Я тебя чувствую

Вечер сегодня был прекрасным. Вечерняя прогулка только окрасила яркими цветами тусклый день, что прошёл в чёрно-белых красках. Сынмин такой – его появление всегда вызывало улыбку на лице. Даже если слёзы будут литься неостановимой рекой. Он сможет помочь. И сегодня был именно такой день. На работе был ужасный завал. Так в придачу к этому Чонина сегодня чуть ли не исключили с института. Он слишком ужасно сдал экзамены, и бал не стал проходным. Но своё место на факультете он всё-таки смог выбороть. Но какой ценой – придётся писать огромнейший реферат, либо же проект, на непристойно большое количество страниц. Так ещё и срок ну очень уж короткий. В общем, не день, а «сказка». Весь негатив, что сегодня вылился на Чонина дождём, под который так не хотелось попадать. Дождь, после которого хорошей атмосферы не ждать. Дождь, что зальёт все дороги и смоет все цветы и травы. После которого противно выйти на улицу. И единственное, что выглядывается в этом ливне – приятный запах после. Именно ради него стоит прождать весь ураган. А у Чонина этим запахом был Сынмин. И именно для этого Ян терпел всё, что происходило на работе, учёбы. Только ради того, чтобы вечером укутаться в объятья любимого человека. – Нинни, что с тобой? – тело было непослушным. Странно, как Чонин вообще доплёл до дома. – Да так, чуть из института не исключили, – глаза Сынмина округлились. Такого он точно не ожидал. – Но хоть не исключили? – волнение было слишком заметным. Чонин давно выучил, когда голос Сынмина ощущает какую-то эмоцию. И сейчас это была взволнованность. – Нет, но теперь мне придётся писать огромный реферат. – Ну, главное, что не исключили. С рефератом помогу, не волнуйся. Тебе главное следующий хорошо сдать, – волнение и тревога стали покидать разум Кима. Теперь он ощущался более комфортным и спокойным. – Спасибо тебе, Мин, я тебя так люблю, – единственная благодарность, что смог выразить Чонин. И этого, казалось, достаточно. Подняв виноватые глаза, Чонин немного улыбнулся. Это и улыбкой назвать нельзя – только уголки рта немного приподнялись. Но выглядело именно как дурацкая улыбка провинившегося котёнка. Это означало, что сейчас Чонин кое в чём нуждался. И Сынмин понял его без слов. Они всегда понимали друг друга. Даже когда все вокруг не замечали этого. Одним взглядом парни могли показать всё, что на душе. И второй бы сразу же понял. Без расспросов, без допросов. На интуитивном уровне. Они и вправду созданы друг для друга. Через секунду в руках Сынмина расплылось мягкое тело Яна. Ему нравилось чувствовать Кима рядом с собой. Его запах, его энергию. Всё, что связано немного или напрямую с его парнем. Чонин любил и мог хоть часами сидеть в такой позе. Сидеть, стоять, лежать – главное, чтобы ощущался Сынмин. В такие мрачные и бесцветные дни их контакт разбавлял реальность. Рядом всегда тепло, рядом всегда уютно. Вместе, точнее. Но, объятья всё-таки пришлось разорвать. Сынмин отправился на кухню. Он там, видимо, что-то готовил. Чонин не стал далеко отставать от своего любимого – разулся и прошёл в комнату, из которой доносились очень сладкие и приятные звуки. – Готовишь что-то? – Да, твои любимые ропокки. Садись, скоро будет готово. – Да, только переоденусь, – Сынмин его остановил. – Стой, не переодевайся, я хочу потом прогуляться с тобой. Люблю вечернюю атмосферу, – и это было абсолютной правдой. Сынмин просто обожал гулять по ночам. Когда никого нет атмосфера стоит другой. Ночью жизнь ощущается по-другому. И именно поэтому Чонин тоже приучился выглядывать вечерами хотя бы на балкон. – Хорошо, люблю гулять, – сказал Ян и сел на стул возле стола. Сынмин копошился не долго – через минут шесть на столе стояла тарелка со всякой вкусностью. Ким знал Чонина отлично –младший и вправду обожал ропокки. И поэтому наминал их за обе щёки. А дурацкая улыбка так и не сходила с лица. Всё обида, что была ранее, улетучилась. Все невзгоды, что были до, уже не ощущались такими печальными. Ещё и вечерняя прогулка. День не может заканчиваться лучше, чем сегодня. Пока Чонин мыл посуду после лучшего и вкуснейшего ужина, Сынмин собирался на улицу. После того, как его фигура показалась в дверном проёме, Ян ещё раз подумал о том, что самый красивый парень достался именно ему. – Пошли? – сказал Сынмин, что стал так же по-дурацки улыбаться. Дурной пример заразен. – Пошли. На улице не было холодно. Эта лёгкая прохлада наоборот навеивала приятный холодок. Но и жарко не было. Именно поэтому по ночам так прекрасно гулять. На часах уже за десять, а парни только вышли на вечернюю прогулку. Они гуляли, смеялись и радовались жизни. Нет, они не ходили по разным кофейням, и даже не сделали ни одного глотка пряного кофе. Они катались на холодных качелях, гуляли в парке и рассматривали яркие светящиеся вывески. Эта атмосфера ночи, она такая спокойная. Прямо как Сынмин. Если бы у Чонина спросили, с чем у него ассоциируется Ким, то тот сказал бы, что именно с ночью. Она такая же спокойная, как и его самый любимый и тёплый человек во всём мире. Вообще, для Сынмина у Яна много ассоциаций. Например, кимпаб, что Ким мог поедать хоть вечно, снег, которому так радовался он, готовка, которую так любил. У Чонина не только при упоминании кимпаба в мыслях всплывает Сынмин. Когда заходят разговоры о любви и влюблённости, в голове сразу рисуется силуэт Сынмина. И наоборот – глядя на парня, Ян ощущает сильнейшие чувства, которые невозможно остановить или замедлить. Они как пылающий огонь – если его насильно не затушить, он не выгорит. И даже тогда, когда сильное пламя стихнет, где-то внутри маленький огонёк будет пытаться разогреть былой жар снова. Чонин никого так не любил, как Сынмина. Такой тёплой и атмосферно приятной любви ещё не было. И уже и не будет. Это точно. Ян жил с этими мыслями. Нет, они его не съедали, они только утверждали то, что разлучить этот дуэт сможет лишь смерть. Но никто не сказал, что она будет так скоро. *** Парни уже возвращались, как из-за дома показалась неприятная личность. Этот человек не внушал доверия от слова «совсем». Парни постарались как можно незаметнее промелькнуть мимо этой фигуры, но скрыться от неминуемого невозможно. Незнакомый тип схватил Чонина за руку, шаркая по его карманам. Видимо, пытался выискать чего интересного, чтобы позже отвалить себе. Сынмин тут же заступился за своего любимого, пытаясь встрять между ними. – Не трогай его, иди куда шёл, – пытаясь не паниковать, сдерживая страх в голосе, говорил Сынмин. Чего не скажешь о Чонине. В голову младшего начали лезть самые ужасные мысли с самым ужасным исходом событий. Ноги начали подкашиваться, а руки трястись. Сынмин всё ещё стоит меж ними. – Пацан, отойди, хуже будет! – выкрикивал незнакомец. В его голосе не ощущался градус алкоголя – он был совсем трезвым. Но Мин и не собирался отступать. – Тебе же сказали, отвали! – Ким перешёл на более злой тембр голоса. Чонина он будет защищать до конца. Но конец был слишком быстрый. – Что ты сделал…? – дрожащим голосом промолвил Сынмин. Незнакомец, похоже растерялся, и тут же перешёл на бег и стал удаляться от них, так и не добыв желаемого. Внутри всё тело прожигало. Резко поплохело. – Мин, что с тобой? – таким же испуганным голосом произнёс Чонин. Ему сейчас очень страшно. За Сынмина. Ким медленно развернулся лицом и всем телом к Чонину. Руки его покоились на животе. Зрачки Яна сузились, когда он заметил вытекающую кровь из-под ладоней. Случилось непоправимое. В Сынмина безжалостно всадили нож. Без капли сожаления и угрызения совести. Его просто убили. – Боже, Сынмин! – Чонин взвизгнул, переводя взгляд с места жестокого удара на глаза Сынмина. Те знатно помутнели, но всё так же глядели. Нащупав телефон в кармане, Чонин быстро набрал номер скорой помощи. Те сказали, что машина скоро прибудет. Но Сынмин ждать не будет. Вдруг ноги подкосились и тело упало прямо в руки Яна. Упав на пол, Чонин обвил своими руками хрупкое тело, что так больно умирало. На улице стало невыносимо холодно. Руки дрожат, и ноги не слушаются. В этом месте никого нет, кроме них самих. На губах чувствуется солёный привкус горьких слёз. А на руках лежит тот, чьей смерти хотелось меньше всего. – Минни, я тебя молю, держись, я уже позвонил, – сквозь слёзы слова доносятся плохо. Чонин укутывает слабое тело Сынмина поцелуями. Последними, которые он запомнит. – Нинни, ты самый лучший человек в моей жизни. Спасибо тебе за всё. Я тебя очень сильно люблю, – а с лица Сынмина всё не сходила глупая улыбка. Точнее, уголки его губ был немного приподняты. Но Чонину в этом показалась улыбка, полная боли. И физической, и моральной. – Минни, и я люблю тебя, – капли слёз падают на футболку Кима, что уже была мокрой от свежей крови на теле. – Сильнее жизни люблю… Но Сынмин его уже не слышал. И никогда не услышит больше. Когда глаза любимого скрыла пелена смерти, Чонин что-то почувствовал. Нет, боль и утрата тоже сопровождала его, но это что-то другое. Когда усталый взгляд Сынмина замер навечно, внутри что-то щелкнуло. Это было что-то, что объединяло их души. Что-то, что ощущалось так приятно и комфортно. Они были связаны не только жизнью, но и самой судьбой. Такое чувство, что из Чонина вырвали кусок сердца, разбили душу на мелкие щепки, что унёс ветер. Больше он ничего не почувствует. Как и Сынмин. Они друг без друга не смогут. Если умирает один – умирает и второй. Только один физически, а другой морально. Теперь возвращаться в квартиру было больно и грустно. Ведь там больше никогда не встретит тот самый голос, никогда не обнимут те самые руки. Телефон, который так активно пытался найти убийца, того не стоил. *** Сидя в их спальне, Чонин не мог проронить и слезинки. Казалось, что из него всё выкачали. Все эмоции, слёзы, силы. Даже жизнь. Без Сынмина больше нет жизни. Без него не осталось ни одного смысла существовать в этом ужасном и гнилом мире. Сидя в той комнате, Ян ощущал чьё-то присутствие. Нет, рядом никто не сидел, никто не утешал. Это было что-то неземное, что-то не наше. Это был он. Сынмин. Он спустился к нему, чтобы обнять последний раз. И Чонин его почувствовал. Они всегда понимали друг друга с полуслова. На интуитивном уровне. Боль совсем не утихала, но что-то делало её немного слабее. Что-то, или кто-то. Кто-то, чьё имя Ким Сынмин. – Я чувствую тебя, Минни, – сказал Ян, глядя в зеркало напротив их бывшей совместной кровати. – Я знаю, что ты рядом. Я люблю тебя, Мин… С этими словами Чонин завалился на кровать, падая в крепкий сон. Возможно, ему приснится, как Сынмина всё-таки спасли. Как скорая помощь приехала двумя минутами раньше. Как его Мина смогли реанимировать. Как он выжил. Но это будет всего лишь сон. Или не сон. *** На утро в квартире, что прописана на имя Ким Сынмина, нашли уже бездыханное тело Ян Чонина. Он лежал на кровати, словно обнимая воздух. На их парном надгробии написали: «Они любили, но ненависть была сильнее». Смерть не смогла их разлучить. Даже ей это стало не под силу. Хоть на этом, хоть на том свете – они всё равно найдут друг друга. Найдут на небесах, найдут в следующей жизни. Ведь они ощущали друг друга интуитивно. И чувствовали друг друга.