Summertime sadness

Она была сном. Его прекрасным сном, мучившим и ласкавшим его каждую ночь. Она рушила и отстраивала заново всё внутри него. В груди горели огни, он тянул руки, умоляя не уходить. Но она лишь смеялась, отходя от него дальше и дальше, глядя в глаза и смеясь, пока он пытался дотронуться до локонов её волос, хотя бы кончиками пальцев. Чтобы каждый раз, как в первый разочаровываться, когда руки просачиваются сквозь серебристый водопад, и она растворяется в дыму. А он вновь просыпается в холодной постели, привычно кладя руку на правую сторону кровати, надеясь нащупать там тёплое плечо, ровно вздымающееся от мирного дыхания спящей девушки. Но там лишь зияющая пустота. Как в его глазнице. И в его груди. "Ради короны моего брата я пойду на любые жертвы". И где ты теперь, жалкий самонадеянный глупец? И где она?.. Таргариены. Дом Дракона. Дом, получивший драконов, но так и не приручивший их. А ведь драконы это не котята. И не покорные цепные псы. Они будут хранить верность, только тому, кому захотят. И если захотят. Возомнили себя богами, потому что оседлали небесных тварей, которые могут обратить весь мир в один огромный костёр и считают, что неподвластны никому. Но Боги бывают жестоки, обращая верных союзников в жестоких врагов. Особенно если ты имел смелость помыслить, что ты выше их, потому что оседлал самого большого дракона. В его ушах до сих пор звенит хруст костей и звук сухожилий, разрываемых клыками Вхагар. Зачем он это сделал? Зачем повёл её за глупым мальчишкой, почему не мог просто вернуться? Почему нужно было гнать до последнего? "Поцелуй меня крепче, прежде чем я уйду. Может, это наш последний раз?" - произносит она с полуулыбкой. И он целует, как она просит. И как они оба хотят. А у самого в голове бьёт набатом мысль о том, что нельзя её вот так отпускать. Что нужно оставить здесь, подле себя, запереть в темнице, если придётся. Но это слишком эгоистично даже для него. У него обязательства перед зелёными и братом, будущим королём, а у неё перед кузиной и мачехой, законной наследницей. Война уже началась, когда остановилось дыхание Визериса. А значит, это их последняя ночь вместе, прежде чем они станут врагами и займут места по разные стороны баррикад. И одни из них точно проиграют. Война не щадит никого и кто-то из них, а может и оба до конца не дотянут. Уже завтра их семья, разделённая на две половины, начнёт планомерно вырезать друг друга, по одному, пока не доберётся до Рейниры или Эйгона, главных причин всего творящегося Ужаса, когда вокруг будут гореть земли и умирать уйма людей. А пока он смотрит на неё так, что под этим взглядом камни плавятся. И делает всё, о чём она его просит и крепко прижимает к себе, понимая, что теперь каждый глоток вина в их жизни может превратиться в последний. Люцерис Стронг Веларион. Глупый мальчишка забравший его глаз тогда, в тёмной пещере. И вот он снова здесь, на его пути. Почти убегает, испугавшись за свои наследные глазки. Эймонд тоже когда-то боялся. Но когда потерял уже не так страшно. Потому решают преподать племяннику урок и запрыгивает на Вхагар, направляя её за дракончиком, маячащим вдали. "Ты мои звёзды, а я твоё солнце" - говорила она и прижимала к себе. А он был и не против. Да, так нежно и сладко, что аж зубы сводит, но всё, связанное с ней, он не мог объяснить разумно. Потому что он давно уже потерял голову и всякий разум, но нельзя сказать, что сим фактом он недоволен. Даже, наоборот, словно послушный пёс, практически машет хвостом на любое слово ею произнесённое. Потому что подобные глупости, сказанные ему, а не кому-то другому странно тревожат сердце приятной истиной и ликованием, да так, что хочется в пляс пуститься. Он уже весь промок насквозь, но продолжал гнать мальчишку. Он жаждал его страха. Жаждал, чтобы Люцерис прочувствовал, как же ему было страшно, одному, в той пещере против их всех. Теперь они один на один, но силы всё равно не равны. Зачем это было ей нужно? Зачем нужно было лететь за братом? Зачем нужно было попадаться именно в тот момент, когда дракон Люка разозлил Вхагар своим огнём. Глупый дракон, Глупый мальчик,глупые они, что вообще начали всё это. Что вообще полюбили. Люцерис парит над облаками, когда к нему подлетает сестра на Моргуле, решившая направиться ему навстречу. На всякий случай.. И успевает оттолкнуть в самый последний момент, попадая прямо под зубы Вхагар. А Эймонд кричит. Долго и истошно, уже не помня самого себя и всего прочего, только её испуганные глаза перед погибелью. У него теперь такие же. И кулон, который он так и не успел ей вернуть. "На удачу тебе, чтобы папа зад не надрал" - смеётся и расстегивает замок, улыбаясь лукаво, как только она одна может. "Однажды он спас жизнь мне, может, и тебе спасёт". "А ты как же" - спрашивает. А в ответ лишь новая улыбка . "Я слишком хороший наездник, чтобы умереть". И вот она мертва. А кулон Эймонд сжимает в окоченевшей ладони мертвенно холодными пальцами и роняет на него горячие слёзы. Он не плакал, даже когда остался без глаза. А теперь плачет, почти уже срываясь в омут беспорядочных рыданий. Он ненавидит несдержанность, особенно свою собственную. Ненавидит, что не может даже оплакать её по-нормальному, потому что она не на его стороне. Потому что она проигравший, а проигравшие всегда умирают. Ненавидит Рейниру, позволившую отнять у неё трон и ненавидит Деймона, которому он дал все возможности убить себя. Но Порочный принц не смог правильно использовать предоставленные карты. И теперь оба они вместе с ней. Они, а не Эймонд. Хотя, может ей больше нравится находиться с отцом, чем с убийцей, которого она продолжала любить даже в тот роковой момент. Вновь снится и вновь тянет руки. "Ты мои звёзды, а я твоё солнце" - слышит или представляет что слышит, протягивая к ней руки - " Я буду скучать по тебе всегда, как звёзды скучают по солнцу в утренних небесах. Прости меня" А она вновь рассеивается дымом. Потому что простила бы, ведь на самое страшное наказание Эймонд уже обрёк себя сам.