You always take what you want, Wednesday Addams

      Женщина стояла, прислонившись спиной к стене, затягивая очередную тоненькую сигаретку и выпуская облако дыма, слегка вытянув накрашенные губы вперёд. Она ощутила пульсирующую боль в висках и поморщилась. Работа свалилась ей на плечи тяжёлым грузом, но она должна оставаться в форме, чтобы компания не разошлась по хрупким швам.       Энид потушила сигарету о стену, достала зеркальце из сумочки, убедилась, что выглядит хорошо и вернулась обратно в ресторан, натягивая фальшивую улыбку и представляясь перед совершенно незнакомыми ей людьми. Женщина подошла к столику, взяв с подноса стакан полной вина и сделала жадный глоток, чтобы утолить першение во рту. Следом за вином, закусила дело дорогим сыром и выдохнула.       Она должна была выглядеть идеально.       Энид вернула прежнюю гримасу, направляясь в центр зала, элегантно постукивая каблуками по полу, спустя несколько минут, уже поднималась на сцену и взяв у организатора микрофон, постучала по нему три раза, приманивая внимания присутствующих к себе.       — Добрый вечер, мои коллеги и друзья, — начала блондинка, убедившись, что всё внимание приковано к ней. — Настал тот день, когда моя компания официально открывается и этот день навсегда останется в наших сердцах. Я благодарю тех, кто был со мной на протяжении этого тяжёлого пути. Я очень надеюсь, что компания с момента открытия будет процветать и развиваться в положительную сторону. Благодарю всех, кто пришёл, чтобы разделить это великолепное чувство со мной. С этой секунды, празднование официально объявляется открытым! — её голос искажал поддельную радость, но был очень громкий и уверенным, что присутствующие не заметили подвоха.       Синклер спустилась со сцены, поправляя облегающее платье чёрного цвета и твёрдо вставая на каблуки. Она открыла этот вечер, а значит, что он должен пройти просто идеально без всяких проблем и прочего…дерьма.       Прошло несколько часов.       Энид опустошила уже десятый стакан вина с какой-то неизвестной, но достаточно приятной дамой, когда к ней, с тревоженным видом, подбежал администратор, сообщая, что снаружи её ожидает некая женщина, которая попросила, чтобы её имя осталось анонимным. Блондинка тут же нахмурилась, но перед новыми коллегами сделала вид, что скорее всего, это был лишь опоздавший гость. Те, пьяные, махнули рукой и продолжили дальше вести разговор о каких-то акциях.       Синклер немного не понимала, что за таинственный гость решил пожаловать к ней. Она была на сто процентов уверена, что проверила список, и не один раз, и все позванные гости были на своих местах. Может быть, выпив слишком много вина, она просто кого-то забыла?       Энид знала, что ей будет очень неловко перед гостем, но это была его вина, что он пришёл намного позже, когда всё веселье и празднование уже началось. Походка женщины оставляла желать лучшего: слегка шатаясь, на этих чёртовых каблуках, а от неё самой несло алкоголем и сигаретами.       Сможет ли она связать два слова?       Прикусит язык и приведёт себя в чувства.       Синклер выдохнула в ладонь, чтобы проверить дыхание, а потом зажевала мятную конфетку и всё, вроде, наладилось. По крайнем мере, говорить она могла с полной, если на то пошло, уверенностью.       Женщина покинула ресторан и вышла на улицу, вдыхая летний воздух и оглядываясь по сторонам. Ночной ветер ласкал её оголенные плечи и ключицы. Спустя несколько минут внимательного осмотра местности, она, всё-таки, обнаружила незваного гостя и на мгновение ощутила, что перестала дышать.       Судьба всегда играла с ней злую шутку, даже если она не хотела этого всеми фибрами души. Грудная клетка стала колоть и леденеть, сердце остановилось и Синклер мечтала свалиться мёртвой птицей прямо сейчас, но оставалась жива и осознавала, кто стоит там, в ярком лунном свете.       Уэнсдей Аддамс.       Это проклятие, которое будет преследовать её всю оставшуюся жизнь? Или дар, которым её наградил кто-то свыше? Кто-то решил распределиться её судьбой, как изгоем общества или она должна была вычесть из этого какой-то урок, по типу, «два раза на одни и те же грабли не наступают?»       Да, хрен его, знает.       Энид прикусила щёку изнутри. Прошло двадцать лет, а Уэнсдей практически не изменилась, не считая причёски и повзрослевших черт лица. По росту, конечно, Синклер всегда обгоняла её, даже когда они учились в одном университете, черноволосая всегда носила каблуки, чтобы выглядеть выше и грознее. Или просто блондинка находилась достаточно далеко, чтобы судить об этом трезво и правильно.       Женщина неуверенно шагнула вперёд, словно отрицая сущую реальность, но с каждым шагом вниз, по спиральной лестнице, силуэт другой женщины становился более чётким, а потом, словно по несчастью, аромат духов оказался слишком-опасно-близко. Этот запах настоявшихся роз она не перепутает ни с чем. Она сама изготовила его в лаборатории мисс Торнхилл. Ей было тогда едва восемнадцать.       Когда настало подходящее время, Синклер подарила этот парфюм Уэнсдей на выпускной, учитывая все вкусы своей…девушки. В красивой упаковке, с чёрным бантиком на верхушке, а внутри, в качестве лакомства, лежали несколько плиток чёрного и горького шоколада с изюмом, и орехами. Энид припоминала что-то ещё, и если её память ещё оставалась в здравом уме, то внутри упаковки лежала и книга, название которой гласило о людях, которые любят коллекционировать.       Энид сделала ещё шаг вперёд и между ними оставалось совсем немного. Несколько несчастных метров. Два метра и блондинка вспомнила подростковую драму, над которой так сильно рыдала в юношеские годы — «в метре друг от друга.» Где же её указка, которую она могла бы протянуть и коснуться другой женщины, чтобы привлечь её внимание к себе. Или хотя бы, просто представить, какого спустя столько лет ощутить её прикосновение. Но к счастью, они могли прикоснутся, если бы того желали.       Уэнсдей Аддамс смотрела на луну. Её всегда завораживал этот свет и она часто сидела на крыше академии, пока все спали и наслаждалась одиночеством. Иногда её компанией была бутылка скотча, украденная у директрисы Уимс из кабинета, а потом вместо виски, там всегда оказывался чай.       Черноволосая услышала шуршание каблуков по гравию и улыбнулась, поправляя пиджак и оборачиваясь. Она выглядела такой самодовольной, с такой идеальной прической на голове и такими острыми чертами лица, что на мгновение, Энид захотелось врезать ей и переломать все косточки, до единой, а потом скормить собаке. Синклер часто обращалась к своему психологу по поводу неудержимых спешек гнева и в этот раз, ей пришлось применить дыхательную практику.       Вдох и выдох.       Очередная проблема в жизни.       Вдох и выдох.       Это обязательно пройдёт.       Они стояли друг напротив друга. Два человека, чьи узы были перевязаны красной нитью и они по обоюдному желанию перерезали её стальными ножницами.       — И что ты забыла, могу спросить? — начала Энид, скрестив руки на груди и переместив большую часть веса на правую ногу. — Тебя в списке приглашенных не было. И маловероятно, что ты там когда-то окажешься.       — Разве я не могу прийти на грандиозное событие своей подруги? — Уэнсдей вопросительно подняла бровь, склонив голову вбок. — Или я у тебя в чёрном списке, дорогая? — она вызывающе прикусила губу. — Давай, признайся, я готова к любой правде.       — Во-первых, я тебе не дорогая, а во-вторых, мы никогда, блядь, не были подругами, — прошипела Синклер сквозь стиснутые зубы. — А теперь убирайся. Видеть тебя не хочу, — она указала рукой в сторону ворот. — Думаю, ты сама сориентируешься и найдёшь выход.       Уэнсдей сделала несколько шагов к ней. Блондинка осталась стоять на месте, но чувствовала на себе этот тяжелый взгляд и чтобы избежать этого, слегка развернулась и опустила голову вниз, не особо желая сталкиваться с ещё одной проблемой в своей жизни.       — Признайся, Энид, ты скучала по мне, — ровным тоном произнесла Аддамс, словно констатирующий факт. — Скучала по нашим отношениям, когда мы были студентками, — Аддамс схватила её за запястье, развернув к себе и Энид выдохнула, словно это прикосновение оставило на её коже сильнейший ожог. — Если ты не скучала, то я скучала слишком сильно, чтобы пропустить такое важное событие в твоей жизни.       — Если ты забыла, то ты трахнулась с тем парнем на вечеринке, а потом вернулась ко мне, как ни в чём не бывало! — в ответ бросилась блондинка, но не убрала чужую ладонь. Она в целом не могла этого сделать — скучала. — А теперь отпусти меня, я хочу уйти, Уэнсдей.       Но в глубине души, Синклер не хотела, чтобы Аддамс отпускала её. Никогда в жизни она не желала чужого прикосновения, как прикосновения Уэнсдей. Никогда в жизни она не ощущала, как кожа теплеет под ладонями другого человека или как сердце увеличивает своё биение, чтобы разбудить этих «бабочек в животе».       Энид Синклер не хотела, чтобы она отпускала её.       и Уэнсдей Аддамс это прекрасно знала.             — Энид, я знаю, что совершила ошибку и уже на протяжении нескольких лет корю себя за это, но пойми и меня… — Уэнсдей слегка разжала ладонь и теперь её прикосновение было совсем легким. — Мы поссорились в тот день и ты сказала, что не любишь меня. Ты никогда не задумывалась над тем, что чувствую я…       Энид всё-таки взглянула на женщину, прикусив нижнюю губу и заметив, что Уэнсдей выглядела ничуть не враждебной, а скорее, наоборот — мягкой и такой нуждающейся. Синклер на мгновение вспомнила их двадцать лет назад: такие гордые, такие юные, такие наивные… И никто из них не был прав или виноват. Лишь сложившаяся ситуация и обида, смешанная с горечью.       — Ладно, я признаю, — выдохнула она, переводя взгляд на луну. Ей всегда было тяжело признавать правду. — Я была ещё той гордой сукой и ставила свои чувства всегда выше твоих, но я всё ещё гадаю над тем, зачем ты вернулась? Я думала, что всё уже в прошлом…       — Такое нельзя оставлять в прошлом, Энид. Такое люди помнят всю жизнь, — мягкие губы женщины на мгновение вернули блондинку в прошлое и та, чтобы отвлечься от воспоминаний, махнула головой.       — Тогда чего ты хочешь? — переспросила Синклер, чувствуя, что ситуация становится более понятной, нежели несколько минут назад. — Только пожалуйста, давай обойдемся без лжи и прочего. Прошло двадцать лет, я думаю, мы достаточно повзрослели.       — Просто побудь со мной некоторое время. Я не прошу много, час или два будет достаточно, — Уэнсдей умоляла, признавалась. — Никто не заметит, если ты внезапно исчезнешь, а потом плавно вернёшься. Пожалуйста, — повторила Аддамс таким же умоляющим голосом, взяв ладонь блондинки в свою и поднося её к губам. — Я лишь хочу показать тебе одно место и больше ничего.       — У меня есть подозрение, что ты хочешь запихнуть меня в багажник и увезти куда-нибудь далеко-далеко, — отшутилась Энид, чтобы перебить эту тоскующую атмосферу и заметила, как на устах черноволосой зацвела слабая улыбка. — Ладно, но не больше трёх часов. Мне нужно будет вернутся обратно и дать более торжественную речь.       — Не больше трех часов — это единственное условие? — Аддамс наклонилась к ней и Синклер осознала, что девушка выросла за эти года.       Выросла достаточно, чтобы теперь блондинка почувствовала себя маленькой. Осталось только, чтобы та похлопала её по голове и положила леденец в рот, в качестве награды.       — И не бить меня по заднице. Я опустошила десять бокалов вина. Думаю, ты сама это заметила. Упаду и умру тебе назло. Будешь потом в суде сидеть и пытаться оправдать мою несчастную смертишку, — Синклер улыбнулась, поправляя волосы и вытирая с подбородка отпечаток красной помады.       Аддамс почувствовала, как вспыхнули щеки и отвернулась, прокашлявшись. Она отвыкла от того, что Энид может выглядеть столь прекрасно, даже когда пьяна.       — Я поняла. Не шлёпать по заднице и не больше трёх часов, — повторила Уэнсдей, словно воспринимая это достаточно серьезно. — Думаю, я могу с этим справиться.       — Я знаю, что ты можешь с этим справиться, — поправила её блондинка, а потом оглянула с ног до головы. — Тебе определенно идёт костюм. Ты в нём такая властная и грозная женщина.       — Не льсти мне, Энид, — Уэнсдей закатила глаза, положив руки на бёдра. — Тебе это не к лицу.       — Ты ещё не слышала, какую я воду другим в уши заливаю, дорогая, — Энид махнула рукой в сторону ресторана. — Вот там, там-там-там, настоящая лесть!       — Никогда не думала, что ты на полном серьёзно можешь кому-то лгать, — удивилась черноволосая. — Ты же ведь не такая. По крайней мере, я запомнила тебя невинной и совершенно не умеющей лгать девочкой.       — Прошло двадцать лет, если так думать. Изменилось достаточно много. Даже слишком много, что тремя часами мы не ограничимся, если будем говорить о нашей жизни.       — Ты всегда можешь изменить свои условия, Энид. Я свободна всю ночь.       Энид закатила глаза, прежде чем, предложить Уэнсдей повести её в то место, которое та ей хотела показать. Аддамс, словно очнувшись от любования блондинкой, кивнула головой и сделала более грозный и строгий вид, взяла женщину за руку и повела к машине. Синклер лишь сильнее сжала ладонь, переплетая с черноволосой пальцы и усаживаясь на заднее сиденье автомобиля. Можно было с уверенностью сказать, что Аддамс чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, сидя рядом с Энид и держа её за руку.       Уэнсдей назвала адрес шоферу. Мужчина кивнул и для удобства, закрыл перегородку между сиденьями. Женщины сидели в полной тишине, но держались за руки и это говорило намного больше, чем слова. Энид смотрела в окно, разглядывая ночной город, а Аддамс смотрела на неё, понимая, что блондинка намного красивее всего, чего она могла повидать за эти двадцать лет.       Машина остановилась спустя тридцать минут около берега моря, и женщины покинули машину. Синклер выглядела немного шокированной и удивленной. Уэнсдей привезла её в то место, где они поцеловались в первый раз.       — Ты решила пробудить во мне все воспоминая связанные с нашими отношениями? — блондинка повернулась к ней. — Если да, то тебе удалось! — она захихикала пьяным смехом.       — Это было на самом деле, весьма внеземным решением… Место должно было быть другим, но потом я каким-то образом оказалась тут и подумала… — призналась Уэнсдей, неловко потирая шею. — Если хочешь, мы можем пойти в другое место. Я арендовала домик у берега. Там две кровати, если что. Насчёт этого можешь не переживать. Если захочешь просто полежать в тишине, то я пойму и будем вместе слушать тишину? Чёрт, это звучит достаточно странно… Ну так, ты что-то решила? Уходим? — создавалось ощущение, будто Аддамс ведёт внутреннюю борьбу.              — Ну уж нет, — решила произнесла Синклер, расстёгивая каблуки. — Жизнь уже достаточно поимела меня и я собираюсь отдохнуть от этого дерьма, — она направилась к берегу, шагая по холодному песку. — В том домике имеется душ и полотенца? А ещё средства ухода… Ты же знаешь, что без них я не смогу прожить и дня… Зависимая.       — Я всё предусмотрела, — кивнула Аддамс, садясь на небольшую скамейку и забирая у блондинки каблуки. — Можешь искупаться, а я схожу за полотенцами и… предложила она, когда ей в лицо прилетело платье Энид, а следом и нижнее бельё. Приземлилось практически на лицо. — Пожалуйста, только не заплывай далеко, — Уэнсдей опустила взгляд на песок, старательно разглядывая лежащие ракушки. — Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       — Волнуешься? — передразнила Синклер, распуская волосы от нескольких невидимок. — Даже если в моем организме десять бокалов вина, это не значит, что я не смогу себя контролировать.       — Охотно верю, — тихо пробурчала Аддамс, аккуратно складывая вещи женщины. — Но знай, что плавать я не умею, — решила солгать она, чтобы Энид на самом деле не заплыла слишком далеко. — Тебя спасти не смогу.       — Лжёшь! — Синклер снова рассмеялась. — Лжёшь, Уэнсдей, лжёшь!       — Нет.       — У тебя уши покраснели, наглая врунишка! — Энид обернулась и без всяких лишних раздумий, нырнула в море. — Вода холодная, господи-боже-мой! — вскрикнула она, но не стала вылезать.       Наслаждалась.       — Не захлебнись, пожалуйста, — Уэнсдей закрыла уши ладонями, чтобы снова не попасться на лжи. — Я же много не прошу.       Синклер почувствовала себя победителем, когда снова нырнула, а потом вышла на берег. Её совершенно не пугало, что кто-то может заметить её в обнажённом виде. Женщина села на скамью, рядом с Аддамс. Та, в свою очередь, покраснела ещё сильнее, чем обычно.       — Посмотри на меня, — попросила блондинка. — Уэнсдей, посмотри на меня, пожалуйста, — она положила ладонь ей на колено.       — Я не могу, — Аддамс ощутила прилив давно забытых ощущений. — Ты сидишь голая передо мной! — она сказала это так, словно никогда не видела Синклер обнаженной.       — Раньше тебя это не смущало, — блондинка закатила глаза и наклонилась ближе к ней.       — Это было раньше.       — А если я скажу, что хочу поцеловать тебя?       — Я тебе не поверю, — отрицала черноволосая. — Ты пьяная.       — Пьяные люди иногда бывают искренними, — спорила Энид. — Я бываю искренней, Уэнсдей. И я хочу, чтобы ты посмотрела на меня.       Аддамс выдохнула и повернулась к ней. Энид слабо улыбнулась и положила ладонь ей на щеку, слегка поглаживая гладкую кожу.       — Я хочу попросить прощения. Я была такой сукой, что просто не замечала, что тебе тоже было больно. Мне очень жаль. Ты простишь меня?       — Я тебя простила в тот день, — прошептала Уэнсдей, облокотившись на её ладонь и закрывая глаза. — Ты тоже меня прости. Мне не стоило отдаваться первому встречному на этой… ебаной вечеринке, чёрт возьми.       — Я тебя прощаю, — Энид поцеловала её в щеку, а потом слегка сжав щеки двумя руками, легко поцеловала в губы. — Считай, что это примирение между нами, — прошептала она ей в губы и снова поцеловала.       Аддамс ответила на поцелуй — нежно и медленно, обняв блондинку за шею одной рукой. Это было самое лучшее, что случалось с ней за последние двадцать лет. Никто её не целовал так нежно и трепетно, каждой частичкой нутра. Никто не отдавал ей любовь целиком и полностью, как делала это Энид Синклер.       Они даже не могли вспомнить, как оказались в домике, и как Энид жадно срывала с черноволосой одежду, разрывая рубашку и порвав пуговицы на брюках. Она обещала компенсировать, но женщина лишь улыбнулась, говоря, что самая лучшая компенсация — это её нахождение рядом.       Сейчас блондинка лежала на спине, тяжело дыша и хватаясь руками за простынь, когда Уэнсдей усердно работала между её ног. Черноволосая пожирала её, лаская языком клитор. Её пальцы двигались внутри мокрого влагалища, иногда сгибая их, и вызывая у блондинки ещё больше различных стонов и криков. Аддамс не могла понять — это действие алкоголя или Энид была возбуждена настолько сильно, но каждый раз, когда черноволосая двигала пальцами, то ощущала, как больше жидкости обволакивало пальцы.       Женщина отодвинулась, заменяя язык большим пальцем, начиная стимулировать его намного сильнее и поднялась, чтобы поцеловать Энид, которая сама усердно двигала бёдрами, чтобы получить долгожданный оргазм. Синклер небрежно ответила на поцелуй, слегка стесняясь того, что сейчас она выглядела, как настоящая порнозвезда, но Уэнсдей это никак не смущало. Она наоборот этим восхищалась. Даже не смотря на то, что блондинка была перепачкана помадой и некоторыми телесными жидкостями: потом и слюнями.       — Моя милая и нуждающаяся девочка… — хрипло простонала Аддамс, слегка наклоняясь, чтобы языком провести по соску блондинки, а потом прикусила его. — Такая послушная и хорошая, что мне хочется испортить тебя намного сильнее… — вторая рука начала двигаться намного сильнее, и Уэнсдей была рада, когда Синклер опустила руку, чтобы начать самой стимулировать собственный клитор. — Вот так, да… Хорошая девочка.       — Пожалуйста, сильнее, Уэнсдей, сильнее! — Энид схватила её за волосы и прижала ближе к себе, чтобы Аддамс не переставала ласкать её грудь. — Трахни меня, трахни… — умоляла она, а Уэнсдей немного покраснела от того, какой ненормативной лексикой обладала такая невинная женщина. — Глубже…       — Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя? — черноволосая добавила ещё один палец, но кажется, Синклер было этого недостаточно. — Может быть, тебе мало моих пальцев? — Аддамс оставила засос между её грудями, зубами слегка царапая кожицу. — Как на счёт члена? — поинтересовалась она, вырисовывая языком непонятные знаки. — Тебе будет достаточно?       — Ты всегда таскаешь с собой такие откровенные вещи? — Синклер рассмеялась, убирая прилепившуюся прядь волос с лица. — Но да, я хочу, чтобы ты трахнула меня членом. Мне этого будет вполне достаточно, — согласилась она, снова целуя черноволосую.       Уэнсдей улыбнулась, поднимаясь с кровати. Блондинка на мгновение застонала от потери контакта. Грудь Аддамс тяжело вздымалась, когда она порылась в сумочке и достала оттуда фаллоимитатор и эластичный пояс. Синклер закусила нижнюю губу, не переставая стимулировать влагалище. Игрушка оказалась намного больше, чем она представляла, но она доверяла женщине. Черноволосая достала баночку смазки и аккуратно смазала искусственный член, удобно прикрепив его на пояс.       Черноволосая снова забралась на кровать, устроившись между ногами Энид и поднимая их, прижимая к груди. Синклер почувствовала, как член улегся ей между мокрых складок, а дополнительная смазка даст больше скольжения.       — Скажи, если будет некомфортно, — Уэнсдей нависла над ней, положив ладони по обе стороны от головы блондинки и опустила одну руку вниз, чтобы направить член во влагалище. — Ты готова?       — Я уже не девочка, чтобы спрашивать меня о таких вещах… — Энид провела ладонью по её скуле. — Но да, я готова, — блондинки кивнула, когда почувствовала, как игрушка стала слегка растягивать её изнутри. — Блядь…       Аддамс прижалась губами к шее Синклер, когда наконец-то, их бёдра соприкоснулись. Блондинка зажмурилась, но потом расслабилась, начиная сама двигать бёдрами навстречу и улыбнулась. Она снова начала мастурбировать себе, чтобы достичь оргазма. Уэнсдей положила ладони на талию женщины и начала двигаться, каждый раз вытягивая игрушку, оставляя лишь покрытую смазкой головку и снова толкалась внутрь, позволяя Энид ощутить удовольствие.       — Я люблю тебя, Энид Синклер…       — А ты всегда берёшь то, что тебе хочется, Уэнсдей Аддамс.       Черноволосая улыбнулась. На языке Энид это означало «я тоже люблю тебя». Спустя несколько минут, Синклер кончила с громким стоном и замерла, позволяя Уэнсдей взять контроль над ситуацией. Уэнсдей медленно вышла из неё, потом вылезла из пояса и бросила игрушку на пол, ложась рядом с блондинкой.       — Я нарушила одно условие, — сказала Аддамс, поправляя светлые волосы и заправляя их за ухо Энид.       — М-м-м, условие? — сонно прошептала Синклер, прижимаясь губами к женскому плечу. — Какое условие?       — Уже утро, Энид, — Уэнсдей тихо рассмеялась, когда женщина вопросительно подняла бровь. — Ты так и не появилась на банкете.       — Правда? — Синклер приподняла бёдра, и слегка повертела ими. — Тогда нарушь и второе условие, разрешаю, — соблазнительно предложила она.       Уэнсдей легонько ударила её за ягодицам. Разве она могла отказаться от такого предложения?       — Вот теперь я могу спокойно спать, — прошептала блондинка и уткнулась носом в подушку, тихо сопя.       Аддамс улыбнулась, поцеловав Синклер в лоб и укрыла тела одеялом, засыпая следом, прижимая Энид к себе.