Заставь меня почувствовать

Эли Эвер сидел на кровати, держа в обеих руках пистолет, направленный в закрытую дверь комнаты. Он сидел так уже несколько минут (а может быть и часов, Эли давно потерял счёт времени), ни разу не пошевелившись. Если бы кто-то наблюдал за ним со стороны, то наверняка воспринял бы его за слишком правдоподобную статую. Его мышцы застыли, а мысли о Викторе развивались в бешеном темпе. У актёров это, кажется, называется внутренним темпоритмом, а за последние 10 лет Эли стал настоящим актёром, изображая из себя перед обществом законопослушного гражданина. Виктор должен был появиться здесь с минуты на минуту, и тогда Эли попытается убить его сразу, как он войдёт. Пока не успеет увидеть его. Пока не поймёт, кто перед ним. Если получится. Благодаря Серене он смог узнать, в каком именно номере поселился Виктор и раздобыть карточку от этого номера. Но и сомневался в своих планах он именно благодаря Серене. Стоило двери открыться, он отдал приказ своему телу нажать на курок, но палец не послушался. Силуэт стал отчётливее и уже совсем скоро можно будет разглядеть лицо вошедшего. В голове Эли пронеслась мысль, что мышцы действительно успели задеревенеть, пока он сидел здесь. Тогда он дёрнул на себя локтями, но и это не помогло. Приказ Серены был слишком чётким. Он не сможет убить Вика сегодня. Даже за «сегодня» зацепиться было невозможно, Эли знал, что когда она говорила об этом – было уже за полночь. Значит, ближайшие 24 часа Виктор ещё будет жить. — Кардейл. — Перед тобой Эвер, Кардейл умер ещё десять лет назад. Эли откинул бесполезный пистолет в сторону, не отводя взгляда от Виктора. За эти десять лет он успел измениться: ещё больше похудел, волосы будто стали ещё светлее, а вокруг глаз углубились мелкие мимические морщинки. Эли почему-то представлял его по-другому, хотя Виктор выглядел вполне на свой возраст. — Значит, она и тебе приказала? Приказала. И Эли никак не мог понять, для чего ей это надо. Зачем ей нужно было, чтобы они встретились и не могли друг друга убить. Наверняка у неё была какая-то веская причина, иначе она не стала бы так издеваться. Серена уже знала, насколько Виктор опасен для общества, как и все остальные. Как и её собственная сестра. — Когда ты успел с ней пересечься? Я было начал думать, что она просто решила дать тебе фору, — Эли натянул на губы ухмылку, всё так же не отрываясь смотря на Виктора, замершего в дверном проходе. Он будто даже не был удивлён появлением Эли Эвера в своём номере. — Выходит, это не какой-то совместный план? Ты уверен, что Серена всё ещё на твоей стороне? Она запретила мне убивать тебя. Только убивать. Эли не сразу понял, о чём говорит Виктор. Но Виктор заставил его понять. Всё тело окатила такая дикая боль, что он откинулся на кровати и не был в силах даже пошевелиться. Будто миллионы маленьких иголок кололи его изнутри, пытаясь выбраться наружу, вырваться из его тела. Миллионы маленьких демонов, питающихся его болью, и как только они закончат сжирать его изнутри, они наконец выберутся наружу и будут убивать всех остальных. Эли собрал всю свою силу в кулак: — Хватит… Пожалуйста… Умоляю тебя! Видимо, это подействовало на Виктора, потому что боль закончилась так же резко, как и началась. Эли тут же свернулся на кровати и стал пытаться отдышаться от нечеловеческой пытки, закрыв глаза. Он слышал, как Виктор хмыкнул и через несколько секунд почувствовал, что тот ложится рядом. — Не рассчитывай, что я избавлю тебя от своей компании. Мучить тебя своим присутствием намного веселее, чем болью. Надо было добить меня ещё тогда, Кардейл, а теперь уже поздно. Прости, но я слишком устал, чтобы продолжать наш разговор, я хочу спать. Видимо, под «разговором» Виктор имел в виду боль, после которой Эли всё ещё не мог восстановиться. Это пробудило в нём ещё большую злость, чем невозможность расправиться с Виктором прямо сейчас. — Кардейл умер десять лет назад! — повторил Эли сквозь зубы и наконец смог снова сесть на кровати. — Кардейл жив и он прямо сейчас говорит со мной. Мне плевать, что ты изменил себе имя. — Эвер тоже мёртв, и ты прекрасно об этом знаешь. Мёртв точно так же, как и ты, Вейл. И ты понимаешь, о чём я. За десять лет ты точно должен был понять. Эли снова прошибло болью. В этот раз не такой сильной и продолжительной, но всё же это заставило его снова упасть на кровать. Теперь он не стал подниматься, только сверлил спину Виктора взглядом. Наверное, он почувствовал это, поэтому повернулся на бок, лицом к Эли. — Видимо, я не понял. Я всё ещё способен чувствовать. Как и Серена, и Сидни. Сидни любит собаку, а Серена тебя. — Нет, они не любят. Они не чувствуют. Они лишь испытывают эмоции на основе воспоминаний из своей жизни до. Как и ты. То, что ты чувствуешь ко мне – это желание отомстить. Месть не чувство. — Месть не чувство, зато ненависть – да. А месть – вытекающая составляющая ненависти. И я готов доказать тебе, что и ты по-прежнему чувствуешь. Эли скептически вскинул брови, но ему стало интересно. Доводы Виктора звучали убедительно, но он всегда умел красиво говорить и убеждать. А вот доказать ему, что он способен чувствовать? — Докажи. Виктор резко двинулся к нему и впился губами в губы Эли, крепко сжав его руки, чтобы у него не было возможности вырваться. А вырываться шокированный Эли даже не пытался. Ему хотелось доказать Эли, что любой его эксперимент будет провальным. Он не заметил, как сам начал отвечать на поцелуй. По телу побежали мурашки, дыхание участилось. Это всего лишь возбуждение, с Сереной у Эли возникает такая же реакция организма, а свою бисексуальность он осознал ещё лет двадцать назад, так что это не стало сюрпризом. Поцелуй стал менее грубым, его не хотелось прерывать. Наверняка дело в том, что грёбаный Виктор просто классно целуется. Целоваться с умеющим человеком всегда приятнее, так с чего бы ему останавливаться? В груди затеплилась щемящая нежность. Неправильно. Эли воспользовался тем, что Виктор расслабился, и резко оттолкнул его. — Хочешь сказать, что ты ничего не чувствуешь? — выдохнул раскрасневшийся (и точно не от смущения) Виктор. Эли долго смотрел на него. Он чувствовал что-то большее, чем просто возбуждение, но это неправильно. Это обманное ощущение, такого просто не могло быть. Это ложь. Виктор – дьявол-искуситель. Всё совершенно как в Библии. Он сбивает его с правильного пути. — Ничего. Новая порция боли. Когда она закончилась и Эли смог открыть глаза, Виктор уже лежал к нему спиной. — Может хотя бы так ты поймёшь, что чувствую я, — прошептал он. Эли сделал глубокий вдох. Этот вдох был не таким, как обычно. Он будто впервые за десять лет по-настоящему ощутил кислород в лёгких. В его голове будто включился свет, все мысли стали яснее и понятнее. Отчётливее. Теперь он понимал. Если бы Эли продолжал сейчас писать своё исследование, то назвал бы этот этап осознанием. Осознанием жизни. Он действительно чувствовал. Да, он действительно всё это время был актёром, но своей игрой обманывал сам себя. Он не был мёртв. Мёртвые не могут любить. — Ты можешь это повторить? — тихо попросил Эли, осторожно придвинувшись к Виктору. — Боль? — в голосе Виктора прозвучало горькое удивление. Эли улыбнулся. — Заставь меня почувствовать.