. Бодрящая, но не настолько, как незнакомый голос, нарушающий покой и тишину слишком внезапно.       — Я бы на твоём месте оттуда не пила.       — Блять! — Маша резко оборачивается, чуть не плюхаясь в воду, но равновесие удерживает. — Боже, зачем так пугать?       — Экология плохая здесь у вас, — гнёт своё девушка, придирчиво морща нос, как будто видит детальный состав воды перед собой.       — Стоп... — Романова выпрямляется, хмуря брови и всматриваясь в лицо незнакомки, именно той, которую неоднократно видела во снах. — Ты же... Но как?       — Значит, всё получилось, — та улыбается и делает шаг к Маше.       — Не приближайся! Это странно и даже жутко, — шатенка выставляет руку вперёд, одновременно отступая назад.       — Осторожно! Слушай, я не вредить тебе прилетела, — голос незнакомки кажется расстроенным и искренним, но подозрения не рассеиваются до конца.       Романова вздыхает, блондинка действительно не похожа на маньячку или другую преступницу, ей почему-то хочется верить, а взгляд от неё отвести и вовсе сложно. Под гипнозом она, что ли?       — Прилетела? Откуда? И для... зачем вообще? — Маша поправляет кепку, но ворох мыслей в голове невозможно привести в порядок одним простым движением. — Ничего не понимаю.       — Давай прогуляемся? Я всё объясню, — девушка протягивает руку, Романова смотрит секунду, раздумывая, а потом берёт чужую ладонь, тёплую и мягкую на ощупь.       — Как тебя зовут, для начала? — Маша решает начать диалог самым нормальным образом — знакомством.       — Ох, тебе это покажется странным, — собеседница чешет голову и улыбается смущённо. — У нас нет имён, мы обращаемся друг к другу по числам.       — Кто «мы»? Подожди, давай здесь остановимся? — Романова указывает в сторону полянки с поваленными деревьями и ведёт девушку туда. — Не хочу отходить далеко от лагеря.       — Расскажу, только не сбегай, сначала выслушай, — произносит и садится на бревно рядом с Машей.       Та в ответ кивает, и блондинка закусывает губу, ей определённо волнительно.       — Знаешь, что такое соулмейты?       — Слышала, — Маша смотрит в землю и чертит на ней носком кроссовка незамысловатую геометрическую фигуру. — Но не особо в это верю.       — Придётся поверить, — вздыхает девушка. — Родственные души иногда бывают закинуты слишком далеко друг от друга.       — Типа в разные города и страны? — усмехается Маша.       — Типа на разные планеты, как у нас с тобой.       Округлив и без того большие глаза, Романова поворачивается к блондинке.       — Очень смешной розыгрыш, а теперь мне пора, — издаёт нервный смешок и собирается встать, но запястье ловит чужая рука. Хватка слишком слабая, даже нежная, но Маша чувствует, что не имеет права разорвать контакт. Что если она это сделает — случится что-то страшное.       — Я докажу, что это не прикол, — мягко говорит девушка и отпускает руку. — Смотри, только не пугайся.       — Да я уже заранее в ахуе, — хмыкает Маша и наблюдает за пока ещё безымянной.       Блондинка снимает линзы голубого цвета, моргает пару раз и поворачивается к Романовой.       — Блять, ого, — Маша, прищуриваясь, всматривается в глаза без радужки. — Но это ещё ничего не доказывает, — в голосе нет испуга, только удивление и любопытство.       — Перепонки на пальцах показать? — хмыкает девчонка.       — Давай, — Маша беззаботно болтает ногами, пока новая знакомая снимает обувь, а затем произносит восторженно, — круто же.       — Тебе не противно? — выгибает бровь инопланетянка, не такой реакции она ожидала.       Романова смеётся и машет рукой, мол, ничего мерзкого она в этом не видит.       — И всё-таки тебе нужно имя, — произносит, разглядывая девушку. К задаче подходит ответственно, не каждый день котёнка приходится называть, а почти что человека — тем более. — Я, кстати, Маша.       Девушка шёпотом повторяет имя, пробуя его на вкус. Первые лучи восходящего солнца озаряют её и без того светлую макушку, бледные ресницы, подчёркивая нежность тона кожи лица; и у Романовой словно лампочка загорается — вот оно, лучше и не придумаешь.       — Света! Как тебе?       — Мне нравится, — теперь уже Света смущённо улыбается, наклоняя голову.       — Погоди, а откуда ты знаешь наш язык?       — Странные вы, люди, — хмыкает Света. — У вас ведь тоже есть нейросети, почему не пользуетесь? Я себе установила программу, которая за долю секунды переводит всё, что я слышу, на мой родной язык. А мои мысли трансформирует в нужный.       — Куда установила? — Романова хмурится, скользя непонимающим взглядом по чужому туловищу. — Ты ведь не робот.       — В жопу, блин, Маша. Это единственное, что тебя заинтересовало?       — Нет, вопросов ещё полно... Как ты путешествуешь между мирами?       — Телепортируюсь. Нельзя делать это часто, но я очень хотела тебя найти и рискнула, — Света закусывает губу и отводит взгляд; Романова готова поклясться, что та не совсем умело, но флиртует стреляет глазками. — Я, конечно, знала, что люди отстали в плане прогресса, но не настолько... — смеётся по-доброму.       — Мы только познакомились, а ты меня уже буллишь! — Маша легонько толкает девушку в плечо и придвигается ближе. — А как твои родители отнеслись к этому?       — У меня их нет, — пожимает плечами та.       — Мне жаль, извини... — Романова кладёт руку на чужое колено, мысленно ругая себя за слишком личный вопрос.       — В смысле? Ни у кого на Алантии их нет, это в порядке вещей, — объясняет Света и сглатывает незаметно, ей приятно то, как Маша сжимает её ногу, пусть это и не несёт никакого интимного контекста. Она всегда считала себя не тактильной, но оказалось, что всё дело было в том, кто к ней прикасался. — Что, теперь мне нужно объяснить, как у нас появляются дети?       — Давай, даже не верю, что могу услышать что-то новое, — Маша упирается рукой в подбородок, готовая впитывать информацию, а Света отмечает её очаровательные ямочки на щеках и большие выразительные глаза. Отвести взгляд трудно, да и не хочется.       А потом всё-таки приступает к рассказу. Романова узнаёт, что жительницы чудной планеты уже давно освобождены от такой муки, как роды естественным путём. Государство тщательно следит за демографией, не допуская перенаселения. Детей появляется не больше, чем планета может «выкормить» своими ресурсами. Зародыши выращиваются в специальных инкубаторах, позже — воспитываются работниками своеобразных яслей и вскоре выпускаются во взрослую жизнь.       Маше даже приходится по нраву такое устройство мира. Жители бережно относятся к природе, почти все являются вегетарианцами, а уж о каких-то военных конфликтах и говорить нечего.       — Прогрессивное общество, — с неподдельным восхищением произносит Романова.       Свет гордо кивает и делится ещё парой историй, но затем переходит к грустному.       — Одно только жаль. Почти все слишком помешаны на науке, благоустройстве и прочем, а любовные чувства и привязанность игнорируют. С каждым годом соулмейтов становится всё меньше. Они приходят в видениях, и если алантиец не находит свою вторую половинку, предназначенную судьбой, за полгода — то навсегда остаётся одинок, — Света горько вздыхает, а Маша серьёзно задумывается над услышанным.       Получается, «родственные души» именно в романтическом плане... Романова не особо разбиралась в тонкостях данного явления, в существовании которого сомневалась. До сегодняшнего дня.       — Свет, послушай, — Маша встаёт, отряхивая штаны от грязи. — Мы уже засиделись, мои одноклассники будут меня искать, так что...       — Да, конечно, возвращайся, — Света поднимается тоже и неловко протягивает руку для рукопожатия, но вдруг оказывается в объятиях.       — Я рада нашему знакомству, — шепчет Романова, — но мне нужно многое обдумать. Надеюсь, ты понимаешь.       — Понимаю, — вздыхает блондинка и отстраняется. — Но мы встретимся ещё? Например, через неделю? — смотрит с надеждой в карие глубокие глаза, а сама чуть ли не плачет: страшно услышать ответ.       Маша не отказывается и, когда они уточняют место и время, возвращается в палаточный лагерь, напоследок советуя Свете носить всё-таки линзы на Земле. Дабы не пугать людей и не нарваться на проблемы.

***

      Романова проводит неделю в размышлениях. Её жизнь может круто повернуться, если она продолжит общение со Светой, это интригует и манит, одновременно пугает, но совсем немножко. И ещё более важно: в каком ключе она захочет продолжить это общение? Маша вспоминает каждую деталь единственного диалога с девушкой, кажется, что все повадки Светы врезались в память намертво, неужели так бывает? Даже голос крепко засел в голове, с приятной манерой растягивать гласные в словах.       — Мага! Я очень рада, что ты пришла, — Света первая бросается с объятиями.       — Мага? — переспрашивает Романова.       — Ой, я оговорилась, блин, как стыдно-то, — девушка хлопает себя по лбу, а Маша смеётся. — Всё ещё непривычно.       — Мне даже нравится.       — Я думаю, со временем смогу выучить ваш язык, и уже без программы шпарить на нём буду. Я способная, — тараторит Света, а Маша берёт её за руку и ведёт по парку.       Слушает блондинку внимательно и увлечённо, улыбка непроизвольно появляется на лице и не сползает. Света — очень яркая, позитивная и открытая. С ней приятно находиться рядом. Хочется, чтобы время замирало, и их свидание? прогулка не заканчивалась.       Маша покупает сладкую вату и угощает девушку, которая, разумеется, пачкает щёки, но остаётся довольна такой диковинной сладостью. Когда ноги изрядно устают, а солнце уже близится к горизонту, окрашивая небо в оранжевый цвет, девушки садятся на лавочку.       — Знаешь, что мне приснилось, кстати? — вспоминает Света, облокачиваясь на спинку скамьи и запрокидывая голову. — Мы были в какой-то частной школе типа, ходили в одинаковой форме синего цвета, — хмурится, погружаясь в обрывочные воспоминания, — бунтарками такими были, короче. И лучшими подругами. Мне кажется, это что-то типа параллельной вселенной или прошлой жизни... Очень уж реалистично всё, — подытоживает и смотрит на Машку.       — Хуйня, а не сон, — выдаёт Романова презрительно, — я не хочу дружбы с тобой.       И прежде чем Света откроет рот, Маша наклоняется к ней и целует, дотрагиваясь ладонью до щеки. Аккуратно и медленно сминает своими пухлыми губами чужие. Им некуда спешить, у них вся жизнь впереди. Насыщенная и интересная. Ведь Маша больше не боится, она принимает не только себя, но и этот внезапный вихрь чувств. Нужно следовать за зовом своего сердца, а не противиться ему.       Света прикусывает и оттягивает нижнюю губу Маши, а потом отстраняется и снимает с девушки кепку. В глазах обеих пляшут весёлые огоньки, щёки пылают. Романова кладёт голову на плечо девушки, а та приобнимает её за талию. Слова необязательны, им хорошо даже просто молчать вместе. Комфорт — синоним не только этого незабываемого вечера, но и их союза, которому теперь ничто не сможет стать помехой.