Пойдем домой

Сначала Наруто снимает рубашку. Он не знает, зачем вообще надевал ее — не похоже, что он собирался уходить далеко. Он просто сделал это. Небо все еще темное, за исключением очень низких облаков на востоке, где скоро взойдет солнце. Звезды меркнут. Блекнут и угасают. Луна уже давно зашла; Наруто знает это, потому что он не спал всю ночь напролет, глядя на нее. В полночь он поспал около часа, пока не проснулся от кошмара. После этого ему больше ничего не оставалось, как смотреть на небо и жалеть, что он не дома. Затем он снимает сандалии и позволяет рубашке упасть на них. Песок у него под ногами холодный. Он сгибает пальцы ног и наслаждается зрелищем: маленький Гаара строит замок из песка. Алые волосы Гаары светлеют в его сознании, и Наруто прогоняет видение прежде, чем он сможет узнать в нем себя, прежде, чем это разрушит его ритуал. К тому же сегодняшнее утро и так совсем другое. Наруто медленно подходит к краю океана и, не останавливаясь, регулирует поток чакры в своем теле для изменения поверхности. Первый шаг на кромку воды показывает, что она намного теплее песка. Второй же шаг полностью забирает его с маленького частного пляжа, который он заприметил для себя за последние пару лет, и он не вернется на пляж до восхода солнца и официального начала следующего дня. Все это происходит быстро, намного быстрее, чем комфортно Наруто. Он не нервничает, просто нетерпелив. Саске хорошо скрывает свою чакру, но Наруто может учуять его за пять миль в такой ясный день, как этот, так что это ненужное усилие. Запах Саске вызывает тоску и голод, которых боится Наруто. Сделав последний глубокий вдох: на всякий случай, если Саске — иллюзия, Наруто делает еще один шаг, и Саске остается в тени большой скалы в левой части пляжа, где песок превращается в грязь и острые камни. На небе осталась только одна звезда, и она угасает. Наруто идет прямо в направлении солнца. Примерно через пятьдесят футов он останавливается и приступает к своей утренней рутине. Сначала он кланяется востоку; здесь это самая близкая сторона света. Растягиваться на податливой поверхности воды неудобно и сложно. Наруто нравится это дополнительное препятствие; это значительно помогает ему контролировать чакру. Он разминает свою шею, затем руки, плечи и спину, заканчивая ногами. А теперь самое интересное. Солнце уже выглядывает из-за горизонта. Наруто встает и улыбается. Затем он взрывается серией движений; он выполняет все стандартные приемы и боевые комбо со скоростью, созданной чакрой. Это просто разминка, чтобы уровень адреналина в его крови был достаточно высок для чего-то настоящего. В следующей последовательности он отрабатывает удары руками и ногами, которые являются его собственным изобретением — он двигается беспорядочными прыжками и размашистыми шагами, позволяя своим инстинктам решать, куда будут нанесены удары лишь за несколько мгновений до назначенного времени. Не останавливаясь — даже на долю секунды — Наруто позволяет своим ногам погрузиться в воду. Когда его икры мокрые, глубина просто идеальна. Это самая сложная и лучшая часть его утренней тренировки — контроль чакры должен быть безупречным, чтобы он не опускался слишком низко каждый раз, когда ему приходится опираться на что-то твердое. Вода плещется вокруг него. Когда он вспотел и устал, а солнце почти полностью взошло, Наруто останавливается — замирает — на середине удара. Он высвобождает свою чакру, слитую с ветром. Каждая капля, которая находится высоко в воздухе вокруг него, сверкая, как хрусталь в солнечном луче, замерзает. Наруто отцепляет кусари-фундо от своих вещей. Это цепное оружие со стальными утяжелителями на обоих концах, и оно было изобретено как способ противодействия приемам владения длинным мечом; чтобы попрактиковаться в его использовании, вам нужен щадящий партнер с мечом. У Наруто есть свои собственные идеи и методы. Он перемещается между каплями — медленно, а затем все быстрее и быстрее, — держась за цепь оружия тремя пальцами обеих рук. Большие и указательные пальцы он оставляет свободными, чтобы усилить захват или держать оружие собранным в комок или петлю. Эффективная работа ног имеет решающее значение, поэтому Наруто выполняет быстрые рубящие движения и удары, сохраняя скорость, которую он развил. Он использует кусари-фундо, как хлыст, с ударной силой, сосредоточенной на кончике. Со смертельной точностью Наруто разбивает одну каплю за другой и позволяет им падать обратно в океан под ним. К тому времени, когда он завершает круг и поверхность снова становится спокойной, Наруто мокрый и на сегодня с него хватит. Саске все еще ждет. Наруто широко улыбается в направлении скалы — потому что Саске может видеть его, даже если он не может видеть Саске — и идет прямиком обратно в свой коттедж. Он оставляет дверь открытой, и эти вещи вместе — вполне понятное приглашение. Саске тише бабочки у него за спиной. Это просто привычка, рефлекс, но Наруто это ненавидит, и он добавляет больше силы в свои собственные шаги, чтобы компенсировать неестественную бесшумность движений Саске. Когда Наруто готовит завтрак на двоих и оборачивается, Саске сидит в его любимом кресле. Он хочет разозлиться и потребовать обратно свое место, но слова не идут с языка. Нет вообще никаких слов. Саске выглядит дерьмово. Он выглядит так же, как Наруто до того, как покинул Коноху. Наруто не может ясно видеть его лицо, но ему это и не нужно; переутомление очевидно даже в тени от его берегов. Волосы Саске длиннее, чем когда–либо, но такие же черные и вьющиеся, и они закрывают его запястья там, где он держит руки соединенными под подбородком. От этой позы у Наруто трясутся руки, поэтому он быстро ставит тарелки на стол. Затем Наруто снова поворачивается, Саске поднимает голову и смотрит в ответ. Саске носит рубашку, которая очень похожа на те, что были у него, когда им было по двенадцать; темную и с безумно открытым воротом. Они ни разу не говорили об этом, но Наруто знает: это потому, что Саске не выносит ничего близко к своей шее — ни острых лезвий, ни ткани. В одно мимолетное мгновение — прежде чем он спохватывается — Наруто задается вопросом, относится ли это к зубам и стоит ли ему это проверить. Но, чувствуя себя слишком молодым, чтобы умирать, он прочищает горло и вместо этого спрашивает: — Они послали тебя, или ты пришел сам? — Они послали меня, — отвечает Саске. Наруто разочарован и обижен, но этот голос также пробуждает что-то, что долгое время спало глубоко внутри. Занятый концентрацией на дыхании, он почти пропускает момент, когда Саске добавляет: — Я попросил их об этом. После некоторого молчания Наруто понимает, что Саске не намерен объясняться, поэтому он требует: — Что это значит? Саске просто говорит: — Эта дыра еще хуже, чем то, что ты называешь своей квартирой. Наруто зол. Он открывает рот, чтобы защитить свой дом, когда ловит мимолетный взгляд, который Саске бросает на пляж снаружи через открытую дверь. Он удивленно закрывает рот. Не потому, что он понимает, о чем говорит Саске — что они все еще удерживают для него его квартиру в Конохе, — а потому, что Саске доверяет ему это понимание оскорбления. — Этот можешь оставить себе. На каникулы. Наруто чувствует себя почти польщенным и очень удивленным. Это так похоже на Саске — верить, что он добьется успеха там, где многие другие потерпели неудачу, и Наруто смеется. Он смеется так, как не смеялся очень давно, с тех пор, как они были детьми, и он впервые в своей жизни понимает, что есть кто-то, кому не все равно. Даже сейчас многие заботятся, многие пытаются, многие терпят неудачу. Люди приходят, а потом уходят. Наруто остается. Саске, может быть, сдержан, может быть, он единственный, у кого сила воли соответствует Узумаки, но такая жизнь не роскошь для Наруто. Это необходимость, порожденная отчаянием, потому что так далеко от дома кошмары, по крайней мере, меркнут, как звезды, при дневном свете. Смех Наруто переходит в низкое удушье с горькими нотками. Он не останавливается, пока его нос не улавливает перемену в запахе Саске. Он почти задыхается от этого; это похоть. Это ничего не значит. Он думает и ему становится трудно дышать. Но это не так, только не с Саске. Стена между ними слишком прочная, созданная годами тоски и одиночества и чего-то, что не совсем предательство, но причиняет боль, будто это оно и есть. Наруто облизывает губы и отчаянно пытается не пробить головой дыру в этой стене. Это ничего не значит, уверяет он себя. Когда Наруто открывает глаза, Саске выглядит точно так же, как до того, как Наруто начал смеяться. Выражение его лица все то же — отвращение и скука. Он выглядит так же, но похоть подобна дыму, что поднимается от его кожи, насыщенному и тяжелому, и от этого у Наруто слюнки текут. Наруто не носит свободные штаны, чтобы скрыть свою неадекватную реакцию на людей — в любом случае, это происходит очень редко, — но он благодарен, что они сейчас на нем. Это несправедливо. Это битва, которую он много раз проигрывал в своем воображении, и несправедливо, что он должен проиграть и ее в реальности. — Ты оставил свои вещи на пляже. Это уже слишком. Саске смотрит себе под ноги, где осталось немного песка. Наруто уже почти готов выгнать его, и, обезумевший и напуганный, он осмеливается закричать, спросить о том, чего он всегда хотел и никогда не делал: — Почему? Почему я? Запах Саске снова меняется. Наруто пинает ножку своего любимого стула — не смей меня жалеть, ублюдок — и тот разваливается, но Саске уже на ногах и смотрит Наруто в лицо. Они смотрят друг на друга. Саске слишком близок, слишком реален; Наруто слишком долго был один, чтобы сердиться на него, поэтому его голос понижается, и он умоляет: — Почему я? Когда Саске не отвечает, голос Наруто превращается просто в шепот, потому что он просто не может набрать достаточно воздуха в легкие: — Ты зря потратил свое время. У меня дерьмовое настроение, так что проваливай. Саске дергается, и его глаза расширяются. — Я еще не закончил, — говорит он; Наруто верит ему. Саске не говорит того, чего не имеет в виду, ни ради себя, ни ради кого-либо другого. Поэтому, когда он добавляет: — Я не вернусь без тебя. Грудь Наруто охватывает пламя, и он должен отвернуться, если не хочет задохнуться. — И ты уже много лет пребываешь в дерьмовом настроении. Это может означать две вещи: Саске намерен найти лекарство от того, что когда-либо беспокоило Наруто и удерживало его вдали от дома, или остаться здесь навсегда. И то, и другое невозможно. Наруто улыбается — широкой фальшивой улыбкой, которую Саске видит насквозь, но ничего не говорит — и идет смывать морскую соль и готовится починить крышу дома старика в соседней деревне, как он и обещал. Саске следует за ним. Небо и океан никогда не были такими голубыми и яркими. Наруто слишком часто закрывает глаза рукой, но не может прогнать это чувство. Голова у него не то чтобы болит, просто она тяжелая и переполненная. Они работают вместе идеально, синхронно, как будто проводят каждый день своей жизни, ремонтируя старые крыши. Наруто находит все возможные способы и ракурсы, чтобы понаблюдать за Саске, и думает о том, что он сказал. Он хочет верить, что это было обещание — это звучало как обещание, — но он слишком устал и слишком сбит с толку, чтобы осмыслить все, что могли означать эти слова. Когда солнце становится невыносимо жарким, Наруто снимает свою рубашку. Саске рубашку оставляет. Наруто изо всех сил старается не называть его садистом; это настоящая пытка, он не может как следует рассмотреть его. Он непоколебим и пьет много воды. Во время обеденного перерыва Саске разговаривает с хозяином дома. Наруто слушает, как зачарованный. Дело не в том, что он не знает, что Саске способен на нормальную беседу, он знает это. Но все равно удивительно, что он такой, поэтому Наруто слушает. Тогда он вспоминает, что Саске никогда так с ним не разговаривал, и ревнует. Это просто смешно — быть единственным, кто заставляет его открыть рот. Абсурд. Но когда они снова оказываются на крыше, Наруто начинает говорить и не может остановиться. Он не любит говорить о себе. Он чувствует себя эгоистом, как маленький избалованный ребенок. Но это хорошо. Это хорошо, потому что в выражении лица Саске нет и следа сочувствия. Наруто рассказывает ему о своих ночных кошмарах. Он рассказывает ему, каково это — быть монстром, каково это — быть марионеткой монстра, убивающей все, что ты когда-либо любил, и насколько тяжелым видением является труп Сакуры. У него такое чувство, что он рассказывает историю, которую Саске хорошо знает по собственному опыту. Даже это его не останавливает. Когда Наруто заканчивает, они сидят друг напротив друга. Вероятно, это его последний шанс выяснить это, поэтому он спрашивает: — Почему они хотят, чтобы я был Хокаге? — Нам нужен человек, — говорит Саске, глядя на Наруто с подозрением в глазах. — Ну, да. Но разве нет кого-то еще? Кто-то, кто не так… рискован, как я? — это слово «опаснен», а не «рискован». Знание устанавливается между ними без объяснений. Саске на некоторое время задумывается, как будто ему нужно подумать о чем-то, что никогда раньше не приходило ему в голову. Затем он говорит: — Это был компромисс, Наруто, — Наруто старается не дрожать от мягкости и нежности, с которыми прозвучало его имя в голосе Саске. — Инстинкт Конохи в выборе лидера был безупречен на протяжении пяти поколений, я не верю, что они ошибаются сейчас. Ты больше не хочешь быть Хокаге? Это то, о чем Наруто не задумывается: — Конечно, хочу! — Тогда в чем именно проблема? Помимо ночных кошмаров? — Я не могу высыпаться, чтобы нормально функционировать, ты это знаешь, — Наруто много раз облажался, прежде чем сдался и покинул Коноху. — Нет, это неправильно… Я слишком боюсь, что вещи из моих ночных кошмаров действительно случатся. — Я бы не позволил этому случиться, — говорит Саске. От кого-то другого это прозвучало бы глупо, но Саске знает, о чем говорит. Это его наследие. — И Сакура работает над проблемой ночных кошмаров. — Ну, когда она что-нибудь придумает, я вернусь. — Он говорит «когда», а не «если». Он должен попытаться поверить в это. Чтобы поднять настроение, он шутит. — Возможно, стоит вернуться только для того, чтобы я мог командовать тобой. Саске реагирует не так, как предполагалось. Он опускает голову и прищуривает глаза, словно представляя, как бы это сработало. Его брови снова опускаются ему на глаза. Наруто удивляется, как он не спотыкается о собственные ноги и тянется, не задумываясь. Его пальцы уже полностью за ухом Саске, где он пытается заправить одну непослушную прядь, когда понимает, что делает. Кожа под его пальцами теплая. Наруто это нравится, и он не двигается с места. Саске поднимает голову и оглядывается на него. Его лицо ничего не выражает; он просто кажется усталым. Наруто ненавидит это, он отчаянно ненавидит то, во что превратился Саске с годами, и он справляется с этим единственным известным ему способом — провоцируя. Очень осторожно он позволяет своим пальцам скользнуть вниз по шее Саске. Это опасная игра, как потому, что Наруто действительно хочет прикоснуться к Саске, так и потому, что никогда нельзя знать наверняка, как именно тот отреагирует. Наруто все еще нажимает и ждет. Он ожидает реакции — взрыва, — но Саске просто закрывает глаза и наклоняется навстречу прикосновению. Его кожа светится на солнце, светлая и чистая. Его губы открыты и влажны: это единственное, что на лице Саске имеет достаточный цвет, чтобы его можно было назвать здоровым. Наруто очарован и рисует маленький круг большим пальцем. Саске — после короткой схватки, которую он с треском проигрывает — издает звук, но он тихий, слишком тихий, поэтому Наруто снова трет мягкую кожу пальцами и добавляет ногти, чтобы оставить след. Глаза Саске резко открываются, и у Наруто кружится голова от обещания, которое в них читается. Он очень долго отказывал себе даже в фантазиях. Теперь каждая отчаянная схватка, которой он избегал, обрушивается на него с новой силой, и внутренности Наруто ноют от желания. — Я не имею права этого делать, — Наруто впадает в панику и встает на ноги. Он полностью отворачивает голову, потому что не может позволить себе увидеть лицо Саске прямо сейчас, не так скоро. Это неловко, или, по крайней мере, он чувствует себя неловко, а физический труд — лучшее из доступных средств отвлечения. Поэтому он возвращается к работе. Через некоторое время Саске присоединяется к нему без единого слова или взгляда. Вторая половина дня тянется долго и неспешно. Когда наконец наступает темнота — после яркого взрыва красок на закате — Наруто чувствует себя эмоционально истощенным. Хозяин дома приглашает их на ужин. Наруто обещает вернуться завтра, чтобы закончить работу. Вернувшись домой, Саске освобождает себе место на кровати Наруто. В этом маленьком пространстве для него больше ничего нет. Наруто думает, что должен заставить его спать на полу, но он слишком устал и слишком несчастен, и он хочет, чтобы Саске был рядом. Даже самым платоническим образом. — Посмотри на меня, — приказывает Саске в темноте. Его голос четкий и важный. Когда Наруто подчиняется, подавив первый порыв возразить, глаза Саске светятся красным. Наруто вздрагивает, когда что-то подлое прокрадывается в его сознание, но не прерывает контакт. — Спи, — говорит Саске. Наруто закрывает глаза. Когда Наруто просыпается, он чувствует себя отдохнувшим, его потолок ярко-желтый от уже взошедшего солнца, а Саске возится на его маленькой кухне. И он не знает, что именно из этих трех вещей делает его таким счастливым. Океан поет тем особенным голосом, который он всегда издает, когда надвигается шторм. Наруто любит бури, он всегда любил их. Когда он был ребенком, он всегда забирался на памятник над Конохой, когда кто-нибудь приезжал, потому что там был самый сильный ветер. Чувствуя себя легким, как перышко, Наруто спрыгивает с кровати. Может быть, это была случайность; может быть, тот факт, что он проспал всю ночь, никак не связан с тем, что Саске делал прошлой ночью, но Наруто в данный момент это не волнует. Он чувствует себя хорошо, он чувствует себя великолепно, и он возьмет из того состояния все. — Я проспал всю ночь, — громко объявляет он. — Я чувствую себя великолепно! — Саске ставит на стол две тарелки. — Я вижу. — Что ты со мной сделал? — спрашивает Наруто, откусывая первый кусочек. Саске немного вздрагивает и молчит, но когда Наруто продолжает смотреть на него так, словно ожидает услышать все секреты в этом мире, он огрызается: — А сам как думаешь? Наруто слишком счастлив этим утром, чтобы расстраиваться из-за такого иррационального поведения. — Откуда мне знать? Я не могу залезать в головы других людей. Саске явно зол на него из-за чего-то. Его глаза прищурены и полны ярости. Наруто это скорее нравится. — Я отключил ту часть твоего мозга, которая создает сны. В долгосрочной перспективе это очень вредно для здоровья. — Но это работает! — Это то, что мы придумали, пока Сакура не найдет лучшего решения. Наруто отчетливо помнит красные глаза Саске в темноте. Он ничего не может с собой поделать, он должен спросить: — Значит, ты делал это раньше? На ком? — Саске так сильно стискивает зубы, что Наруто слышит, как они превращаются в пыль. — Вчера утром ты был гораздо менее надоедливым, — говорит Саске. — И держись подальше от моей шеи. У Саске нет причин просить об этом, Наруто не собирался приближаться к его шее. Ну, во всяком случае, он не подавал никаких признаков этого. Это было приглашение, не так ли? Наруто встает и обходит стол и стул Саске. Саске ест свой завтрак и полностью игнорирует его. Это должно отлично сработать. Положив руки на спинку стула, Наруто наклоняется и облизывает ту часть кожи на шее Саске, которая не покрыта волосами. Он хотел бы видеть лицо Саске, но Саске совершенно неподвижен и смотрит прямо перед собой. Наруто отодвигает волосы и лижет снова, дольше и сильнее. Он оставляет мокрый след, а затем обдувает его воздухом. Саске издает тот же звук, что и вчера, как будто перышко щекочет ему заднюю стенку горла. Если он хотел, чтобы Наруто остановился, то это был очень, очень неправильный поступок. Испытывая головокружение от запаха собственного шампуня в волосах Саске, Наруто обнажает зубы и вонзает их в мягкую плоть. Звук, который издает Саске, становится громче. Это определенно сексуально. Он поворачивает голову, и теперь они смотрят друг на друга, Наруто с довольной улыбкой состоявшегося человека, а Саске думает о чем-то другом. Ни один из них не отдаляется и не приближается ни на мгновение. Волосы Саске щекочут нос Наруто. Саске поднимает левую руку и грубо запускает пальцы в волосы Наруто, неуклюже взъерошивает их. Пристальный взгляд длится еще пару затаивших дыхание секунд. Затем Саске внезапно притягивает его ближе, и их рты прижимаются друг к другу. Это не поцелуй; Наруто слишком удивлен — он не должен был удивляться, он слышал и издавал подобные звуки раньше, он знает, что они означают, но это Саске — чтобы отреагировать. Это не может длиться так долго только потому, что Саске нетерпелив. Он втягивает нижнюю губу Наруто в свой рот и прикусывает достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Мозг Наруто пытается осознать произошедшее. Он отодвигается на долю секунды, чтобы вытереть свою заживающую губу, а затем наклоняется обратно. Рот Саске уже открыт и влажен — как вчера, как будто они были вчера, думает Наруто и все равно облизывает их. Первое впечатление соленое, ведь все находится так близко к океану. Наруто интересно, какова Коноха на вкус, поэтому он наклоняет голову и просовывает язык в рот Саске. Он осознает только две вещи: до этого ему никогда раньше не приходило в голову искать дом в ком-то, и это Саске, так почему, черт возьми, он не попробовал этого раньше? Саске отвечает на поцелуй без паузы. Он притягивает Наруто к себе и сильно прижимает, но его язык — не шершавый, а легкий и осторожный. Он целует так, как если бы держал бабочку; отчаянно старается быть нежным, но в любом случае всегда слишком напорист. Наруто закрывает глаза, чтобы насладиться этим как следует. А почему бы и нет? Он ждал этого всю свою жизнь, и язык Саске гораздо мягче, чем он когда-либо осмеливался мечтать. В некотором смысле, это Коноха. Потому что это кажется правильным, на полпути между опасным возбуждением и покоем, который наступит. В конце концов, Саске ослабляет хватку. Наруто поправляет штаны — они оба без рубашек — чтобы подняться со стула. Саске встает, не прерывая поцелуя. Он держит свою левую руку в волосах Наруто; его правая лежит на груди Наруто. Прикосновение не теплое и не холодное, это просто давление на его кожу. Простое прикосновение кожи Саске к его коже. Все это фантазии и мечты, но Наруто никогда не ожидал, что огромная ладонь Саске будет ощущаться как клеймо. Он жаждет большего и получает. В краткий миг перед тем, как его руки обвиваются вокруг талии Саске, он задается вопросом, был бы он достаточно нетерпелив, чтобы позволить кому угодно сделать это с ним. К счастью, грудь Саске намного теплее, чем его рука, и это уничтожает его. Ревность — очень плохая вещь для Наруто, хуже, чем печаль, хуже, чем ярость. Такое случается нечасто, но каждый раз это приближает его на милю к безумию. И это только в отношении Саске, другое — ничто по сравнению с этим. Когда поцелуй наконец заканчивается, Наруто вполне доволен горящими глазами Саске и розовыми щеками. Он хочет снова услышать, как тот издает звуки, поэтому проводит языком по скуле Саске, а затем по шее. Саске запускает пальцы в волосы Наруто и на его грудь и не разочаровывает его. Затем он говорит что-то тихим голосом, чтобы перекричать шум разбивающихся волн снаружи, но уши Наруто работают безупречно, и он улавливает это: — Возвращайся со мной домой. Горечь душит Наруто. Когда он открывает рот, то произносит искаженное и едкое оправдание словам: — Неужели вы, люди, настолько отчаялись? Он чувствует боль задолго до того, как кулак Саске попадает ему в лицо. Наруто пьет воду в течение всего дня, один стакан за другим, а затем прямо из-под крана. Этого недостаточно. Он все еще хочет пить. Он чувствует себя идиотом. Даже для парня, который никогда особо не утруждает себя словами, Саске необычайно тих. Молчалив. Он снова двигается тем беззвучным способом, который Наруто ненавидит. А еще он смертельно спокоен. Молчание Саске такое же тяжелое, как земля на кладбище, как будто он похоронил под ней все доказательства того, что он жив. Наруто напевает. Это глупо, это раздражает даже его, но он напевает, потому что не знает, что еще делать. Владелец дома, которому они чинили крышу, изменил свое мнение о Саске. Из болтливого, как вчера, и когда они прибыли сегодня утром, бедняга менее чем за две секунды превратился в очень испуганного и молчаливого. Это то, как долго Саске отводил глаза от той очень интересной вещи, которая была перед ним весь день, чтобы посмотреть на него. Если бы сам Наруто не был зол и возбужден, он нашел бы это забавным. Люди всегда боятся Саске, а у Саске, вероятно, самое низкое количество трупов в его кускусе за всю историю Конохи, как Скрытой деревни Страны Огня. Все дело в напряжении в его глазах. Дело в том, что он смотрит сначала на твои руки, а потом на твое лицо. Наруто верит, что он влюблен уже много лет. Он хочет вернуться домой. Он хочет получить эту работу. Он хочет, чтобы таких утр, как это, было много. Он хочет услышать голос Саске. Сегодня они не делают перерыва на обед. Здесь ветрено, и океан волнуется. Наруто случайно ловит беглый взгляд, который Саске бросает в его сторону. Саске зол, но в то же время ему больно. И он чувствует себя преданным. Наруто заходит ему за спину, и Саске вздрагивает. И так Наруто учится ценить чудо того, что произошло тем утром. Саске проводит годы, почти в буквальном смысле, в змеином логове. Он не дерганый, не там, где его можно поймать, но он никому не доверяет стоять у него за спиной, как это сделал Наруто этим утром. Он вообще никому не позволяет быть рядом с ним. Наруто помнит все, что говорила ему Сакура. Он поверил ей, конечно же, поверил. Но Саске появился здесь вчера и вел себя нормально, так что Наруто забыл. Теперь он вспомнил. И ему нужно доказать, что он был — и стоит — того доверия, которое оказал ему Саске. Саске стоит на самом краю крыши и с неприязнью наблюдает за оливковым деревом по соседству. Наруто стоит точно позади него и ждет. Когда он уверен, что в его сторону не полетят острые предметы, Наруто осмеливается подойти ближе. Саске немного поворачивает голову, но не настолько, чтобы оглянуться. Наруто не может вцепиться в шею — не сейчас. Вместо этого он прижимается лбом к левому плечу Саске. — Мне жаль, — говорит он и перестает дышать. — Всегда что-нибудь упускаешь. Саске находит его руку своей и коротко сжимает. И мир снова в фокусе. Когда крыша закончена, снова почти стемнело. Владелец просит их снова остаться на ужин. Наруто говорит «нет». Он хочет вернуться в дом. Он хочет высказать вслух все, что было у него сегодня на уме. Ветер теперь еще сильнее. Он дует им в спину с сокрушительной силой, когда они прогуливаются по пляжу. Наруто чувствует эту горечь на своей коже и в своей крови. Он верит, что если он не найдет что-то, что удержит его, то в конце концов сдаться. Итак, Наруто хватает Саске за запястье. Саске позволяет ему. Когда первая молния прорезает бурю, Саске поворачивается, чтобы посмотреть на Наруто. В его глазах больше силы, чем в раскатах грома, который следует за ними. Наруто подозревает, что Саске сейчас чувствует себя очень похожим на него: заряженным и мотивированным. Он усиливает хватку. Когда они подходят к дому, Саске первым заходит внутрь. Он закрывает дверь, чтобы создать барьер от отвлекающего урагана снаружи, а затем толкает Наруто к двери. Он излишне напорист, как будто на самом деле ожидает сопротивления. Наруто понимает, на что именно намекает их положение, только после того, как Саске раздвигает ноги, чтобы освободить себе место, но он слишком зажат между силой ветра, который завывает позади него, и теплым телом рядом с его собственным, чтобы обращать на это внимание. В глазах Саске все еще та же электрическая напряженность. Сейчас в их поцелуе нет ничего осторожного или отчаянного. Это больше не неизвестная территория. Наруто закрывает глаза просто потому, что ему не нужно держать их открытыми, чтобы видеть. Саске прижимает его к себе; так близко, что им обоим становится трудно дышать. Когда они на мгновение отрываются друг от друга, Саске говорит: — Пойдем со мной домой. Наруто понимает, что это первый раз, когда Саске открыл рот с самого утра, только для того, чтобы сказать точно то же самое. Он думает, что знает ответ, но все равно спрашивает, чтобы быть уверенным: — Для этого? — Для этого, — обещает Саске. Он никогда не лжет. — Ради меня, — добавляет он. — Утром, — отвечает Наруто. Его голос теряется во рту Саске. Наруто целует его в ответ и ведет к кровати. У них есть еще несколько часов, чтобы убить их до утра, когда Наруто наконец–то сможет вернуться домой.