Осознание…

15 глава Ад… «Именно так, наверное, человек себя чувствует в аду», думает про себя Чимин, когда открывает с трудом глаза. Бетонный потолок и яркий свет, от которого первые секунды болезненно прищуривает глаза. Не может полностью открыть от света и от тяжести век. Он почти ничего не помнит. Чувствует под собой холодный метал. Кончиками пальцев нащупав, понимает, что лежит на чем-то металическом . Возможно, стол или кушетка. Почему-то первое, что в голову пришло - разделочный стол мясника. Чуть повернув голову, видит, что он в какой-то комнате. Возможно, подвал, но он не уверен. Окон не видит, да и дневного света тоже. Рядом лежит чистый лоток. В нем бинты, скальпель и какие-то еще вещи, которые Чимин не может уловить. Он не знает, сколько дней прошло. Сколько ночей и часов. Пару дней? Возможно, месяцы. Он не помнит. Не знает. Помнит только адскую боль во всем теле . Он был сам почти мясником, палачом. Не раз убивал, не раз резал и пытал. Не раз вытаскивал из себя пулю. Не раз попадал в плен, но ни разу не было, чтобы была такая адская боль. Чимин всегда был бесстрашным. Считал, что ему нечего бояться. Разве человек может знать чего он боится? И боится ли вообще чего-то, если он не испытал это на себе. Например даже физическую боль. А эту боль Чимин не испытывал. Никогда. И сейчас он боится. Боится, что эта боль повторится. Он не может это описать словами, как-будто вся кожа трескается. Все за одну секунду, а потом заживает такой же болью. И так без остановки. Сколько это боль длится по времени. Секунды или сутки. Даже тут Чимин не может дать точный ответ. Он не может вспомнить лица, которые мелькали перед ним в те секунды адской боли. Но одно лицо он точно помнит. Бога молит, чтобы оно не развеялась в его уже нестабильном сознании. Тэхен, наверное, в аду. Так же паршиво и больно. Но я готов быть в этом аду, если твое лицо будет хотя бы в моем сознании. Я не выдержу этого в одиночку. Тэ, блядь, тут так холодно и темно… Тэхен. Пожалуйста. Избавь меня от этих адских мук. Убей, но избавь. Я не смогу больше, Тэ. Глухое рыдание. Чимин не слышит себя. Ни всхлипов. Ни криков. Слезы неприятно касаются виска, а потом ушей. Ему хочется издать хоть какой-то звук и убрать ком в горле. Но не получается. Горло болит. Глотать трудно от отсутствия слюны. Сколько дней он под наркотой и без воды? Лучше бы он вообще не приходил в себя. Не чувствовал всего этого. Пытается привстать. Но не получается. На груди, руках и ногах кожаные ремни, которые крепко приковали худое тело к металлической кушетке. Чимин чувствует ноющую боль ниже пупка. Понимает, что боль от порезов. Слышит чьи-тошаги и скрип двери. Высокий и крупный мужчины с татуировками, в грязным медицинском халате подходит к кушетке, ухмыляясь в лицо лежащего. - Ну что, уродец. Займемся тобой и подготовим к аукциону. Чимин молчит, наблюдая за действиями мужчины. План побега сразу отпадает. Чимин сразу убирает эту мысль. Его состояние не даст и шаг сделать. О беге он даже не хочет думать. Мужчина отходит от стола, но Чимин не видит из-за того, что не может пошевелиться или поднять голову. Когда он подходит, видит в руках ведро, а в руках тряпку. Намочив ее, мужчина начинает грубыми движениями проходить по частямтела Чимина. Вода холодная. От чего Чимин начинает еще сильнее дрожать. Чувствует под собой, как стекает вода, и понимает, что под ним не кушетка, а патологоанатомический стол. Перед ним собирается пазл. Что он не первый в этой камере пыток. Когда мужчина закончил, в комнату зашли еще двое. Они растянули туго затянутые ремни на конечностях. В данный момент Чимин был марионеткой в чужих руках. Он не владел своими частями тела. Руки и ноги не слушались и были обмякшими. Сидя, Чимин понял, что он полностью голый. Двое мужчин надевают на него голубые джинсы, местами которые были рваными и оголяли части бедер. Никакой обуви, футболки или верхней одежды. Чимин понимает, что его сейчас выведут. Но не имеет понятия куда. Верзила, который, скрестив руки, наблюдал за процессом, берет в руки тонкую металическую цепь с ошейником и подходит к кушетке. Застегнув на шее ошейник, мужчина ухмыляется . Чимин знал, что из себя представляет данный человек. За плечами мелкие грабежи, насилия и пару убийств, тюрьма. Оттуда и опыт в медицине. В тюрьме можно изучить любую профессию. Ухмылка на губах говорит, что в тюрьме практиковал насилия над заключенными. Возможно, даже инициаторами были сами кумы ( начальники тюрьмы). Из мыслей его отрывают грубые руки у локтей. Двое мужчин берут с обеих сторон Чимина и выводят в длинный коридор. В конце видна только одна дверь, которая была полностью открыта, показывая чёрную машину уже с открытой дверью. Чимина доводят до двери и сразу запихивают на заднее сиденье, закрывая за ним дверь. Руки у Чимина были завязаны. На шее тугой ошейник.Холодная цепь, которая касалась тела. За рулем мужчина средних лет и еще один на пассажирском сиденье строгом черном костюме, в разы крупнее, чем предыдущий мясник. Черный кожаный салон и тонированные бронированные окна дорого авто. Чимин понимает, что его похитила не какая-то шайка отбросов, которые решили попросить выкуп за него, а крупная серьезная организация. Он закрывает глаза, чувствует, как поступает тошнота к горлу. Перед глазами единственное лицо. То лицо, которое может вытащить его из этого Ада. «Тэхен, я в аду. Тэ, говорят, в аду каждый час человек сгорает и опять возрождается. И так десятилетиями, пока не искупит свои грехи. Тэхен, слышишь. Я готов быть в этом аду, только если я не забуду твоего лица. Почему ч не помню цвет твоих глаз, Тэ? Блядь. Почему я этого не помню? Почему в голове твое лицо как в тумане. Я пытаюсь уловить, но не получается.».