Прости меня.

Тишина и спокойствие. Такое редкое явление, не находите? Всё как будто бы вымерло, а малейший звук раздаётся далёким эхом. Кейн ещё не собирался возвращаться, у него и у Пузырька ещё много дел. А в цирке все радуются, ведь понимают, что если он придет, то даст задание, которое никому не нужно. "Как же перед ней извиниться? " - крутилось в голове у Джакса. Он ходил кругами у себя в комнате, и раздумывал, казалось бы, над таким лёгкий вопросов. Но, для него было сложное сделать подобное. У него было много вариантов, но, он остановился на просто извинений. Хоть что-то, уже радует. Выйдя из комнаты, Джакс направился к Рагате и постучал в дверь, после чего услышал шевеление по ту сторону. Рагата открыла дверь и увидела там Джакса, который стоял с не привычным видом. Она стояла в недоумении, и хлопала глазом. Повисло неловкое молчание. Его нарушил Джакс, потому что он не мог больше мучаться от своих мыслей, от своей внезапно появившейся совести, которая его мучила. — слушай, Рагата, я.. - он запнулся. Ему было сложно, хотя он думал, что будет проще. В горле встал ком, который предательски мешал говорить. — ты что-то хотел? - сказала тряпичная кукла, смотря на своего собеседника. Нет, она не ждала извинений, ей просто интересно, с какими намерениями он вновь к ней пришёл? Шутка? Подкол? Сороконожки? Вариантов уйма, поэтому остаётся ждать, пока тот скажет. — я.. хотел извиниться. Прости меня за тот розыгрыш. - выдавил тот из себя, смотре вниз, но не на Рагату - ему было слишком стыдно. Кукла смотрела на него удивлённым взглядом и после нескольких секунд молчания, всё же ответила: — Джакс, это просто замечательно что ты нашёл в себе силы извинится! Я тебя прошу, но пообещай, что больше не будет сороконожек. - сказала та улыбнувшись. У Джакса как гора с плеч упала. Он улыбнулся. — конечно, ничего обещать не могу, но постараюсь, куколка) На это Рагата лишь посмеялась и они оба пошли в главный зал к сцене, где уже все собирались. Из того, что произошло, Джакс всё таки сделал вывод. Это радует. Его всё ещё преследовало странное чувство, которое он более не отрицал, он испытывал симпатию. Ему это нравилось, но вести он себя продолжал как обычно. Теперь же, он по настоящему счастливый.