Луна связала наши судьбы

Корея – место, где давно соединился реальный мир с магическим. И пусть волшебные существа света и тьмы есть по всему миру, именно в этой стране граница тоньше всего. Давно привыкли существа потустороннего мира жить вдали от людей. Здесь вампиры, нечисть и оборотни, феи, эльфы, нимфы, драконы. Многие магические существа живут на земле, скрываясь от людей, которым не понять их волшебную сущность. И если раньше никто о них не знал – всему приходит конец. И это история о мальчике, обычном человеке, что был избран самой Луной, дабы стать судьбой вампира, не знающего любви. История о том, что все могут любить, и никто не вправе разлучать влюблённых. Одинокий мальчик стоял посреди леса. Тёмная гуща окутывала мир, скрывая солнце от взгляда человека. Когда он вбегал было солнечно, а сейчас темно словно ночь. Птицы не поют боле звонкую песню, не слышится шелест листвы. Словно всё замерло в миг, когда мальчик тут появился. Оглядываясь вокруг, не узнавал места свои родные, видно теперь, что сбился с пути. Не было видно кустов вкусных ягод земляники, грибов разных видов от белых до груздей. Сколько не шёл по тропинке, что скрылась уже за высокой травой, не выходил он на полянку знакомую, где стояли качели, построенные взрослыми. Мальчику стало страшно, ведь он заблудился, понимал сам, не глупенький. Вспоминая наказ отца, что деревня их находится на севере и, что идти надо, куда мох на камнях и деревьях поваленных указывает. Большими, испуганными глазками, словно щеночек, осматривает он лес вокруг, когда наконец-то находит камушек с пеньком, где мех растёт. Только вот мех не зелёный, а голубой с фиолетовым отливом какой-то. «Ну мох же», думает мальчик и в ту сторону куда он растёт, идёт. Вдалеке виден свет, как будто указатель, что туда идти надо. Трава уступает, показывая звериную тропу, а по краям её зажигается в воздухе сполохи огня. Мальчик на миг пугается, пока в голове голос звучать не начинает, призывая успокоиться. Голос тихий, красивый, словно мелодия струн, влечёт мальчика вперёд, нисколько не пугая, даже успокаивая. По пути к свету, пытается огоньки летающие поймать, слишком уж привлекают детский ум, но всё без толку, уворачиваются от маленьких ручек. Небольшая полянка усеяна огоньками, теми же, что на тропе, освящая её. На небе луна, что удивляет мальчика, ведь бежал он к ребятам, когда солнце в зените было. «Так долго был в лесу?» - мелькает мысль в маленькой голове. От раздумий мальчика отвлекает шуршание одежд, и он обращает свой взгляд на середину просторной поляны. Там алтарь стоит, свечами украшенный, цветочными венками, дарами лесов. За ним звери стоят лесные. А на стульях, как будто праздник встречают, люди сидят, или не люди. Их головы украшены масками разных видов. Все блестят, переливаются разными красками. Где-то можно узнать в форме волков, лис, оленей по рогам. Посреди всего действия стоит человек в чёрном плаще, обернувшийся на шуршание маленьких ножек. Свой взор он кидает на мальчика, что встал возле последних рядов зрителей. Лицо разглядеть невозможно, хоть то и не прикрыто ничем. «Кто же ты?» - думает мальчик, всматриваясь в чёрную пустоту. Внимательный взгляд кошачьих глаз окидывает его, изучает. Голова скользит вниз к плечам и обратно, когда из его уст раздаются слова: -Не думал, что Луна, богиня ночных существ, мне в суженые уготовила человека. – На его слова гости оборачиваются назад, обращая свои взгляды на мальчишку, что будто не замечает их, смотрит только на одного. На его действия человек, а человек ли, хмыкает, открывая вид на свои клыки, что блеснули в свете луны, рукой подзывая к себе. – Подойди, малыш, я не…. Резкая боль в голове мальчика не даёт дослушать, что же говорят ему. Боль заставляет упасть на колени, скручиваясь пополам. Перед глазами плывёт, мир распадается на осколки. Всё трескается, рвётся. Голоса кричат, всё окрашивается в красный цвет. Последнее, что видит мальчик перед тем, как закрыть глаза – неизвестный мужчина, что звал его к себе, сейчас спешащий к нему. Мальчик потянул было к нему руку, но перед самым прикосновением мир, что он видел до этого, обратился во тьму. Уже юноша, на взгляд лет девятнадцать, осматривается вокруг, пытаясь вглядеться в непросветную тьму, что окутывает его. Но всё безуспешно. Вдруг голоса звучать начинают, врезаясь в его голову, да с такой силой, что звенят барабанные перепонки. Они кричат уже знакомые из раза в раз фразы: «уходи», «спасайся», «ты должен жить», «прости меня» ….. А после фраза, что сердце будоражит: «Я найду тебя вновь, мой хороший. Сколько бы лет не прошло, мы предназначены судьбой, и красная нить судьба сведёт нас вновь. Я буду тебя ждать»… Громко звенит будильник, оповещая о начале утра. Через редкие занавески, что давно было пора сменить на новые, так как они давно не исполняют свою защитную роль от солнца, просвечивают лучи утреннего солнца. Они пробегают по краю письменного стола, полу, задевают полки с книгами, забираясь на кровать прямиком на подушку, где уже из сонной неги выплывает Сынмин. Рука тянется отключить будильник на телефоне, который был вчера забыт на столе, а потому не находится им, как обычно под подушкой. Сынмин открывает глаза под громкую трель будильника, ещё не спеша вставать с кровати. « И снова этот сон» - мелькает в его мыслях. Сон, граничащий с кошмаром, что снится ему вот уже девять лет. Он не знает кто этот мужчина, не знает этот лес. Сынмин вообще мало, что помнит с того времени, когда он жил с дедушкой и бабушкой. Его родители посвящали себя полностью работе, отдавая заботу о ребёнке на своих родителей. Он их не винил. Ежемесячно отправляли деньги на его содержание, подарки на день рождение и другие праздники. Жаль, что они так и не поняли, что каждый новый год, маленький Сынмин в храме, загадывал больше проводить с ними время. Когда ему было одиннадцать лет в деревне произошёл пожар, кажется, его воспоминания обрываются как раз на этом, так как до этого события своего детства в деревне он больше не помнит. С кем играл, куда ходил, что ему нравилось – ничего. Лишь пылающим алым, горящие дома деревни, крики людей, помнит, как он сам стоит посреди пламени и больше ничего. Родители забрали его, вернули в город, где адаптировавшись, он пошёл в среднюю школу, завёл друзей, потом в старшую школу, а теперь и в университет, полностью позабыв о случившемся. Только сон напоминает, что надо бы вспомнить, только Сынмину это не надо. Не видит причин. И хоть его отношения с родителями так и не улучшились, он всё равно был им благодарен за заботу и поддержку. Они всё так же пропадают на работе, перебиваясь редкими звонками и скидыванием денег на проживание. И на том спасибо. Вообще, он уже давно привык жить один, иногда это даже удобно. Хочешь, устраивай вечеринки, приглашай друзей с ночёвкой на всю неделю – вкратце делай всё, что хочется. Однако вечеринки ему не нужны, да и не сильно их он и любит, а из друзей только один мальчик Чонин, что на год младше, да ему и его хватает. Будильник продолжал надрывно звенеть, заставляя вынырнуть из своих воспоминаний и всё же, уже под стук соседа за стеной, всё же стены в доме, где он снимает квартиру тонкие, выключить его. Сынмин потягивается, осматривая пейзаж за окном. Маленькие домики, стоящие в тумане. Их крыши освящены утренним солнцем, поблёскивали от света, слепя глаза. Время на телефоне показывало 6:30 утра, сегодня у Сынмина первой стоит философия, которую преподаёт слишком придирчивая женщина лет так восьмидесяти, любящая валить всех подряд на экзамене. За окном подвывал ветер, силой своей, подгибая ветки высоких деревьев, глубоко вздохнув, он пошёл собираться на пары. Уже в институте Сынмин встречает Чонина, своего друга ещё со средней школы. Так получилось, что они сдружились, когда он туда только поступил. Чонин мальчик общительный, быстро нашёл подход к нему, тогда сильно замкнутому мальчику. Сдружились, пошли гулять, ночёвки, помощь в учёбе и не только и вот они ходят в один вуз. А Сынмин и не против. - Хён! – кричат со спины, но не успевает он обернуться, как на спину его налетают, чуть не сшибая с ног. Звонкий смех и это, ожидаемо оказывается Чонин. Он как всегда улыбался, показывая свои милые ямочки на лице. Его рыжие волосы были слегка растрёпаны из-за бега, а чёлка слегка касалась глаз по бокам. Сколько Сынмин помнил, его друг детства всегда ходил с эти цветом волос, утверждая, что он натуральный. Но у корейцев же, не может быть такой цвет, да? В старших классах ему часто влетало за это от учителей, но окрашиваться в натуральный тот никогда не спешил. Однажды один из учителей намекнул ему, чтобы брал пример со своего друга, но и тут выход был найден. С горем пополам, но после выходных в школу пришёл всё тот, же рыжий Чонин и Сынмин с розовой чёлкой. Сказать, насколько ошарашены были учителя, не сказать ничего, однако их дружбу среди одноклассников и не только, стали уважать сильно.– Выглядишь слегка потрепанным. -Это нормально – бурчит Сынмин, пытаясь убрать его руку со своих плеч. Чонин немного ниже его, но вот ощущения совсем другие. – Сейчас полдевятого утра. В это время только ты такой радостный можешь быть, а вот моё состояние весьма обычное. Чонин ещё более звонко рассмеялся на его слова, крепче обнимая за плечи одной рукой, подгоняя его к аудитории. Сегодня совместные пары с первым курсом, а значит, смогут провести немного времени вместе. На носу сессия, сдача профильных экзаменов и времени, чтобы увидеться мало. После второй пары они по традиции идут в столовую, где как обычно обсуждают какие-то новости. - Так эта старушенция опять валить его начала, просто так. Тот пацан аж побелел от того, как сильно она скрипела мелом по доске возле его головы. Надеюсь, с его барабанными перепонками всё хорошо будет. Ух, страшная она, не знаю, как ей зачёт сдавать.. – размахивая руками, причитал его друг. Если Чонин что-то рассказывал, то делал это бурно. Близко подходить не стоило, могло случайно задеть. -Может просто пары прогуливать не надо? – с ухмылкой, приподнимая бровь, спросил Сынмин. – Меньше времени в игровом центре проводи и всё «ок» будет. На его слова друг надул губки, будто обиделся, начиная бурчать что-то о том, что он не поддерживает его в такие сложные времена. На его действия Сынмин лишь тихо посмеялся, прекрасно зная, что всё в порядке и Чонин не серьёзно. Они прощаются. Чонин уходит на свои профильные пары, а вот Сынмин идёт на свои. Сейчас у него окно, а значит можно немного поспать в библиотеке. Он частенько так делает: сидит в библиотеке, читает книги, делает домашку или просто спит. Тут тихо и это даёт ему состояние покоя и уединения. Для него комфорт всегда был важен. Он усаживается за ряд одиночных столиков возле окна, доставая свой ноутбук. Через две недели сдавать проект по экономике, а это считай профильный предмет и оценка по нему играет важную роль в аттестации сессии. Пока ноутбук загружался, Сынмин отвлёкся на вид из окна. Погода стояла хорошая. Ярко светило солнце, освещая через окно всё помещение библиотеки. В местах, где оно светило спокойно можно было разглядеть летающие пылинки. Сейчас конец июня, а совсем скоро июль. Самые любимые месяцы для людей. Время ночных прогулок, свиданий, путешествий. Многие ассоциируют этот месяцы с приятными воспоминаниями. Студенты радуются окончанию сессии, а школьники окончанию занятий. Однако, сам Сынмин не ощущал того самого вдохновения, которое ощущает Чонин. Его друг буквально светится изнутри, разговаривая о своих планах на лето, пока Сынмин без какого-либо энтузиазма слушает его. Может, дело в том, что лето ассоциируется с тем временем, которое он не помнит? Каждый год с наступлением лета, чувство пустоты внутри него открывается по-новому. Как будто Сынмин однажды потерял нечто ценное, что-то, что было частью него. Но, что это понять никак не мог. Вздыхая, он вновь возвращается свой взор в ноутбук, начиная печатать текст своего проекта. Время пролетает быстро. Библиотека осталась позади, как и его состоявшиеся три пары. Летом заканчивать проще, поскольку темнеет поздно, но даже так выходит он из института с закатом солнца. До его дома от института тридцать минут пешком. Пусть родители и дают ему деньги, бессмысленно тратить их он никогда не собирался. Он берёт вечерние смены в кафе по вторникам и четвергам, а так же работает полные дни по выходным. Зарплаты хватает на все нужды, которые испытывает Сынмин, плюсом деньги родителей на оплату квартиры и он спокойно живёт себе припеваючи. Его квартира хоть и находится недалеко от универа, но всё же, это не центр города. Узкие, не освещённые улочки, пробегающие бездомные кошки, редкие круглосуточные магазинчики являются вечными его спутниками домой. Так же и сейчас, пиная камешки, что попадаются ему под ногами, Сынмин неспеша идёт по улице, освещённой лишь одним небольшим жёлтым фонарём. По спине проходит холодок, как будто пристальный взгляд устремлён в его сторону. Обернувшись, Сынмин никого не обнаруживает, однако неприятное чувство всё не отпускает. Где-то сбоку падает крышка мусорного бака, заставляя его подпрыгнуть на месте от испуга. Не зная чем ведомый, страхом или интересом, он идёт в том направлении, где был звук. Но переулок пуст. Может, у него просто фантазия разыгралась из-за ночного сна? Когда он было, уже собрался разворачиваться и идти, на его плечо резко ложится рука, пугая его до громкого вскрика. Сынмин делает резкий поворот, вскидывая кулак для защиты, когда он встречается со знакомой рукой. Перед ним стоял не менее испуганный Чонин, поймавший видимо на инстинктах своей рукой его кулак. -Чонин! – резко выдыхая, будто камень с души с пал, Сынмин отпускает руку. – Ну, кто так подкрадывается. Напугал! – уже игриво Сынмин бьёт его легонько по руке, как бы наказывая за испуг. -Да я сам напугался, хён! – прикладывая руку к груди, восклицает донсэн. – Иду домой, смотрю, ты стоишь, что-то в переулке выглядываешь. Ну, решил подойти, поздороваться, а тут ты….кричишь. Проговаривая это, Чонин для большей наглядности раздвинул руки в стороны, растопыривая пальцы, дуя губы трубочкой, словно говоря «бу». Они резко дружно рассмеялись с этого действия, за разговорами о прошедшем дне, уходя в сторону своих домов. Уже дома, лёжа в кровати, Сынмин решает, что просто всё себе напридумывал, скидывая на проказы уличных кошек. Завтра долгий день, который ему нужно спокойно выдержать, как он это всегда делал. Необходимо выспаться, а не думать о чепухе. С этими мыслями Сынмин провалился в царство Морфея. Утро понедельника начинается не с кофе. Сынмин проспал, не услышав пять своих будильников, опоздал на пару, хорошо, что преподаватель понимающий, не отчитал. Так ещё и после самих пар заставили задержать, мол «очень важное мероприятие, будет вся верхушка, должны быть все». Пришлось идти на «важное мероприятие», которым оказался спектакль на час, созданный их театральным факультетом. Верхушки, как выразились приглашающие, не было, только уставшие студенты, у которых на лицах написано было, что они не понимают, почему они тут вообще находятся. Когда этот спектакль наконец-то закончился, а все выступающие сказали благодарности, Сынмин, что есть силы, побежал на подработку. До начала смены остались какие-то двадцать минут, и он надеялся, что успеет. Не сказать, что его сменщица Юки плохая, просто он сам по себе опаздывать не любил, да и других людей задерживать не хочется, свои дела есть у каждого. Сынмин вбегает в кафе с опозданием в минуту, здороваясь с подругой, он проскакивает в коморку, так они зовут свою гардеробную, чтобы сменить свою повседневную одежду на униформу. Их кафе не большое, но при этом достаточно уютное. Расписанное помещение в бежевых, кофейных тонах, она привлекает посетителей своим спокойствием. Мягкие стульчики у одиночных столиков, диванчики для компаний, большое панорамное окно, позволяющее видеть улицу и мимо проходящих прохожих. Сынмину нравилось тут работать, здесь был его маленький мир спокойствия, который ему очень нравился. В конце концов, смена заканчивается в девять вечера без происшествий. Он отдаёт спустившемуся вниз хозяину ключи, и спокойно уходит в сторону дома. На улице поднялся холодный ветер, что заставило его закутаться в не сильно плотную куртку. На небе ходили тучи, что говорило о возможном ливне сегодня ночью, а потому он поспешил к себе в тёплую квартиру. Следуя своей уже привычной дорогой, что-то вновь не давало ему покоя. Внутри колеблилось чувство тревоги, которое сам Сынмин объяснить был не в силах. Будто кто-то потянул его за ниточки, когда Сынмин словно не сам, ведомый кем-то направился в сторону неосвещённого переулка. Заглядывая аккуратно из-за стены, он пытается сосредоточить свои глаза, чтобы заглянуть в темноту. Его глаза расширяются, когда среди пакетов возле бака с мусором, ему удаётся разглядеть человеческую фигуру, лежащую на земле. Сынмин одним шагом сокращает расстояние между ними, усаживаясь на корточки рядом. Руками ощупывает пульс на запястьях, как когда-то прочитал в одной из книг в библиотеке, пока ждал пару. Пульс был, но слабый. Проверяя одежду, его руки натыкаются на что-то мокрое и немного вязкое. Первая мысль приходит о том, что человек просто пьян и испачкался. Однако сразу же отпадает, так как известным запахом перегара не несёт, да и сам человек, насколько позволяло ему зрение разглядеть в темноте, был одет достаточно прилично. В тёмный костюм и белую рубашку. На ногах так же были кожаные туфли. Когда фонарик на телефоне включился, белая рубашка оказывается уже вовсе не белой. С боку виднелось красное пятно и теперь до Сынмина дошло, что, скорее всего, перед ним раненный человек. Что делать? В его планах не было пункта влезать в неприятности, но и умирать человека оставить он не может. Его просто замучает совесть. Оглянувшись вокруг, прислушиваясь к окружению, Сынмин ничего подозрительного не заметил, а потому, взвесив все «за» и «против», решается забрать раненного к себе домой и помочь. В душе надеясь, что человек не опасен, он закидывает одну из рук мужчины к себе на плечи, чтобы затем резко подняться вверх, поднимая безвольную тушку. Рюкзак остался висеть на руке, когда Сынмин, оперевшись на стену, удачно закидывает чужое тело себе на спину. Шея чувствует порывы размеренного, но очень медленного дыхания, позволяя ему знать, что тот жив. Рюкзак находит своё место впереди, для более быстрого доступа к ключам и, в принципе, для удобства тоже. Возле квартиры незнакомец начинает двигаться, приходить в себя и, что-то шептать себе под нос, но вот что разобрать не получалось. В подъезде в Сынмину приходит мысль о том, что очень хорошо, что живёт он на втором этаже, а то лифт в их пятиэтажном доме сломан уж давно, а тащить достаточно тяжёлого человека далеко наверх не лучший вариант. Когда им удаётся всё же попасть в квартиру, незнакомый молодой человек уже сам опирается о стену его квартиры, держась за рану, подрагивая. Он смотрит на Сынмина из-под чёлки, осматривая его, с головы до пять, вызывая мурашки по телу. Сынмин невольно сглатывает, когда тот подходит к нему, молча, вплотную, сталкивая его со стеной. Незнакомец нависает над ним, ограничивая его своими руками с двух сторон, опуская голову ниже, пока их носы не соприкоснулись. Сынмин немного вздрагивает, его сердце неистово бьётся от страха, но сделать ничего не решается, боясь разозлить чем-то своего гостя. - Нашёл, – фраза скользит тихо по его губам, что открылись в улыбке, показывая два острых клыка. По спине бежит холод, пока до Сынмина с трудом доходит фраза, всё внимание привлекали острые зубы, клыки, что были явно длиннее чем у обычных людей. В голове крутился ворох мыслей, пока он не почувствовал резкий укол боли в районе между плечом и шеей. Его кусали…Люди не могу кусать…Кровь била по вискам, а паника затапливала разум. Сынмин упирается ладонями в плечи мужчины, начиная давить со всей силы, чтобы отстранить от себя. Но он нечеловеческой силой присосался к его коже, выпивая его кровь. Боль сменилась наслаждением, что разливались в его теле, доставляя удовольствие от укуса, а силы покинули его, ослабив тело. Когда казалось, что всё, вот его сейчас съедят, мужчина внезапно остановился, падая на пол и теряя сознание. Ошеломлённый Сынмин скатывается вниз, не в силах больше стоять на дрожащих ногах. Он быстро дышит, сглатывая ком страха, застрявший в горле, пытаясь прийти в себя после произошедшего, рукой держась за рану. Всё же впервые его кусает…вампир? Разве они существуют не только в фильмах и сказках? Что вообще происходит? Спустя время, ему удаётся прийти в себя и даже немного осознать ситуацию. Понимая, что объяснения ему может дать только вот это чудо, лежащее теперь у него на полу и бессовестно сейчас спящее, после того как поужинало его же кровью, Сынмин уносит эту тушку к себе на диван. Чтобы не запачкать его, он решает переодеть, видимо вампира, в свою одежду, позже замечая, что рана на боку уже практически зажила. «Вот хитрюга, использовал меня, чтобы поесть и вылечиться. Припомню ещё!». На всякий случай, Сынмин перед уходом в свою комнату, закрывает дверь в гостиную запасным ключом, который сделал однажды для Чонина, пока тот жил у него. На всякий случай, для безопасности, а то мало ли что это «чудо» может вытворить. Где-то в голове мелькнула мысль, что если незнакомец захочет ему навредить, то он и дверь выломать своей силой может. Включив верхний свет, он проходит на кухню, подходя к верхнему дальнему ящику, возле холодильника, чтобы достать аптечку, где находится достаточно большой пластырь, способный прикрыть ранку, которую ему нанесли. Обработав её перекисью и намазав заживляющей мазью, Сынмин заклеил его, скрывая не нужную информацию от чужих глаз. Часы показывали полночь, когда уставший Сынмин пошёл в свою комнату, надеясь, что сможет выспаться, а завтра проснуться живым и пойти на пары. Что делать с этим новым открытием в виде вампира он пока не знал, да и сонный организм идеи не подкидывал, предлагая только крепкий сон.