Какое море на вкус?

      —Лариса Васильевна! — кричит ученица второго класса после последнего звонка с урока. Учительница лишь поднимает голову и с улыбкой находит в толпе девочку, которая на ходу застегивает рюкзак. Маленькая школьница с усилием закидывает его на плече и протягивает листок с заявлением своей классной руководительнице.       —Едите отдыхать? — спросила Лариса Васильевна, прочитав текст на бумаге. —Да! На море! — с необъятной радостью ответила девочка и продолжила стоять у стола с улыбкой до ушей. —Как здорово. Хорошо вам с мамой отдохнуть. —Спасибо! До свидания, Лариса Васильевна! —До свидания, Кира.       Школьница выбежала из кабинета, не переставая улыбаться, она доскакала до выхода и стала искать глазами маму. Женщина, заметив свою дочь, подняла руку и замахала ей, чтобы привлечь внимание. Кира поправила лямки рюкзака, и маленькие ножки понесли ее вниз по лестнице, желая поскорее оказаться в объятьях матери. —Мамочка!              Кира очень любила кататься. Девочка неотрывно смотрела в окно и задавалась всеми вопросами мира. Почему листья на деревьях зеленые? Есть ли розовые деревья? Или синие? Как небо. А облака на ощупь как сахарная вата? Что если его откусить? Но самый главный вопрос, которым задавалась Кира: какое море на вкус? И совсем скоро она сможет узнать. Сможет попробовать необъятное, бесконечное, для девочки, море.       Но в последнее время Киру хватало не на долго. Она почти сразу засыпала, облокачиваясь на стекло, и сладко сопела.       —Малышка, иди кушать,— позвала мама на ужин до сих пор спящую Киру. Через пару минут на кухне появилась девочка. —Мам, я не хочу кушать,— вяло прошептала она. Кира больше не озаряла мир своей, казалось, не стираемой улыбкой. Она стояла на дрожащих ногах и устало смотрела на маму своими сверкающими зелеными глазами. —Ты плохо себя чувствуешь?—спросила женщина, прислоняя свою ладонь ко лбу ребенка. —Ты горячая.. У тебя что-то болит? —Тошнит,—ответила Кира, обхватывая ручками живот. —Иди поспи тогда, малышка,— сказала мама и поцеловала дочь в горящий лоб.       Кира не любила ночь. Нет, она не боялась темноты, девочке не нравилось темнота. Ведь больше не видно ярко-синего неба и теплого, ослепляющего солнца. А еще ей всегда казалось, что за ней кто-то наблюдает. С закатом все теряло краски, и сегодня ночь тоже ничем не радовала Киру.       —Мам,— шептала девочка, стоя у кровати. —Мам, проснись,— темную комнату осветила лампа, которую включила женщина. —Что такое, солнышко? —Мамочка, мне больно,— по лбу Киры стекал пот, и казалось, что все ее тело тряслось. —Что болит?-спросила мама, убирая с лица девочки мокрые волосы. Кира замялась, недолго раздумывая над ответом, и хрипло прошептала: —Всё.       Кира ненавидела болеть. Это скучно и не интересно. Девочке хотелось бегать и играть, а не валяться в кровати. Ей хотелось гулять, рисовать на асфальте классики и улыбаться, а во время болезни силы есть только на улыбаться. Но улыбаться то уже не хочется! И зачем люди болеют?-спрашивала Кира. А в этот раз она задавалась этим вопросом еще сильнее, ведь все было не так. Девочке не хотелось гулять, ей даже с кровати не хотелось вставать. Все что хотела Кира — это поспать, поскольку сильно устала, и чтобы ее перестало рвать.       —Попробуй уснуть, малышка,— просила мама, сидя рядом на краю кровати. —Нет, —еле слышно ответила дочка. —Мне больно, когда я сплю…       Кира боялась больниц. Вокруг все были грустные. Они не бегали, не играли и даже не улыбались. Дети тряслись в очередях на прививки, а кто-то постоянно кашлял и шмыгал носом. Кире не нравились белые стены, они такие скучные. Ей не нравилось наблюдать над заведенными врачами, которые бегали из крыла в крыло. И ей не нравилось чувствовать напряжение мамы. Сегодня Кира чувствовала его так, как никогда раньше. Мама дергала ногой, ожидая результатов анализов дочери, и про себя молила Бога сжалиться, но этого девочка не знала. Кира хотела поскорее вернуться домой, хотела поскорее выздороветь и хотела на море.       —Мам,— жалостливо протянула девочка. —Когда мы уже уйдем от сюда? —Сейчас врача дождемся и уйдем. Кира цокнула, спрыгнула с лавочки и пошла бродить по коридору. Вокруг было тихо, и малышку это удивляло. В помещении полно детей, а никто даже не смеется. Она прыгала с плитки на плитку, придумывая правила своей игры. Допрыгав до конца коридора, Кира развернулась и подняла голову. «Онкология»-было написано над входом в крыло.       —Скучное название у скучного места,— подумала девочка и продолжила перепрыгивать с плитки на плитку. —Кира,— позвала мама и девочка радостно подбежала, думая, что они наконец поедут домой, и оказалась права.       Дома мама достала сумку и открыла шкаф дочери. —Мы едем на море?!— радостно спросила девочка, но ответа не было. —Мам?       Кира не понимала, что происходит. Почему они снова приехали в это скучное место? На вопросы девочки никто не отвечал.       —Привет, ты у нас Кира?— спросила медсестра. Малышке понравилось, что она улыбается, что хоть кто-то здесь улыбается. —Да,— ответила девочка. —Пойдем со мной,— Кира посмотрела на маму, та взяла сумку с вещами и направилась за девушкой. —Пойдем, солнышко,— позвала работница, заметив, что девочка осталась сидеть на месте. —Мне будет больно?— спросила Кира. Мама взяла ребенка за руку и повела за собой, снова проигнорировав вопрос.       Прошло четыре месяца. Кира ложилась в больницу уже в пятый раз. Она знала, что будет больно, знала, что снова придется есть не вкусную еду и знала, что умирает… Конечно никто не говорил Кире об этом, девочка догадалась сама. Она видела, как клоками выпадают волосы, как ее рвет смесью из желчи и крови, и видела, как на нее смотрит мама.       Вся боль мира скопилась в глазах женщины. Она никогда не позволяла себе плакать при дочери, но синяки и краснота так и кричали о бессонных ночах. Огромный мир замирал каждый раз, как Кира ложилась на больничную койку. В ее голове до сих пор крутилось уйма вопросов, но она ничего не спрашивала, она не хотела знать ответов.       Кира никогда не чувствовала безнадежность. Для нее, восьмилетней девочки, все было очень просто. Желанные игрушки можно было попросить у Деда Мороза, любимые мультфильмы можно было пересматривать по десять раз через интернет, а если хорошо попросить можно было и вкусняшки заполучить. Но вот только мир на самом деле не такой простой, и осознавать это всегда больно.       И Кире тоже было больно, больно физически. Ее кости ломило. Тело медленно сдавалось, не воспринимая еду и воду. Кожа бледнела, только в нескольких местах были красные, почти фиолетовые пятна. Хотелось, чтобы все это прошло, но Кира не знала кого об этом просить.       Кира больше всего на свете любила маму. Она часто слышала сквозь сон, как женщина шептала что-то. Скорее всего молилась. В один из дней девочка проснулась от разговора. Мама о чем-то просила врача. Женщина говорила тихо, но эмоционально, было видно, как она старается не сорваться на крик, и как дрожат ее колени. Будто она вот-вот готова упасть на них и умолять, захлебываясь своими же слезами.       —Пожалуйста, это же мой ребенок! —Мы делаем все, что можем, извините,— почти прошептал мужчина в халате и очках, кладя свою руку на плече мамы. Эта фраза будто заставила мать перестать дышать. Она закрыла лицо руками и сгорбилась, словно на ее плечах была неземная тяжесть. —Господи, ну почему именно она?!— врач обнял женщину. Кира снова уснула, не понимая, что произошло из-за обезболивающего.       Кира не любила страх. Самым ужасным мучением для нее было лежать в темной комнате и бояться открыть глаза, она боялась увидеть того, кто скрывается в темноте и наблюдает за ней. Но в эту ночь Кира боялась закрыть глаза.       Она лежала без возможности пошевелиться, каждый вдох отдавал болью, а сердце билось медленно и неровно, словно засыпая и просыпаясь. Девочка чувствовала, как мама держит ее за руку, но она не могла сжать ее в ответ. Зеленые глаза стали почти серыми и быстро сохли, из-за чего Кире приходилось отдавать все свои силы на моргание.       —Мы не поедем на море, мам?— прошептала еле как девочка. —После твоего выздоровления обязательно поедем,—мама улыбалась и ее глаза блестели от слез. —Я не хочу умирать.       Кира любила не спать ночами. Она чувствовала себя особенной, ведь весь город спит, а Кира нет! Но эта ночь была невыносимо длинной и мучительной. Казалось шли дни, но все еще было темно. Только маленький луч света проник в палату, когда зашла медсестра со стаканчиком в руках.       —Я принесла тебе море, Кир.       И серые глаза снова вспыхнули зеленым. Хотелось затопать ножками от нетерпения, но тело оказалось слишком тяжелым. Девушка в халате присела рядом и помогла приподнять голову. Вот оно! Море! Через несколько секунд свершиться то, о чем так долго мечтала Кира. Она чувствовала, как жизнь возвращается в ее сердце и переливается по телу. Комната стала светлее, мама радостнее. Казалось, что все закончилось, как страшный сон, Кира наконец проснулась от кошмара! Девочка сделала глоток. —Соленая,— сказала она и улыбнулась. Улыбнулась так же, как улыбалась каждый день до болезни.       Утром Кира не проснулась. Ее койка была застелена новым бельем и заправлена, будто тут никто и не лежал никогда. Врачи все бегали туда-сюда. Солнце светило как обычно. За окном сигналили машины. Время шло, мир снова крутился. И только мама, сидящая у той самой кровати со стаканам обычной воды с солью, все шептала и шептала, молила Бога, не зная о чем...