Абсолютная немота (драббл)

Эльфа нашли на берегу. Оглушенного, едва живого, но абсолютно целого: кроме ссадин никаких видимых травм. Он лежал на песке, прямо на солнцепеке и его черные пропитанные солью волосы уже высохли. Одежда, самая простая, явно чужая и короткая не по росту, высохла тоже. Когда окликнули, только молча приподнялся и так же молча пошел с нашедшими, хотя ноги явно его не держали. - Это точно эльф? – спросил капитан, когда его выдернули из кабака осмотреть находку, хотя и сам видел, что эльф. Находка уже успела обмыться, напиться и теперь выжимала вьющиеся волосы, сидя на палубе. - Точно, - кивнул матрос, которого распирало. – Уши вон, здоровенный и горит весь. «Горит» - это он точно сказал, в темноте эльф словно светился. И не светился. - Только немой какой-то, - добавил матрос. - И пришибленный. Капитан подошел к эльфу, окликнув его. Тот только поднялся, разом став выше человека на две головы. Мокрая одежда липла к его телу. - Кто ты? Эльф коснулся горла, покачав головой. - Говорить не можешь? Тот был бледным, как беленая стена и едва не шатался. Пропал бы он пропадом, что ли... но лучше его передать родичам в Гавани Кирдана. - Присматривайте за ним и накормите. Тебе не причинят вреда, отдыхай пока. Эльф кивнул. Буря в море стала для него спасением. Когда эта черная тварь крикнула приспешникам «спасайтесь!», Маглор, бывший под чарами подчинения, с радостью принял этот приказ и спрыгнул в море. Как он не погиб в волнах? О, это было чистое и абсолютное чудо, сродни орлам Манвэ. Но, когда его выбросило на берег, он оказался пассивен, как камень без чужой воли над собой. Туман в голове не рассеивался, а Маглор лежал на песке, пока его не нашел кто-то из людей. Слава Эру, не узнавший его и не имевший дурных намерений. Его приняли за оглушенного или повредившегося умом, поэтому прямо велели позаботиться о себе, дав воды, чем он с наслаждением и воспользовался. И приказом, и водой. А после распоряжения капитана ему дали немного еды и уложили в гамак. Измученный Маглор уснул, а что еще оставалось? Отдаться судьбе хотя бы в эту ночь… …Девки были горячие, обе рыжие, как лисы и пухленькие. Сестры. Моряки, не мудрствуя лукаво позвали их прямо на корабль, чтобы отодрать в свое удовольствие. - На пятерых будет дороже, - сказала одна, расшнуровывая пояс юбок, пока один из моряков бросал на пол каюты одеяла для удобства. - Да похуй… - другой глотнул еще рома и ободряюще шлепнул по бедру шлюху. … Когда Маглор проснулся от шлепков и стонов, оргия была в самом разгаре: про него просто забыли или не знали. Проснулся и был вынужден просто лежать, глядя, как девицы вылизывают члены одних моряков, пока другие входят в их лоно. Даже закрыв глаза, он не мог не слышать звуков и не чуять запаха разгоряченных тел, животного и терпкого запаха соития. - О, блядь… эльф! – кто-то вспомнил или заметил, что он проснулся. – Эльф! Иди сюда баб ебать! – щедро предложили матрос от всей души, изрядно удобренной уже ромом. Он даже ничуть не удивился, когда эльф поднялся, выбравшись из гамака и действительно стал спускать штаны. - Эй! Бесплатно что ли?! – возмутился другой, более трезвый или просто скупой. - А что с него взять? – отмахнулся первый. – Жопу что ли? - Нахуй жопу, эй! – он возмущенно махнул бутылкой, видя, что эльф становится на колени возле одной из шлюх. – Эй! Хрен соси! – имея в виду, что жирно будет, но… Но эльф склонился к члену кричавшего, открыв рот и осторожно губами и языком взяв головку члена. Член пах спермой и женской смазкой, а волосы в паху – застарелой мочой и немытым телом, но Канафинвэ Феанарион не мог воспротивиться приказу и действительно сосал член матроса, стоя на четвереньках. Посасывал и облизывал головку, как леденец. - Ооо… - матрос сперва оторопел, остолбенел даже. Но эльф... сосал. Совершенно молча и сам. Чуть очухавшись, матрос хлебнул еще рома и положил руку эльфу на затылок, направляя и сам толкаясь внутрь, как нужно. И даже командовать начал: эльф сосать не умел совершенно! Шлепки и стоны стихли: все смотрели на действо, не веря глазам. Как член Кривого скрывается у эльфа во рту, как тот облизывает его, послушно подчиняясь руке и приказам «нежнее, блядь! Языком, ну!» - Нихуя себе…- наконец выдохнул кто, когда Кривой с хрипом кончил эльфу почти в горло, еще и удержал за волосы Штаны Маглору натянуть никто не приказывал и он так и остался с оголенными бедрами. Кто-то облизал горлышко у пустой бутылки, обмакнул в масло и всадил ему в анус, тут же вынув. Маглор дернулся, отшатываясь и почти вырываясь. Кривой его выпустил, а матрос сзади отшагнул: шут его знает! Жопу зачем тогда выставил? Но рывком все и закончилось, пришибленный эльф голосом не издал ни звука, только сел обхватив себя руками. - И мне вылижи! – набралась храбрости одна из девиц, про которую под такое зрелище подзабыли. – Доставь мне удовольствие! Маглора крупно трясло, но он так же послушно и молча опустился на локти меж ее раздвинутых бедер и облизал-обсосал горошину клитора. О, здесь он знал, как доставлять удовольствие… - И мне, - хрипло, с нетерпением сказали сзади, - Давай, тебе понравится… Кто-то огладил эльфу спину успокаивающе: трясется, как девственник! Матрос глотнул еще для храбрости и потянул эльфа за бедра, поднимая их поудобнее. Маглор тем временем старательно вылизывал вульву и клитор, так нежно и умело, как только мог, помогая наслаждению девицы пальцами в лоне: та обхватила ему голову бедрами и качалась, сама насаживаясь на пальцы, задавая ритм. В пах приливала горячая тяжесть сама собой, этому не мешало даже то, как ощупывают анус и промежность, смазывая чем-то. Как пальцем входят внутрь, скользким, как от мыла. Он очень давно не ел и ответные спазмы-позывы только раззадорили матроса: эльф и внутри был чист, как слеза. Сзади его бедра держали уже двумя руками и терлись горячим и твердым меж ягодиц. - Эй, да ему нравится! – загоготал кто-то. - А сейчас еще больше понравится… Тот, что держал его сзади, надавил головкой на анус и вошел, от чего Маглор хрипло выдохнул и рефлекторно дернулся, но девица только крепче сжала бедрами его голову, издав гортанный стон. - О… парни, вам за него скидка. – Выпуская эльфа. Матрос сзади замер, оглаживая белое нежое бедро и ягодицу эльфа, давая тому привыкнуть к члену в дырке. Маглор, выпущеный девицей, уткнулся лицом в пол и руки, скрываясь от унижения хоть так: он прикусил запястье, не чувствуя выступивших слез. Матрос сзади качнул бедрами, трахая эльфа: дыхание у того сбилось от острой режущей боли и от странного, прошившего позвоночник чувства. В почти темной каюте он чувствовал себя обнаженным на свету, распяленным на кольях, как делали орки и разбойники с пленницами. - Давай, дай сделать тебе хорошо… Матрос, в общем, по его, матросовым понятиям был даже нежен, раздвинув эльфу ноги, чтобы поддрачивать ему набухающий член. Даже на руку масло плеснул для его удовольствия. А сбившееся во всхлипы дыхание счел признаком страсти, от чего удвоил усилия и через пару минут Маглор ощутил, как… сам толкается в руку матроса, сам не замечая. Боль почти прошла уже, остались только распирание и стыд, а каждый толчок задевал что-то, от чего кружило голову и нарастала жажда пика. Он прижал ладонью кулак матроса, действительно помогая, подмахивал ему и сам ища нужный угол. Он кончил даже раньше матроса, излив сперму себе на живот и грудь. Даже не заметил, как прокусил запястье. Наслаждение было скорее спазмом, скрутившим тело и ударившим в голову, на миг размыв реальность. Очнулся он уже на спине, кто-то хлопнул его по щеке. - Эй, порядок? Он мотнул головой. - Хэл его задрал до смерти, - это вызвало общий гогот и кто-то передал хлопавшему бутылку для эльфа. – На, пей, что ли. Маглор приподнялся на трясущихся руках и выпил залпом оставшиеся пол бутылки. Ром раздирал горло, но сулил хоть какое-то забвение. - Я слышал, им все равно, девочка, мальчик. Эй, вам все равно? – подавая вторую бутылку. Маглор снова качнул головой и тихо безнадежно рассмеялся: в голове шумело, а он… он дал сделать себе хорошо, да… и выпил еще. Смех вырывался наружу, почти безумный. - Эльф! Иди сюда! Выеби меня, ну! Нееежно! – это была вторая девица, тоже пьяная в хлам. Или та же? Она лежала на столе, голая и растрепанная. Пошатываясь, эльф поднялся, подошел к ней и поцеловал в пахнущие спермой и ромом губы, потом шею, потом нежно пососал, чуть прикусывая сосок, а пальцами нашел влажный горячий клитор. Другой рукой он ее обнял, приподнимая. Девица чуть слышно ахнула. - Не томи! Она сама обняла его, буквально перепрыгнув на него со стола. Маглор осторожно уложил ее на одеяла, не торопясь. Он хотел бы ее бросить, оттолкнуть, но она сказала нежно. И было уже все равно. Ее умелая ручка провела по стволу опять вставшего члена. Он пальцами ласкал вторую грудь, а потом вошел ей в лоно. Горячее, влажное. Девица обхватила его руками и целовала кожу там, где получалось, а ее товарка гладила его спину, проходилась губами и дыханием, как по струнам. - И кончи в нее, - рассмеялся кто-то. – Сделай ей эльфика… Хмель не помешал ему, только помог, Маглор излился в девицу, хватая воздух, а та прижалась к нему крепче, требуя продолжения хотя бы губами и пальцами. Как угодно. А еще лучше вылизать эльфу член и сесть сверху наездницей. Голова опять закружилась, Маглор чувствовал, как что-то внутри разгорается. Выпитый ром или огонь? Вторая девица в это время ласкала его, обнимая, целуя, прикусывая нежные мочки и шею, со всем тщанием возвращая ласку и, кажется, искренне довольная приключением. И слава Эру они молчали, дав ему просто утолить их страсть и остаться лежать на корабельных досках, пока матросы и девицы занялись уже только друг другом. После его взяли сзади еще раз, велев сосать второму одновременно, и в этот раз он не мог спрятать лица. Более того, тот, кто брал его в рот, еще и потерся после о скулы и губы эльфа. А потом все стало стихать, от усталости или от перепоя… девицы засобирались назад в порт. Благо, были еще в состоянии. Уже вышли, но через пару минут дверь опять распахнулась. - Парни, там это… там эльф. Ищет Ма… Мэг... брата. - Сообщила какая-то из двух рыжих, едва не упав с лестницы в каюту. - Вашего, что ли? - У тебя это, брат есть? – переадресовали вопрос эльфу. Маглор, лежавший клубком на полу, кивнул, не в силах даже отказаться от ответа: есть. - Ма.. Маэ.. Мачта рыжая, - уточнила девица, поднимаясь назад по лестнице. Лестница коварно двоилась, уворачивалась и ставила подножки. - А он тебе нужен? – Хэл обернулся к эльфу. Ебля еблей, но не все гости желанные, даже для эльфов-пидоров. Особенно среди ночи… кто его знает, с чем ищет? И брат ли. Маглора мучили те же сомнения. И... Он не хотел его видеть сейчас! И хотел. И… и понимал, что живой игрушкой погибнет в чужих руках. И если это тёмные или брат, то они сами войдут. Кивнул, приподнимаясь. - Ну так иди, хули… оденься только! – окликнул Хэл, увидев, что эльф прям как был, в конче и голый, встал и пошел, едва услышал "иди". Матрос даже чуть протрезвел: вот припизднутый! Внутри все еще горело, пекло, разливаясь жаром по жилам. Маглор послушно оделся, не без труда найдя свои штаны и рубаху в куче одеял на полу. Они тоже были измазаны в чем-то. А потом вышел из каюты, выбрался по лестнице на палубу и попал в объятия брата. Действительно брата! - Кано! Он обнял Маэдроса в ответ, почти вцепился, чувствуя, как подламываются колени. Но справился чудом со слабостью. - Я тебя искал. Звал. Я… думал, ты утонул. Еще бы он не думал! Тот корабль так и не пристал к берегу. Первая радость от находки почти сразу у Маэдроса схлынула. Еще до того, как Маглор выпустил его из объятий. И дело не в слабости и вымотанности брата даже, которые были закономерны, наверное. Во-первых, Маглор молчал. Да, собственно, и во-вторых. Совсем молчал. А еще словно и не был рад. Брат был грязным, каким-то помятым и… обреченным. Потухшим. Света звезд и фонарей вполне хватало, чтобы еще по дороге увидеть, что все совсем не в порядке. Маэдрос не тормошил его до гостиницы на окраине порта. Не трогал. Он заказал еду и горячую ванну для брата, провел его в только что снятый номер. Он на самом деле не планировал здесь задерживаться, но посмотрел на Маглора и… тому нужен был отдых, явно. И больше, чем отдых. А самому Маэдросу – передышка на осмысление. - Тебе помочь? – уже поднявшись наверх. Маглор покачал головой. Тревога и чувство беды крепли с каждой секундой, с каждым взглядом на брата. - Ты голос сорвал? Он снова покачал головой. - Ладно, помойся, потом поедим… Он вышел, хотя очень хотел остаться. И не просто остаться, а попросту осмотреть брата, встревоженный его странностью, состоянием. Но он явно этого не хотел, слишком явно. Он вообще был не очень в себе. Оставленный наедине с собой, Маглор кое-как разделся и погрузился в ванную, отмываться от грязи и в прямом и во внутреннем смысле, но не помогло. Не помогло, как он ни оттирал кожу и ни выполаскивал волосы. Вода и кожа все равно пахли мочой и спермой. Железом цепей. Саднило прокушенное запястье, анус, саженые о доски пола колени и плечо, а огонь внутри так и тлел. Да, Маглор хотел вымыться, но не мог бы не вымыться, даже если бы не хотел. Он так и остался игрушкой, только теперь в руках брата. Заботливых руках. Кукла. Майтимо не заставит его унизиться ничем, не причинит вреда, он даже поймет, что здесь какие-то чары, но… И в эту минуту он остро, по-настоящему захотел умереть, горько жалея, что его не добили ни волны, ни солнце на том пляже, ни черная тварь раньше, в плену. Что его невольные хозяева-матросы не заигрались, убив игрушку. Не приказали свернуть себе шею так же легко, как извергать семя. Огонь внутри взорвался, разливаясь жаром в теле, пожирая. - О, Эру! – голос брата, севшего на край лохани, был полон сострадания и досады и слышался как сквозь вату. – Да ты горишь, а вода остыла. Вставай, пойдем… Голова действительно горела, руки брата, помогавшие ему встать, казались ледяными, а в глазах стоял туман. Он послушно встал и пошел, даже не вполне понимая это, не чувствуя почти ног. Маэдрос помог выбраться из лохани и провел до постели, обтерев его простынью, уложив. Он не понимал, что случилось, как, почему и что с братом. Почему у него в красных пятнах шея и свежие ссадины на коленях. И все остальное, что даже не вычленялось взглядом, но… Словно он снова в Ангбанде и кто-то рядом только что после бескровной пытки. Только что. - Мне их убить? – спросил после паузы тихо. Хотя зачем он спрашивает? Конечно же, да. Маглор мотнул головой, схватив брата за руку, чтобы тот точно понял. Он почти не видел его, только пятно. И даже не понимал, почему убивать не нужно. Нельзя. - Хорошо. – Голос брата был ровным и Маглор, зная того, мотнул головой еще раз. Попытался сказать, но вырвался только прерывистый вздох. Руку он сжал еще сильнее, стиснув запястье изо всех сил. - Я понял. – Брат не пытался отобрать руку, ему было не до того. Он уже видел такое, опять же, в крепости Моргота: эту горячку, тлеющую долго или сжигавшую тело за дни и часы. Он, наконец, узнал ее. И даже черный, клокочущий гнев отступил, свернувшись в груди до поры. - Кано. – Он склонился, обнимая брата правой свободной рукой и целуя в лоб и виски. – Не уходи, слышишь. Не смей. …- Он под какими-то чарами, - Маэдрос сосредоточенно цедил вино из кованого кубка. Тяжелого, швырнуть – самое то. На стенах уже были выбоины. - Он пропал после боя, мне доложили не сразу. Не отзывался. Я чудом напал на след и нашел, как ни странно, в гаванях. Не у самого Кирдана, а в людских поселениях, на корабле. Пьяным и… с ним что-то делали, он был совсем не в себе. Задумчиво посмотрел на кубок, на развалившегося в кресле Карантира. - И? Когда он в себе-то был? – спросил тот скептически. - Он плакал. – Мрачно припечатал Маэдрос. – Едва не сгорел, как те пленники Моргота, а потом несколько дней… просто плакал, молча. – Посмотрел на брата, у которого округлились глаза. - Он вообще так... молчит. Совсем. Слушается всего, что слышит, но в нем самом нет своей воли. Он только оправляется и засыпает сам, и то… Я убрал от него всех, чтобы… не сказали чего лишнего. - Нельо, а... Это точно он? - Да. Я не знаю, что делать. - Приказать делать, что хочет? – честно предложил слишком очевидный выход. Старший покачал головой: - Нет. Он исполняет все полностью, но… в один прием, что ли. Если ему сказать есть, когда хочется, то он может поесть не сразу, но… один раз. - Ты думаешь… Моргот? – Карантир задумался. - Его не допрашивали. Не успели. - Главное он выяснил. За иронией и бравадой Карантира крылось внимание. Он тоже видел и пленников, и всякое прочее, изгаженное врагом. И если старший так говорит, то все плохо... - Но ты сказал, чуть не сгорел? Что его удержало? - посмотрел пристально. Маэдрос подумал пару секунд, еще раз восстанавливая тот вечер и те страшные минуты. - Мой приказ. – Сказал медленно, качая в пальцах кубок. – Понимаешь? Карантир кивнул: власть над роа и фэа. - Страшно. - Да. В тот вечер, в гостинице, Маэдрос сидел у постели впавшего в горячечное забытье брата, боясь оставить даже на минуту. Он звал его, говорил о ерунде с беспамятным, держал за руку, обнимая калечной рукой. И не чувствовал его совершенно. Только в полдень жар спал и Маглор на пару минут очнулся, а потом погрузился в сон. Горячка, ставшая видимым воплощением пламени фэа, выжгла тело и душу, сделав их слабыми и нагими. В путь они выдвинулись уже через двое суток, как только Маглор смог подняться с постели и худо-бедно удержаться в седле. За время в пути до Химринга роа его окрепло, а дух… про это Майтимо не знал. В первые дни он то утешал брата, то делал вид, что не замечает слез, но скоро и слезы иссякли, Маглор стал безразлично-покорным. Он устал. Он не мог, судя по всему, не только говорить, но и писать. Выражать волю без прямого вопроса и то, сжатое в горячке запястье, было, видимо, его потолком. Маэдрос перепробовал все, вытаскивая из брата обстоятельства наложения чар, нащупывая границы его воли и безволия, пока не довел того до срыва. И себя заодно. Он не знал, как рассказывать об этом всем Карантиру и стоит ли вообще? С братом явно что-то делали в плену, вряд ли доброе, и на том корабле… но копаться в этом не было смысла. Он по себе это знал, что не так, не здесь и не скоро. А вот что делать сейчас? - По-моему все просто, - пожал плечами Карантир, - если это действительно он. Пойдем поздороваемся, что ли? Ты только не лезь, старший, ладно? Маглор лежал в постели, свернувшись в клубок, когда они вошли. - Эй, братец, а ну вставай! Маглор поднялся как был, полуодетый и не глядя в лицо Карантиру, он вообще отвернулся. Волосы были спутаны, одежда не свежая. - Ну ты даешь… не рад что ли? – он обнял брата. Тот кивнул согласно: не рад. Не таким и не сейчас. - А я рад, между прочим, - ничуть не смутился тот. – И очень. Сыграть хочешь? А то тоска смертная, Нельо меня совсем усыпил своим нытьем. Маглор вздрогнул, напрягся, как натянутая струна и Карантир сжал его плечи. - Ну так играй, бери инструмент и играй, - он отстранился, крепко, как клещами, удерживая брата. Взгляд глаза в глаза был прямым и серьезным. Маглор замер, как пойманая птица в силках. Неужели?.. Он даже дышать перестал. - Играй так, чтобы освободиться. Ты понял? Маглор не смог бы ответить, даже будь у него голос: надежда скрутила судорогой дыхание и сердце. Он снова кивнул. - А я у Майтимо пока подожду, подержу его за ручку, - рассмеялся довольно и звучно. Стоило навестить старшего, чтоб увидеть такую картину! Один в мрачной панике, второй смотрит с таким лицом! Не дай Эру, конечно, второй раз такое. Майтимо не вошел, ждал за дверью: в конце концов, брат не зверь в клетке, чтобы водить к нему посетителей и показывать. И огреб хлопок-объятие от выходящего из комнат брата Карантира. - Пошли, выпьем пока. Только покрепче! - Думаешь, выйдет? - Он бард. И лучший колдун среди нас семерых… и вообще, он не может ослушаться приказа, ну же. – буквально волоча с собой старшего. – Только выхаживать сам его будешь, сопли все эти… За их спинами зазвучали первые ноты. - Или он тебя, - задумчиво, наливая все нужное в кубки. - Что?! - То. – Он поднял кубок, салютуя, и добавил проникновенно. - Знаешь, ты б себя видел!