Луна связала наши судьбы

После возвращения домой, смущённый, с покрасневшими щеками, Сынмин решает попить любимый зелёный чай. Решение принято было не случайно. Бесконечно бьющееся сердце о грудную клетку, будто владелец тела пробежал огромный километраж, покрасневшее лицо до кончиков ушей и ворох из миллионов мыслей в маленькой голове, неспособных соединиться в адекватные ответы и результаты. Рука тянется к полке с красочными упаковками разного вида чая. Не то, чтобы Сынмин их копил, просто некоторые были подарены, а другие попались его взору в магазинах города. Кофе ему не нравился с детства, слишком горький, вяжущий на языке вкус, отталкивал ещё тогда маленького мальчишку. Такое мнение о напитке осталось уже и после взросления. Какао тоже был не тем, что хотелось пить по вечерам. На полочке были чёрные виды, красные, с вкусовыми добавками по типу вишни, корицы, перца и многих других. Однако ближе всех стояли в ручной доступности зелёные чаи, как в пакетиках, так и для заваривания. Если говорить начистоту, то чёрный вид он пил редко, вот они и скапливались на полке, храня слои пыли. Сынмин избавлялся от них, отдавая многие в подарок, когда в школе просили собрать подарок для учителей, либо же в институте отдавал знакомым в общежитие. Ну, им там всё нужно. При всех действиях пачек хоть и становилось меньше, но приличное количество всё же оставалось. Чонин, как друг детства, знающий про любовь к зелёному чаю, дарил его, но в тихую посмеивался над «проклятием», наложенного на Сынмина. В такие моменты он показательно закатывал глаза, осуждающе смотря на смеющегося Чонина. Дуя губы трубочкой, как всегда делал Сынмин, когда был занят, или сосредоточен, он взял вскипевший чайник, заливая сухие листья мелиссы, смешанной с ягодами клюквы, что давала немного розоватый окрас напитку. Само действие уже расслабляло, успокаивало и позволяло упорядочить мысли. Пока сушёные ингредиенты отдавали все свои свойства в воду, создавая чай, Сынмин напевая мелодию, достал небольшую кружку с блюдцем и ложечку, которой позже он наложит сахар. Кто бы, что не говорил, а чай без сахара пить он не может. И ему было плевать на горестных защитников, защищающих неизвестное никому достоинство чайных напитков, мол «портишь чай, истинный вкус не чувствуешь». Сынмину и так хорошо. Пара мгновений и он уже сидит за кухонным столом, попивая чай и наблюдая, как солнце клониться за горизонт. Небо окрашивалось в разноцветную гамму красно-оранжевых тонов, в некоторых местах розовея, когда смешивалась, с пока ещё синим небом. Закаты привлекали его всегда, завораживали своими яркими красками, угасающими звуками, пока мир погружался в сон, своей недосказанностью. Глоток за глотком, горячий напиток опустел в кружке наполовину. Квартира стояла в тишине, уютной, домашней. Будто и не было сумасшедших встреч, странных переводных учителя и студента, непонятного поведения Чонина. От солнца на небе осталась лишь небольшая красная полоска, что почти не была видна за домами. Небо стало иссиня-чёрным, открывая взору россыпь звёзд, распластавшихся по всему небу. Сынмин заглушает на кухне свет, оставляя гореть лишь настольный светильник. Давно не использовал он его по этому назначению, время быстро улетало за делами, не оставляя места другим вещам, в том числе и самому себе. Теперь, в полутьме, звёзды стали видны чётче и ярче. Слева направо, сверху вниз виднелись созвездия. Глаза находят всегда яркую, виднеющуюся даже в светлом большом мегаполисе, Полярную, или же Северную, звезду – это начало. Линия взора двигается влево, соединяя четыре звезды, следующие за самой яркой. От двух последних вверх и ковш завершён. Перед глазами созвездие Малой медведицы. Петляя глазами вниз, уходя в сторону юго-запада, встречается созвездие, что отличается от первого лишь перевёрнутой фигурой и размером - Большая медведица. Раз…два…три…Три не яркие звезды налево от первого созвездия и перед глазами, соединяя звёзды вверх, оказывается Дракон, а выше Лира. Наблюдения за звёздами дарило покой и умиротворение. Сынмин был благодарен астроному Птоломею за столь прекрасное открытие для людей. Эти небесные тела, находящиеся в миллиардах километрах от земли, светящиеся столь хорошо и ярко, что видно с Земли, никогда не гаснут, оставаясь такими же спустя многие тысячелетия. Глаза невольно расширяются, от осознания необъяснимой информации, что всплыла в его голове. Откуда он знает об этом, ведь историей никогда, толком и не увлекался. В висках внезапно начинает болеть, а голова кружиться, переворачивая и смазывая окружение. Кружка, чудом не упавшая с края, после того, как рука резко выскользнула из ручки, остаётся на столе, пока её владелец руками сжимает голову. Боль пронзает голову, словно в неё только, что вонзили гвоздь. То усиливаясь, то опадая, она накатывала на него. Ноги дрожали, становясь ватными и вялыми, силы уходили. Тело, больше не удерживаемое ничем, камнем упало на пол, сворачиваясь калачиком, поскуливая, пока сознание тела угасало. Темнота опоясывала тело, пока вокруг всё утопало в тишине. Глаза, что, несомненно, были открыты, но не видели ничего. Рука медленно тянется вверх, дотрагиваясь до лица, проверяя и вновь, опускаясь вниз. Нет уверенности, лежит ли он в этом пространстве, стоит или же парит. Всё ощущалось столь невесомо. Здесь и сейчас Сынмин чувствовал себя умиротворённым, далёким от боли, противоречивых чувств. Голова была абсолютно пустой. Лишь он наедине с пустотой. Неизвестно сколько прошло времени, пока он находился в темноте, когда сквозь неё стал просачиваться лучик белёсого света. Столь яркий в кромешной тьме, он привлекал собой всё внимание. Ведомый неизвестным, его тело само направилось в сторону, где рассеивалась тьма, словно мотылёк, что летит на свет. Лишь бы не потерять крылья. Стук шагов эхом отдавался в пустоту, пока по мере его приближения пустое пространство становилось больше похожим на коридор. Сынмин останавливается, осознавая, что стоит в картинной галерее. Стены коридора вычурно окрашен в красный, снизу переплетаясь с деревянным паркетом. Потолок из белых полушарий, покрыт фресками. Вот только фрески те не иконные, в них другое изображено. В каждой просматривается одно мифическое существо. Здесь сверху ряд, что посвящён существам, что скрываются от незнающих секрет этого мира людей. Глаза щурятся, всматриваясь в изображения на потолке. Вот среди деревьев, окутывающих пруд, вода блестит, а в середине, пуская рябь из маленьких волн, что вспениваются на конце, видна девушка. Её волосы ниспадают волнами до середины спины, что уходит под воду, где ниже, чуть поодаль вправо, виднеется чешуйчатый хвост. Русалка. Узнать не трудно, ведь та уже попадалась в книге. За ней на берегу так же люди сидят, с хвостами и без, разного возраста. Тоже семьи есть, видимо тоже любят. Следом оборотень волка, сверкая глазами, выглядывает из лесной чащи. Вот только не так, что-то на фреске. Вглядываясь, становится заметно в тени деревьев, за волком, домики деревянные, небольшие. Там на полянке костёр, а вокруг хоровод, играются маленькие человечки с животными разных видов. Там травоядные сосуществуют в мире с хищниками. На лицах хорошо видно прорисованную улыбку. Следом существа, раньше не виданные им в книге, поскольку тогда не сильно вчитывался, пока искал своего гостя. Большая фреска описывает сразу несколько видов. Здесь можно узнать драконов. Только если те в сказках всегда огонь извергали, то здесь, словно круговорот взаимосвязи между ними, их виды представлял собой четыре стихии природы. Первый, что наверху был изображён, стоял среди всполохов пламени, на вершине вулкана, что извергался. Чешуя его была красная, словно рубин, сверкала она от огня. Следующий дракон изображён был в глубинах океана, среди водорослей, морских обитателей. Тело имело форму похожую на змеиную, без крупных четырёх лап, как у первого. А на морде, от носа волнисто отходили отростки усов. Следующий дракон, с другого края, противоположного, лежал, гордо голову вскинув, среди гор и песчаной земли. Отличался же от первого лишь не броским окрасом, да рогами большими возле ушей, похожих формой чем-то на оленьи, но толще. Последний, уместившийся в самом низу сильно отличался от предшественников. Тело было его покрыто густой шерстью, которую так и хотелось потрогать, настолько, что руки Сынмина сами зачесались. Почему-то он был уверен, что шёрстка была столь мягкая, что в ней можно было бы и уснуть. В сердце же этой фрески, в самом ей центре, тень человека была изображена с отходящими от неё лучами. Можно ли считать, что драконы тоже вполне могут обращаться в людей? Имеют человеческую форму? Фрески усеивали весь потолок, встретились и дриады и знакомый ему вампир. Было много других существ, чей вид удивлял или не поддавался описанию. За их рассмотрением Сынмин не заметил, как прошёл до конца. Только сейчас опустив голову, давая отдохнуть ноющей шее, легонько потирая её рукой, чтобы размять, он опускает свой взгляд на картины, если их так можно было назвать. Некоторые были с пустыми холстами, где-то они были не дорисованы, где-то изображение как будто смазали, как если бы это была плохая фотография, а какие-то были закончены, и их можно было хорошо разглядеть. Сынмин подходит к первой картине, дрожащей ладонью касаясь её рамки. Как плохи бы не были его отношения с родителями, но на лицо он их хорошо помнит. Перед ним словно фото, на котором видно улыбающееся лицо матери и обнимающий сзади её отец. В её руках младенец, завёрнутый в тёплое одеяло. Сомнения подкрадываются всё ближе, когда он спешным шагом передвигаются к следующей картине. Здесь уже подросшего ребёночка с каштановыми волосами, его мама держит за маленькие ладошки. Первые шаги. Следующая картина, и другая и так каждая. На всех его родители и он. Словно воспоминания, они запечатлены в картинках. Если это так, то и события, что он не помнит, должны быть тут? Широкими шагами, стараясь не бежать, судорожно сглатывая, Сынмин направляется к нужным ему картинам. Его встречают три нечётких картины, чьё изображение размазано до невозможности разглядеть на них что-либо. Разочарованный вздох вырывается из Сынмина, непонимание окутывает его. Почему? Ведь память о годах его младенчества он тоже не помнит, но те все висят чёткие и понятные. А тут размытый холст. Яркий свет привлекает его, заставляя развернуться. На противоположной стороне так же висят холсты, только размером отличаются меньшим. Напротив каждой большой находится по две маленьких. И сейчас, перед его глазами светится одна из двух, что висят напротив первой размытой. Сынмин притрагивается к горящей тёплым светом рамки. В ту же секунду после этого, его тело скручивается, силой затягиваясь внутрь. Маленький мальчик, лет 9, расположился на поваленном дереве небольшой вершины холма, удобно уложив свои ноги под себя. На улице ночь, полумесяц весит над землей, освещая лесные тропинки. Ветер без солнца теперь лишь поддувал, заставляя мальчика сильнее кутаться в свою толстовку, которая была ему больше на два размера, натягивая её на свои коленки. Большой хён сегодня собирался вновь рассказать что-то интересное, а потому мальчик второпях выскользнул из дома, на носочках проходя мимо открытой двери, ведущей в комнату к бабушке с дедушкой, толком не одевшись. Если бы они узнали, что делает по ночам их внук, наказали бы, да по жёсткому. Не проверил погоду заранее, а теперь приходится сидеть и кутаться в толстовку, пытаясь согреться, ожидая хёна. -Уже тут, - послышалось за спиной. Мальчик оборачивается на звук, глазами упираясь в белоснежную блузку с воротником из рюш. Длинные ноги спрятаны под классическими брюками, сидящих по фигуре, выделяя тонкую талию. Лицо не возможно было разглядеть, так же, как и во сне Сынмина. Лишь нежная улыбка, с клыками, виднелась на лице. Он встречал в детстве вампиров? Значит и других существ тоже? – Я опоздал, извини… -Ничего страшного, хён, - сверкая яркой улыбкой, ответил ему мальчик, - я ждал не долго. -Ты слишком легко оделся! – хмуря брови, сказа его собеседник. Руки зацепились за ворот, развязывая ленточки на плечах, чтобы укрыть маленькое, уже начинающее подрагивать, тельце плащом. – Мы же не хотим, чтобы ты заболел? – спросил он в ответ на дующееся лицо мальчика. Тот в отрицании быстро помотал головой, сильнее кутаясь в тёплый плащ. – Ну, вот и хорошо. -Ты сегодня обещал рассказать про звёзды, хён! Расскажешь? – вскидывая ручки, что терялись в больших рукавах плаща, свисая простой тканью, при этом пытаясь усидеть на месте, начал спрашивать его ребёнок. На его действия мужчина лишь снисходительно рассмеялся, поглаживая рукой его волосы. Мальчик охотно поддавался на ласки, заставляя его улыбаться ещё шире. -Расскажу, не переживай, – теперь уже сам усаживаясь на ствол поваленного деревца, проговорил мужчина. – Прежде чем мы начнём, посмотри наверх. – Мальчик слушается, запрокидывая голову назад, глаза устремляя вверх. Теперь в них отражались миллиарды светящихся огоньков. – Перед тобой видны яркие огоньки, да? -Угу…такие красивые…и их много, больше чем моих сладостей, – мальчик забавно щурил глазки, словно пытался разглядеть больше огонёчков, невольно вспоминая свою баночку конфеток, разных печенек и мармеладок, которые ему дарит хён. Он их не ест. Мальчик не ест их, прячет от любопытных, лишних глаз взрослых, на нижней полочке под зимними вещами. - Это и есть звёзды. И те, что видим мы, лишь малое их количество. – Продолжает мужчина, когда видит, что малыш его снова слушает. -Да? – поворачивая голову в удивлении, спросил ребёнок. – Но их и так много, очень-очень много. Я даже посчитать их не могу, – в удивлении хлопал он своими большими глазками, размахивая руками. - Да…- мягко ответил ему мужчина, продолжая улыбаться. - На самом деле, смотря на них, ты можешь в такие моменты совершить небольшое путешествие во времени. -Что? – ребёнок уставился на него, явно не понимая, как это может случиться, - разве это не выдумки. У нас нет машины времени, как в том комиксе. -Я не про такое путешествие, малыш…- и это «малыш» знакомо отозвалось в сердце Сынмина. Этот голос и прозвище звучали до боли знакомо, но мысль кто же это, всё не приходила. – Слушай внимательно. Когда-то в очень древние времена, люди так же смотрели на звёзды. На те, которые ты видишь сейчас. - Ооо, крутооо… - Да, звёзды всегда были на небе и наблюдали за жизнью на земле. Они помогали людям ориентироваться во времени и пространстве, до того, как изобрели современные приборы, например те же часы. -Это как полярная звезда, да? Нам в школе рассказывали. -Абсолютно верно, малыш. – утвердительно кивнул мужчина. – Давно, за долго до твоего рождения, я повстречал одного человека. Он был учёным, но неизвестной тогда, или лучше сказать, ещё не распространённой науки, астрономии. Она изучает космос, наши с тобой звёздочки. Учёный был чудаковатый, но очень хороший. Его звали Клавдий Птолемей. Именно он составил первые созвездия, чтобы люди могли узнавать их быстро и не заблудиться в пути. И хоть сейчас многие из них имеют другие названия, они всё так же находят своё место на небе, освещая пути. Просто они немного прячутся. -Хён, хён, а ты научишь меня, их находить? – пододвигаясь ближе, усаживаясь под бочок своим маленьким телом к мужчине, спрашивает мальчик. Он счастливо улыбается, получая утвердительный кивок. - Это не трудно. Вот смотри, каждое созвездие имеет форму…. Голоса затихали, а окружение стало темнеть. Воспоминание заканчивалось, возвращая Сынмина из далёкого леса, в галерею. Как и подтвердилось, маленькое воспоминание исчезло, а большая картина стало более чёткой. Если так продолжить, то можно и до конца вспомнить все исчезнувшие из памяти события. Но как, как вновь потом ему сюда вернуться? Как вспомнить что-то из прошлого? Этот раз был случайностью. Что-то внутри Сынмина говорило ему вернуть воспоминания, желание неведомое ему ранее, засело внутри. И скорее всего, вампир, приходящий к нему, как то со всем этим связан. Галерея стала плыть, затем и вовсе исчезая. Моргнув пару раз глазами, Сынмин понял, что вновь оказался на кухне, где и вырубился. Голова всё ещё гудела, а в окне висела луна. Вымотанный, он направился в свою комнату, где укрываясь любимым одеялом, зарываясь в него с головой, под небольшое гудение головы, он уснул, довольный тем, что некоторые события его жизни открывались для него, давая ответы на вопросы. Однако, как с этим связан тот секси вампир, которому он разрешил за собой ухаживать, он пока не знал. Утро началось не спокойно, не тягуче медленно, как нравилось Сынмину, а со звонкой, очень громкой трели дверного звонка, вот что понял он, когда сознание возвращалось в реальность от сна. В выходные он был тем ещё соней, предпочитая спать, а после наслаждаться валянием на кровати чуть ли не до двух часов дня. Но сегодня видимо будет исключение, ведь на часах, которые виднелись с его ракурса из-под одеяла, показывало всего десять утра, а трель била по вискам, возвращая болезненные ощущения в голову. Всё ещё лёжа в коконе одеяла, в которое Сынмин теперь полностью завернулся, утопая с головой в мягкости, можно было очень хорошо расслышать, как неизвестный теперь добавил к трели удары, скорее всего, кулаком. Сынмин пытался игнорировать шум, надеясь, что всё само разрешится, стихнет, а он провалится обратно в сон, однако судьба была к нему жестока. Видимо проснувшийся сосед, стучал в стену, вместе с гостем за спиной, пытаясь разбудить хозяина квартиры, дабы тот прекратил этот шум. Понимая, что сегодня поспать он уже не сможет, Сынмин перекидывает одеяло, быстрыми шагами направляясь к двери. - Да достали, свалите, спать мешаете! – открывая дверь, прикрикнул Сынмин. Голова его явно была не очень благодарна за столь хорошее начало дня. Его глаза упираются в две пары классических туфель. В недоумении поднимая глаза, он скользит взглядом по чёрным классическим костюмам тройкам, натыкаясь на совершенно не знакомые лица. Честно сказать, выглядели они, как люди, которым доверять вообще не стоило. На глазах чёрные солнцезащитные очки, у одного через лицо с левой стороны шрам до контура скул. Оба были на две головы выше Сынмина, возвышаясь над ним угрожающей скалой. – Ам…Здравствуйте, а вы кто? – уже тише спрашивает он, приходя в себя, немного нервно сглатывая, при этом чувствуя, как потеют его ладошки, но лицом волнение не показывает. Взгляды, бегающие по его телу, чувствовались даже через очки. Его оценивали или же проверяли тот ли он, кто им нужен? Неизвестные всё молчали, нагнетая обстановку, а Сынмин не смел прерывать их, всё таки получить не очень хотелось. - Обознались? – говорит тот, что со шрамом на лице, спрашивая у того, что ниже. Тот прикусывает губы, немного зажевывая её. - Ага, похоже на то, – кивает он, - здесь во всю оборотнем воняет, вампир не чувствуется. Ищейка обозналась. -Ммм… сбилась. Они уходят, не обращая никакого внимания на хозяина квартиры, которого совсем недавно разбуженного, сейчас одиноко стоящего, с приоткрытым ртом и одновременно рассеянным, злым и ничего не понимающим взглядом. Кто это? Почему в его квартире пахнет оборотнем? Они искали Минхо? Ничего не понятно. Пришли, повтыкали на него, ушли, оставляя лишь одни вопросы без ответов после себя. Со вздохом, Сынмин закрывает входную дверь, ворча о пропавшем сне в прекрасный, единственный в этом месте праздничный выходной. Сегодня, когда на работу не надо, а Чонин пришёл бы только после трёх, он мог так прекрасно выспаться, за всю неделю, но, увы, его так бесчестно обломали. Время показывало начало одиннадцатого, до прихода друга ещё уйма времени, из-за чего Сынмин решает занять себя проектом по истории, необходимый ему для сдачи сессии и экзамена. Наливая себе чай, попивая его под любимые пончики, Сынмин идёт в свою комнату. Время летело быстро, и вот Сынмина от ноутбука отрывает теперь уже ожидаемый звонок в дверь. Ровно три часа, а Чонин, как всегда пунктуален. Он проходит в коридор, оставляя на полу два пакета с продуктами, которые он купил в магазине по договорённости. При каждой их посиделки, они предпочитали больше готовить сами, чем заказывать в ресторанах. Было в этом что-то своё, уютное, то, что нравилось им обоим. Готовить в дни встречи давно вошло в привычку, кажется ещё со старших классов. Родителей Сынмина всегда не было дома, так, заезжали раза два в год, и то на несколько часов, убедиться, жив их сын или нет, а потому юноша научился готовить сам. Сначала к нему приходила старушка, что работала домработнице, но когда он стал самостоятельнее, то отказался от её услуг, предпочитая делать всё сам, тем более, что квартира то была не большой. Чонин постоянно беспокоился о нём, часто навещал, присоединяясь к готовке, постепенно так же научился готовить, благодаря чему теперь почти не ел заказную или готовую еду. Они приветственно обнимаются, проходя в кухню за разговором Чонина о прошедшем дне, о знатно лохонувшимся одногруппнике, проекте и предстоящей сессии. Его друг очень общительный, но это, ни капельки не мешало им дружить, хоть Сынмин по большему счёту слушает, лишь изредка вставляя свои комментарии. Иногда его пробивает на длинные речи и тогда, его уже не остановить. И их всё устраивает. Они раскладывают продукты, распределяют обязанности, начиная готовить. Поглощённые занятием, они молчат, слушая краем уха ненавязчивую, лёгкую музыку, изредка переглядываясь, и что-то комментирую о своих действиях с продуктами. Когда через два часа практически все блюда были готовы, а кимчичиге уже доваривался, Сынмин приготовил две кружки, наливая в одну зелёный, а в другой чёрный. Друзья перемещаются в гостиную, расставляя на заранее приготовленный стол свой ранний ужин, и вообще еду на этот вечер и ночь, удобно устраиваясь на диване, выбирая фильм. После долго пролистывания, решаются начать свой вечер с чего-то лёгкого и смешного, включая неизвестную им комедию. Они смотрят фильм какое-то неопределённое количество времени, пока Чонин не начинает клевать носом, засыпая. Сынмин замечает это, останавливая фильм. Всё же он с одной стороны понимает другу, самому не нравится, скучно, но мысли о том, рассказывать другу о случившихся с ним событиях на этой неделе, или же нет. Он переводит взгляд на Чонина, который потирая глаза, смотрел на него. Кивая самому себе, Сынмин решается на разговор. - Слушай, - привлекая внимание друга к себе, начал Сынмин, - я тут хотел с тобой серьёзно поговорить. Это касается моей жизни, даже нашей, если так вообще можно сказать, – говорил он медленно, тщательно подбирая слова. – В моей жизни недавно произошли сильные изменения, я бы сказал, что очень большие. Они буквально перевернули мою жизнь. Я узнал то, что обычным людям даже знать, наверное, нельзя. Это буквально новая история нашей земли и человечества. Чонин вскинул правую бровь, вопросительно смотря на друга, пока ещё не понимая, что он хочет сказать. - Я узнал о существовании на нашей Земле мифических существ, встретил вампира и понял, что они среди нас! – выпалил Сынмин на одном дыхании. Чонин широко раскрыл глаза, прибывая в шоке. Он нервно улыбнулся, почёсывая затылок и заднюю часть шеи. На лбу выступила маленькая капелька пота, выдавая, что он нервничает. Однако друг не заметил этого, продолжая. – Представляешь, как я удивился? Это было что-то сумасшедшее, невообразимое. А всё потому, что один мой знакомый, - решая рассказать о Минхо, он придвинулся ближе к Чонину, чуть наклоняясь к нему и смотря прямо в глаза, делая небольшую интригу, как любил делать сам друг, - один мой знакомый вовсе не человек, а.. - Я оборотень! – резко перебивая Сынмина, пролепетал Чонин, кланяясь низко, в извинениях. -Вампир… - уже после этого, с меньшим энтузиазмом договорил тот, опуская руки. Не замечая застопорившегося друга, Чонин продолжил: - Я не хотел врать! Ты не подумай! Я хоть и лис, но я самый честный, да и от хитрости у меня только взгляд и интерес ко всему новому, – не останавливаясь, продолжил говорить Чонин, немного дуя губы, размахивая впереди при этом, как обычно, руками перед лицом, - Я хотел тебе рассказать, но не знал, как ты отреагируешь. Я не хотел терять близкого себе человека. Просто, ну, понимаешь, там очень всё сложно, но я…как бы…сбежал из леса, где находится деревня, в которой я родился…просто жениться не хотел, понимаешь…сам вот живу, вот и родителей не видно…а потому… Ты только не бей и не бросай, пожалуйста, ты мне очень дорог, самый близкий человек! – закончил Чонин уже со слезами, обхватывая за талию, обхватывая двумя руками крепко, опешившего от ситуации в целом Сынмина, что немного выпал из реальности. Он уставился на лежащего перед ним друга детства, пытаясь осмыслить ситуацию. Кажется, теперь кое-что становиться ясным. -Успокойся, пожалуйста, всё в порядке, - поглаживая за плечи Чонина, успокаивал его Сынмин, - я, конечно, немного другого знакомого имел в виду, я его недавно встретил, но ты меня ошарашил, это точно. – Сынмин легко посмеивался, разбавляя атмосферу, - но всё же ты мой друг, я тебя не собираюсь бросать, да и я, в какой-то момент стал догадываться что, что-то не так. До этой недели думал, что мой друг немного чудаковатый, - проговорил с улыбкой Сынмин, тыкая Чонина в покрасневший носик, вызывая у него ответную, - но после всего, что уже успело произойти на этой неделе, я кое-что уже понимаю. Так что не переживай. -Угу, - кивнул Чонин, поднимаясь с колен друга, когда всё же успокоился и пришёл в себя. – Спасибо, что не отказался от меня. -Я бы никогда так не сделал. – с улыбкой произнёс Сынмин. – Но то, как ты оказался в городе среди людей, потом расскажешь подробнее. Всё же я должен знать, беспокоиться ли мне за тебя или нет. Чонин кивнул, давая слово, что позже, как будет готов, всё расскажет. Сейчас его интересовало совсем другое. - Хён, ты сказал, что встретил другое мифическое существо, кто это был? – подсаживаясь ближе, закидывая ноги на диван. – Такие как мы не любим раскрываться перед людьми, предпочитая скрывать свои сущности. Я вот даже ушки с хвостом не показываю. – Сынмин мысленно сделал пометку, увидеть Чонина с ушами и погладить их. Они точно должны быть мягонькими. - Это вышло случайно, я спас его, кажется от охотника. – задумчиво проговорил Сынмин, вспоминая все моменты того вечера. Замечая ещё более заинтересованный взгляд друга, Сынмин фыркнул, начиная рассказывать про события этой недели. Про Минхо, его спасение, как прочитал книгу, узнав много нового там, странных людей, приходивших с утра, а так же, что заметил кое-что необычное в новеньких. На последнее Чонин активно закивал, подтверждая, что те вампиры. - А ещё, Минхо, ну тот вампир, постоянно говорил, что нашёл меня и даже дал прозвище – «малыш», - тут его друг захихикал, довольный новым прозвищем Сынмина, получая за это легонько по голове его ладонью. – Не смешно, я вовсе не малыш, - закатывая глаза, ворчал он. – А потом, я внезапно вернул часть своих детских воспоминаний. Я так удивился. - Это же так здорово, Минни! Столько лет ничего, а потом «БАМ» - хлопнул в ладоши Чонин, - и вспомнил. Наверное, ты и этот вампир, как-то связаны. Может тебе больше времени с ним проводить? - Сынмин на это только задумался, не зная, что ответить, ведь его знакомый приходил, когда хотел и он даже не знал его имени. – Ну, это ладно, всё здорово, но меня настораживают приходившие люди. Мой нюх подсказывает, что это, скорее всего, были охотники. Те ещё гады. На всех охотятся, считают нас исчадиями ада. – в конце Чонин фыркнул, складывая руки на груди, всем телом показывая своё недовольство. - Вот как, - себе под нос сказал Сынмин, - тогда Минхо тут опасно быть… - Он беспокоился об этом вампире и пусть был с ним знаком, грубо говоря, три дня от силы, казалось, что вечность. Ему почему – то хотелось доверять, но почему, Сынмин не знал. Может, они действительно знакомы уже давно, а он забыл его… -Ему опасно, это точно, но и тебе тоже! – строго сказал Чонин. – Охотники убивают не только мифических существ, но и людей знающих об их существовании. По их тупому мнению, люди, что общаются с нами, перешли на сторону зла! Дебилы! – восклицает лис, не в силах говорить об охотниках спокойно, настолько сильно они его раздражали. -И что тогда делать? - Хмм, - слушай, а давай ко мне съедешь пока, а там сессия закончиться, переедем в мой лесной домик в лесу за Сеулом. Те успокоиться, отстанут, а ты сможешь спокойно искать свои воспоминания вместе с тем вампиром. - План неплох, согласен. Лучше так, чем быть постоянно на нервах и ждать, пока те амбалы придут снова. Да и Минхо подставлять не хочется. – согласился Сынмин, раздумывая над планом действий, почёсывая при этом мочку ухо. – Давай тогда вещи соберём, чтобы завтра после университета сразу к тебе. - Угу, - кивнул друг, - а Минхо? - А я ему записку напишу, думаю, он поймёт. Он же как-то проникает в мой дом и выслеживает время, когда я прихожу домой. Так что догадается. Пошли собираться? - Чонин рассмеялся, довольный таким ответом. - Пошли! – вторил ему Чонин, улыбаясь своей фирменной улыбкой с ямочками. Он так же был рад, что друг детства принял его и не отказался. И пусть тот пока не вспомнил, что когда-то давно, ещё, будучи маленьким мальчиком, он спас его из ловушки браконьеров, тот всё равно был рад. Время вернёт дорогие воспоминания, а пока нужно уйти от охотников.