Хэллоуинский вальс

      — Это что за… цирк уродов?       Если бы не укоризненный взгляд Иво, она бы наверняка сболтнула чего лишнего. Или нецензурного. Или крайне грубого.       Лу с удивлением и презрением осматривала публику, которая в этот раз превзошла все её ожидания. Очередной приём в высшем свете, которому лишь бы помериться нарядами да прическами. В этот раз темой вечера стал, казалось бы, давно забытый праздник, который пользовался особой популярностью в ещё доштормовые времена. Хэллоуин. И уродцы тут были на любой вкус.       — Ты же знаешь, общество ищет любой повод, чтобы устроить себе праздник, — тихо шепнул Иво, незаметно для других наклонившись к ней. — В целом, ты права. Но я бы выразился несколько иначе. Пир во время чумы. Вот, что это.       — А ты решил, что было бы неплохо соответствовать обстановке? — подколола Лу, с ухмылкой глядя на его губы.       Приор только закатил глаза и ненароком чуть приоткрыл рот, из которого игриво выглянули белые клыки. Накладные, конечно, но выглядели вполне естественно. Больше ничего в его образе не изменилось: все те же собранные в хвост смоляные волосы; строгий костюм по его статусу; и холодная бледность, которая прекрасно сочеталась с новым элементом. Настоящий вампир. Теперь ненавидящие его коллеги и подчиненные найдут повод, чтобы пустить остроту в разговоре. И Лу была уверена: именно этого Иво и добивался.       — Это, так сказать, очень неформальный вечер. Вы с Кеем тут не единственные псионики, а это уже о многом говорит… Извини.       Лу поджала губы, но в ответ промолчала, только рассеянно кивнула головой. Тыльной стороны руки коснулись чьи-то тёплые пальцы, и девушка встретилась взглядом с Кеем. Он все заметил. И поддержать её лучше в этой ситуации никто бы не смог.       Череда светских бесед с различными монстрами высшего уровня казалась бесконечной. С Приором уже успели переговорить: два его брата по крови, три ведьмы (что в жизни, что в образе), несколько пародий на зомби (от нечисти явно низших чинов), Франкенштейн и еще несколько неопознанных личностей из старых фильмов ужасов. Лу только вежливо кивала и без особой искренности хвалила костюмы собеседников, принимая комплименты в свою сторону без должного уважения и с наигранно смущённой улыбкой.       Кей был окружен вниманием молодых (и не очень) представительниц светского общества, и, хотя хищно улыбался им, подобая своему образу оборотня, явно чувствовал себя весьма неловко. А они не прекращали восхищаться его строгим костюмом светло-серого цвета и едва заметным ободком с двумя пушистыми волчьими ушками. Лу встретилась с ним взглядом, и тут же с усмешкой закатила глаза: пусть весь его вид источал уверенность, на лице так и читалось: «Помогите!»       Заиграла музыка, совершенно не соответствующая обстановке вечера. Живая, исполняемая небольшим оркестром, что-то из классики доштормовых времён. Вальс. Лу поморщилась: к сожалению, благодаря инициативе Приора, танцевать она умела… но хотела ли? Если выбирать между танцем и виселицей, то предпочтительнее второе. Но если пригласят, то отказаться нельзя. Чертов этикет!       Лу переглянулась с Иво, он сделал шаг в сторону, явно намереваясь пригласить её. Девушка ощутила непрошеный румянец на своих щеках, но тут же сбросила его до привычной бледности. «Крэп, не хватало только слиться цветом с платьем! Веди себя естественно, ещё вчера спала с ним, а сегодня вся из себя недотрога… соберись!» Несколько мысленных пощёчин — и она снова в порядке.       Кивнула, показывая, что согласна, и возвращая Иво незаметную улыбку. Расслабила пальцы, собираясь подать ему руку, но чей-то голос заставил её остановиться.       — Позволите пригласить прекрасную даму на танец?       «Какой труп, ради Единого, решил окончательно испортить мне настроение?» — Лу молча прокляла незнакомца, поворачиваясь к нему с натянутой улыбкой. Черная широкополая шляпа, окантованная ремешком с золотой бляшкой по центру; кожаная маска в виде летучей мыши, закрывающая верхнюю половину лица и оставляя фантазии разгуляться разве что на счёт цвета глаз — серо-голубые с тёмными прожилками; длинный плащ с различными серебрянными элементами и подобие рубашки на золотых заклёпках под ней, — всё такое же чёрное и кожаное; а в завершение образа — высокие сапоги на грубой подошве, в которые были заправлены прямые брюки. Девушка отнеслась к образу скептически: она знала, кого изображал мужчина, но совпадение казалось ей… мягко говоря, неприятным.       — Так что, мадмуазель, — незнакомец словно был раздосадован такой долгой паузой и вновь решил напомнить о себе. — Не откажете мне, раз уж наши наряды так отлично сочетаются?       Она поджала губы и отвернулась, ища поддержки у своего Приора, но тот только едва заметно поводил головой вправо-влево. Надо значит надо. Недовольная, но Лу всё же протянула руку, процеживая:       — Ведите меня, Ван Хельсинг.       — Как приятно хоть ненадолго украсть невероятную Анну из лап графа Дракулы, — усмехнулся мужчина, принимая её ладонь в свою.       «Сука, заметил ведь!» — выругалась в мыслях. «Кто он, чёрт возьми, такой?» И снова эта её натянутая улыбка. Раз уж незваный кавалер видит её насквозь, может и этот мимический знак правильно расценит?       Не понял. Или сделал вид, что не заметил. Тем временем они оказались уже в центре зала, где глазевшие на них монстры разных слоев и сословий совершенно не позволяли расслабиться. Мужчина ещё крепче сжал её правую руку, а левую положил на талию, чуть ниже лопатки. Даже и не пытался её опустить. Удивительно. Свободная рука Лу легла на плечо, и она самодовольно хмыкнула:       — Я отдавлю вам все ноги, месье.       — Да не ври, знаю, что не отдавишь, — вернул ей такую же уверенную усмешку.       Шаг на неё — Лу еле успела отреагировать, чтобы отступить назад. В бок — она уже не позволила вести себя, хотя это и противоречило правилам танца. Размашисто и резко вперёд — а он словно и не был удивлён её поведением, только хитро улыбался из-под маски. В сторону — сжал её ладонь до побеления кончиков пальцев, а девушка на этот жест вцепилась ногтями в его плечо. Круг по всему залу — им уже было абсолютно плевать на окружающих, на косые взгляды, на недовольный ропот. Они видели только глаза друг друга. Он знал её. А она… только сейчас начала узнавать.       Лу сделала вид, что целует его в шею (а что, пусть Приор поревнует, сливки общества пообсуждают), а сама прислонилась губами к уху и язвительно прошипела:       — Что за концерты ты устраиваешь, Йонас? Как вообще сюда попал?       Он ответил ей тем же жестом, но, словно невзначай, дотронулся носом до чувствительной точки на шее. Девушка напряглась, с трудом сдерживая рвущийся из груди вздох.       — Считай, что плюс один сработал. Как никак я теперь, цитируя нашего главврача, «будущее национальной педиатрии».       — А-а-а, вот как! — Лу неожиданно шагнула на него, вскользь задевая коленом мужское бедро. — Ты у нас теперь большая шишка. А как же: «Лу, это плохая работа» или «Лу, у меня принципы»? Куда всё это исчезло?       — Никуда. Я детей лечу, помогаю им быть здоровыми, а иногда и вовсе жизнь спасаю. А вот ты… — его рука опустилась с области поясницы чуть ниже, касаясь пальцами сквозь платье ягодицы. — Ты людей убиваешь. Да, они и заслужили. Но все же, факт остается фактом. Да ещё и убиваешь из-за мужчины, на которого не просто работаешь, а еще и прыгаешь каждую ночь.       Напряжение росло. Лу закусила язык, чтобы не ляпнуть чего лишнего, но чувствовала, что начинает заводится. А руку его так и не убрала, даже не одёрнула: Йонасу было из-за чего так уверенно действовать. А ей — переживать. Единственное, что смог выдать её мозг в стрессовой ситуации, требующей нестандартного подхода, так это:       — Ты что это, ревнуешь?       Казалось, Йонас на секунду застыл, но потом вновь с новыми силами начал наступать на неё. Шаг, в сторону, на него, в сторону. Все шире и резче. Оставались последние аккорды, и пока все пары замедляли темп, Анна и Ван Хельсинг только лишь ускорялись. В зале застыла гробовая, подобающая атмосфере вечера, тишина. А он всё никак не мог оторваться от её глаз. И не только. Он думал, будет это хорошо или не очень. А даже если не очень, то разве есть какая-то разница?       И он решил, что думать — неправильно. Нужно действовать.       Он притянул Лу за талию, прижимаясь к ней каждым возможным миллиметром своего тела. Йонас успел увидеть только то, как она широко распахнула глаза и раскрыла было рот, чтобы прилюдно его обматерить. Все, что было дальше, показалось ему похожим на странный сон в состоянии бреда.       Он целовал её не в первый раз. И не каждый раз на ней была одежда. Но сейчас всё было по-другому. Совсем иначе. Как-то по-особенному интимно. С нотками печали. Прощально.       Лу оторвалась от него, в первый раз за этот вечер глядя на Йонаса с ненавистью и презрением. Теперь она знала, кто он, и эти чувства были адресованы именно ему — лучшему другу детства, который когда-то подарил ей гладиолусы, а много лет спустя — самые прекрасные ночи в её жизни. Но сейчас это была ошибка, не более.       От грубых и болезненных для них обоих слов неожиданно предостерег сам Приор. Легко коснувшись кончиками пальцев плеча девушки и бросив на Йонаса малоэмоциональный взгляд с тенью странного превосходства, он невозмутимо произнёс:       — Могу украсть у вас мадмуазель для следующего танца?       Йонас не смог подавить в себе всех эмоции, поэтому для наглядности оставил только ехидную усмешку. Поклонился с чрезмерной артистичностью, процедив:       — Как я могу отказать глубоко уважаемому Приору? Анна — подходящая партия для графа Дракулы.       Совершив ещё один глупый поклон, он удалился в дальнюю часть зала, где на подносах соблазнительно расположились бокалы со спиртным. Иво только с недоумением взглянул на Лу, но та в ответ лишь пожала плечами и уверенно взяла его за руку. Свой выбор она уже сделала. И никакой сюжет фильма не будет им помехой.       Йонас, не отрываясь, смотрел в зал, где кружились в танце разношёрстные пары монстров. А взгляд все цеплялся за одну: девушка в ярко-красном платье с золотым декором и короной, щедро украшенной рубинами, на темно-каштановых волосах; и мужчина в строгом костюме с невероятно бледным лицом. Доштормовой фильм ошибался: между непутевым охотником за нечистью и обворожительным да ещё и богатым Владиславом Дракулой Анна явно выберет не первого. Ведь ради второго она будет готова меняться. И жить. Пусть без дыхания полной грудью и массы приключений, но зато хотя бы живой.       Взяв ещё один бокал, Йонас понял, что ему тяжело дышать. Всё же, как бы сильно он с собой не боролся, смотреть на них, таких счастливых, было просто невыносимо. Судорожно хватая ртом воздух, так, словно он только что использовал свои способности для лечения тяжелобольного пациента, он двинулся в сторону колышащихся от ветра штор. Только выйдя на балкон, он тяжело выдохнул, отпуская боль. Потратил все силы на излечения собственного сердца. И только так стало легче.       Только спустя какое-то время он пришел в норму и, глотнув шампанского, устремил взгляд на огни шумного и неспокойного города. Нужно привыкнуть. Нельзя ей показывать. Необходимо и самого себя убедить, что так нужно. Что так лучше.       И только эмпатичный Нью-Пари услышал его мысли, брошенные в пустующую темноту:       — Если я должен уйти, чтобы она осталась жива, то что ж… я согласен.       Оставив бокал шампанского в сторону, он нашел в кармане пачку сигарет с зажигалкой и, пренебрегая всеми правилами приличия, жадно закурил.       Ночной ветер унёс горький дым вместе с надеждами Йонаса на счастливую жизнь. Этот город далеко не сказка, и Анне лучше бы стать невестой Дракулы, чем лежать в земле по вине Ван Хельсинга.