Thestrality

      POV SILINA       Не знаю, кому и что я пыталась доказать. Наказала ведь лишь себя, не собрав с собой достаточно вещей, merde!. Страдания мои окутаны собственной безалаберностью. Мой несносный характер остается в тягость даже мне. В пик эмоций — гениальная идея не брать с собой тёплые вещи, чтобы что? Чтобы был какой-то странный повод вернуться в Шармбатон? Глупости нет предела, когда мной овладевают эмоции. В тот самый момент, топнув ногой! Взбунтовавшись против себя самой из будущего. Решив, что не задержусь и дня. Абсурд. И думать, что теплая одежда — редчащий артефакт, тоже бред. Оставалось одно: отправить письмо отцу и Отто, отпустив Флёр в карету после знакомства со здешним тусклым колоритом. Но даже так ни тёплые вещи, ни депрессивных тонов школа в этих краях не могли перебить мое состояние, когда что-то упустила для себя важное.       — Что ж, грустно, но придётся смириться. Не оседлать мне метлу в этой жизни в составе команды, также как и не усмирить твой характер, — бурчала себе под нос, немного еще удивляясь от Флёр, потирая плечи от холода, направляясь в местную «почту».       Ехать в Хогвартс было для меня также безумием, особенно в этом году. Меня давило внутри не только то, что я напортачила с маховиком, но и ряд личных причин. Отца пригласили в тренерский состав сборной по квиддичу Англии. Конечно, мы жили последние годы во Франции, однако мы были чистокровными Британцами. В этом году я могла и хотела вернуться в команду по квиддичу: отца не будет, это великолепный шанс, вздумалось мне! Уже настроилась, купила форму и отличную метлу. Чего не позволяли мне так долго, и я заполняла этот пробел пением в рамках хора Шармбатона, чтобы вырвать крик негодования из груди через песни. Впрочем, покуда отец преподавал во Французской академии, я и сама не рвалась в состав. Но только там, только в точке кипения не боролась за своё место. Было довольно неловко.       Неловко чувствовать, в принципе, что твой родитель не терпит в тебе магии.        Он не гордился моими достижениями, не интересовался успехами. Сложности и попытки расспросить о том, как справиться с тем или иным магическим вопросом, был под страшным запретом. Это была единственная тема, которая меняла его полностью, как по щелчку — Табуированная тема.       Из меня выходили клубки пара от копившейся агрессии.       Но сводило меня с ума иное. Он не был жесток ко мне, только одна тема — единственная тема, которая выстраивала между нами тонны стен. А всё остальное время он любил меня, баловал, кружил на руках и целовал на ночь в лоб. Все ещё целует, читал сказки в детстве, как любой нормальный папа. Покупал любую вещицу, о которой бы ни попросила, и это при том, что мы не были излишне богаты, как любой любящий папа.       И я сходила с ума. Мы ругались бесконечно. Иногда я устраивала марафоны магических вопросов просто чтобы выбесить! Нет бы взял и объяснил всё по человечески. Вот и я изводила своей чертовщиной. Поэтому шла напором, а он убегал. Бесполезно убегать, папочка, твоя дочь воспитанна тремя недотцами. Я просто сбавила обороты, пока мне это самой надоело.       Наверное, то, что мы оба знали, как в действительности любим друг друга, очень развязывало мой язык. В один момент я чуть ли не сошла с ума от счастья в одиннадцать, впервые вступив на порог Шармбатона. Я была очень взволнованным ребёнком, который отчаянно хотел узнать о мире волшебников. Хотя, признаться, честно первые два года в школе жила в страхе сказать что-то перед ним тише воды, ниже травы, потому что искренне верила, что он просто может передумать. В школе ходили странные слухи про то, как он развёлся с мамой лишь потому, что та не захотела брать его фамилию. В юности отец был весьма красив, да и сейчас возраст только подчеркивал его с хорошей стороны. Поэтому все считали его тем ещё сварливым нарциссом. Папа был строгим с прочими абсолютно, а мягким только дома. И я пуще избегала встреч в коридорах между занятиями. Мало ли. Ведь любое, одно-единственное чертово магическое слово, взмах палочки, любая жалоба на меня могли отправить обратно в мир магглов. Ради честности, иногда он пытался дать шанс себе и мне. Но ни разу не смог. Отец замыкался, игнорировал, начинал грубить, а в порывах злости мог сказать жуткие вещи. Потом извинялся исключительно дома. Даже профессора и мадам Максим знали, что у Лиама Хайггльботтома нет дочери в стенах школы. Во имя общего блага. И это сильно мешало оценить, что вообще происходит, что не так? Разве мы не волшебники?       Из-за этого всего я была очень странной, нервной. Все смешалось в моей голове — одни противоречия. Если не хочет видеть во мне магии, то почему я здесь? А если так или иначе уже учусь в Шармбатоне, почему мы живем среди магглов? Если ненавидит, от чего же он любит меня также на грани безумия?        Стресс от всего этого. И потому учеба шла довольно туго. Мои взлеты и падения были пропорциональны нашим отношениям. Поэтому трудно сказать, что я была прилежной ученицей. И я действительно избегала дружбы с остальными. Где-то внутри я чувствовала, что он этого не потерпит. И жалела его. С каждым днём все больше во мне культивировалась вина за тягу к магии.       В чем же дело, папа?       Что с нами не так?       Но, не найдя ответов, начинала жалеть себя больше. Поэтому появление Флёр радовало меня, может, и не сразу. Однако Делакур была не только отважной, но и очень настырной, так как блондинка буквально навязала дружбу с собой. А пару лет спустя я и не мыслила, как могла бы жить иначе, без неё.        Со временем я поняла: надо успокоиться и жить свою жизнь. То ли мой папа псих, то ли я должна найти ответ. Не знаю. Мне стало все равно, или я так внушила себе. В любом случае отца я любила безумно. И одновременно он безжалостно морозил мне душу. Сам то он использовал магию и отменно летал! Как же я мечтала, чтобы меня учил полетам отец…       В итоге учил меня Людо Бэгмен, когда мы с папой их навещали в какой-то глухой местности, где стоял их странной формы кирпичный дом и бескрайнее поле. Мы довольно часто оставались у них на все мои школьные каникулы, что давались в маггловской школе. А иногда они гостили у нас. Со своих пяти лет я просто воспринимала это как праздник! Никто из Бэгменов не был женат, и дом был напичкан разнообразной бытовой магией, которой в нашей с папой квартире и в помине не было. Естественно, это было безумно увлекательно. К сожалению, после поступления в академию магии мы виделись реже.       Они с папой раньше были лучшими друзьями — однокурсники, что вместе стали загонщиками. Людо и Лиам, двойной удар. И если верить их явно приукрашенным словам, они были лучшими в своём поколении. Столько хвастовства не перенесёт ни одна волшебная голова. Болтовня стариков забавляла. Но больше всего в детстве меня поразил его брат Отто. Он творил такие чудеса! Ребёнком я была влюблена в то, что делал этот человек. Бэгмен старший любил экспериментировать с вещами магглов и подстраивать их под волшебников, переделывая, добавляя определённые чары, зелья. И этот бородатый худой мужчина, что вечно поглаживал в раздумьях шевелюру на своём лице, и стал моим другом, первым учителем и вторым папой. В один момент Отто Бэгмен серьезно поговорил с отцом, и тому пришлось принять некоторые факты: раз не он, то кто-то другой должен меня посвятить в мир волшебства, дать волю моей энергии.        И он стал первым человеком, который объяснил мне, почему при такой нелюбви к магии во мне Лиам всё же позволяет мне учиться у него, учиться в Шармбатоне. В тринадцать лет я узнала об обскурах. Оказывается, я вполне могла им стать.       Мне разрешили, чтобы я не умерла сама? Или чтобы я не оставила за собой след сотни убитых мною? Новые вопросы без ответов. Оставим эти фейлы моим дементорам. Я устала от них.       Что касается моего наставника, он довольно заботливый, добрый человек. Отцовской строгости в нем не было. Своей семьи у братьев не сложилось, так что порою я чувствовала, что у меня три отца. Мы часто вместе готовили и занимались домашними делами, а еще у них была странная конюшня без лошадей. Бэгмен старший отличался хорошим и пугающим чувством юмора. Именно из-за Отто я была склонна верить, что некий злющий рыжий Артур Уизли заберёт мою почку с помощью магии, пока я сплю, и отдаст оборотням, чтобы те меня выследили и съели за шалости! Очень приемлемый и логичный рассказ для семилетнего ребёнка. Охотно верила около двух лет. Сейчас я осознаю, что сделано это было для того, чтобы я не болтала никому, чем мы тут с ним на пару занимаемся. И творили мы всякое, особенно после того, как Отто понял, что у меня есть дар. Каждый раз, когда я дотрагивалась до объекта испытания, мне уже было известно, чем это закончится. Если все хорошо — видений просто не было, а когда было чего боятся, когда я увидела, что он может умереть, мертвой детской хваткой вцепилась и умоляла не экспериментировать с маггловским огнестрельным оружием. На свой страх я объяснила, но он и бровью не повёл. Сказал: « Отлично. Я так и думал». Что меня несколько озадачило тогда. И взял обещание не рассказывать о видениях отцу.       К слову чудачить на своё усмотрение с вещами магглов оказалось противозаконным! А мы это делали на славу. Плюс я подворовывала у своего папы номер два, чтобы провести собственные эксперименты в своей комнате. Конечно, оригинального я ничего не создавала. Только дорабатывала то, что итак придумано в мире. Такое себе противозаконное хобби. И детская фобия укоренилась намертво. Уизли — зло. И точка. Рыжие на горизонте? Беги без раздумий. Глупая, что ли?       Так он меня и учил, чтобы однажды я не попалась.       А совсем недавно он поставил на маггловскую газонокосилку магическое устройство, и оно чуть не взлетело на глазах простаков. «И тут-то он явился! И чуть не забрал всех в Азкабан!» — прозвучало с умело утрированных слов Отто. А Людо, который очень любил быть в центре внимания поддерживал эту теорию, но добавлял, что только он может справиться с этим «монстром». Я долго смеялась, узнав от старшего Бэгмена, что младший откупился за него билетами на Чемпионат.       Холод заставил меня выкинуть из головы все эти мысли и найти решение, а точнее — тепло. Сейчас мне казалось нереальным пересилить себя и попросить у Флёр временно тёплой кофты. Очередных упреков моя голова не выдержит.       — Je me sens idiote.       « — Tu peux pas être aussi bête, Silin », — мысленно вела диалог за подругу. И отвечала, что ещё как могу, когда хочу. И это не ее дело. Хочу и буду глупой!        Да уж, отменное решение и конструктивный диалог.       И вдруг я увидела Бэгмена!       — Monsieur Bee! — я подбежала: он был неподалёку от места, где остановилась наша академия. Возле леса и собирался было улететь, но подождал меня. Из-под тонкой мантии я достала конверт, в котором было письмо и свежий снимок, сделанный поллароидом. Я хотела отправить весточку от себя Отто. Написала в письме, что добавила некоторого волшебства в современный маггловский фотоаппарат, и теперь можно было в два раза быстрее получать живые изображения. И многие другие детали прибытия. Письмо отцу было куда более скудным. Голые факты.       — Силина? Как тебе приём в Хогвартсе? Впечатляет?! Да?! Мы с твоим отцом учились здесь, шикарный замок! Ох, былые деньки. Сейчас бы быть учеником, а не вот это вот всё, — и он почему-то грустно похлопал по пустому карману брюк под мантией.       — Н-да-а, впечатляет — натянуто улыбнувшись, согласилась я. Не расстраивать же его? Конечно, Хогвартс по сравнению с Шармбатоном казался мне пастбищем дементоров. Никакого очарования. Рада, что все эти годы была ученицей цветущей французской академии.       — Стой! Только не говори мне, что ты участвуешь в турнире? Не смей бросать своё имя в Кубок! Меня слопает Дракон в виде твоего отца. Да и мы с братом не одобряем.       — Нет-нет, что вы, я не прохожу по возрасту. Да и куда мне? Я тут ради Флёр. Просто я решила, что вы могли бы передать Отто мой подарок? — придав себе наиболее невинный вид спросила, хлопая глазами.       — Деточка, если там одна из ваших штуковин... Боюсь, после последней проделки меня и с поста-то сместят. Ты меня этой улыбкой не проведёшь, — махнул он пальцем перед носом, щёлкнув слегка по нему, — Да и Барти Крауч зуб на меня точит. Прости, долька...       — Там ничего такого, просто снимок, — и две ручки, что синхронно пишут без ошибок, а если надо, то с ошибками. Промолчала я об этом. Гениально для тех, кто хочет помочь друзьям. Понимаю, таких задумок много, но я смогла настроить необходимое количество ошибок! Надо было доработать, как делать разный почерк и мне нужен был совет эксперта.       — Я сейчас лечу совершенно по другим делам, и, боюсь, что сова доставит письмо брату куда быстрее меня. Да и ревнует он тебя ко мне! Мы-то чаще нынче видеться будем, — отмазывался он изо всех сил. Едва я успела с ним согласиться, как он тут же вернул обратно втиснутый в руки конверт. И вскоре улетел, пока я не начала жаловаться на него.       «Совятня» Хогвартса была отдельной башней, и вход в неё находился снаружи — в виде крутой лестницы. Я взглянула на свои туфли и этот крюк, но решила проигнорировать этот факт. Конечно, я осознавала все риски, но как-то малодушно возвращаться из-за неудобств. К своей радости и холоду, дойдя наверх, я сломала один каблук, а волшебная палочка осталась в карете. Что я заметила лишь на вершине «триумфа». Не знаю, было ли это частью дара или нет, но я ведь неспроста подметила всё? Упертая, глупая девица.       — Merde! Ques qe je fais?       Так-с, сначала письма, а потом подумаю.       POV GEORGE WEASLEY       — Слушай, если твоя цель — получить в качестве сувенира лапку совы, то ты всё правильно делаешь. Затягивай ленту, не жалея сил, — я выскочил неожиданно перед ней. Не сказать, что старался напугать, но она вскрикнула и шарахнулась от меня.       Да так, что упала в объятия стоявшего позади Фреда. А этот парень обладал молниеносной реакцией и бешеной харизмой. И я безоговорочно уверен: его руки лежали на запланированном месте даже в такой ситуации. Конечно, мое лицо искривилось в недовольное, вопросительное, но я тут же взял контроль над собой. По лицу братца сразу понял, к чему клонит этот сюжет. Не стоило ему едва касаться чуть выше талии. Мало ли…       На секунду он заострил внимание на письме девчонки, что она немного скомкала в пылу неожиданностей. Отчего мне самому стало любопытно. Что там?       — Мадемуазель, падения на доверии у нас проходят каждые выходные в гостиной Гриффиндора. Приглашаю кинуться в мои объятья с большим комфортом у камина. Конечно, таких приятных я ещё не встречал, но... — Фордж далеко не торопился помочь ей встать, придерживая от полного фиаско, смотря на неё сверху вниз. Шармбатонка менялась в цвете лица за секунды. Отчего я протянул ей руку. На что она вскочила, раздраженно и неловко ударила по моей руке и оттолкнула Фреда.       — ÇA VA PAS?! Dites-moi, qu’attendez-vous de moi?        Почему-то в ту же секунду она вздрогнула, оглядев наши лица. Ещё ни разу эффект близнецов не вызывал столько странных эмоций на лице. Но она резко развернулась и быстро отправила свои письма в полёт.       — Э-э... — впервые мы с братом переглянулись в недоумении, странным образом пытаясь вести переговоры с помощью взглядов. — Ты не говоришь по-английски? Разве участники не должны хоть что-то понимать?       — Je ne vous comprends pas et je parle pas anglais. Je suis désolé.       Быстро зашагав к лестнице, эта неуклюжая чудачка с милым голосом снова рухнула прямо у лестницы. Еще один шаг — и она покатилась бы вниз по каменному склону!       Я любил и ненавидел Фредди за его выходки. Они всегда были равны тому, на что я не осмеливался, но хотел. Сдерживался, ибо разбираться с последствиями приходилось мне. Брата иногда заносило, и он становился безумен в своих порывах. Ожидать можно было чего угодно.       Поддерживать и сдерживать в любых его стратегиях было частью моей жизни. Но сердце склонялось ко второму факту. Сейчас мне хотелось, чтобы он меньше трогал мою цель.       POV FRED WEASLEY        Да-а, придётся попотеть с таким языковым барьером. Но, может, это и к лучшему? Придётся Джорджу поменять взгляды, ибо письмо, адресованное Бэгмену, меня осенило. Нужно и можно комбинировать спор и долг за ставки. Это наилучший путь к кошельку Людо! К нашим честно выигранным деньгам.       Когда француженка чуть не свалилась с лестницы, я нагнулся и тут же подхватил ее на руки. Она что-то лепетала быстро-быстро на французском, но бестолку. Разве я отпущу такой подарок судьбы? Девочка моя, нам нужно установить контакт, и раз нас ждут языковые трудности... Хотя с языком у меня все в порядке во всех смыслах этого слова. Нет времени ждать, необходимо пускать в ход руки. Девушка была не тяжелой, но то, как она брыкалась, заставило меня оценить ситуацию так: если из романтичного положения не закину ее себе на плечо — жди нас беда. Свалимся оба!       Ну и что вы хотели? Я так и сделал. Не то чтобы пытался облапать со всех приятных сторон. Но что вышло, то вышло. Легче мило извиняться себе в плюс, чем бездействовать вовсе. Один удачно-сильный толчок ногой в рёбра — и я наигранно свалился с ней на последней ступеньке. Брат, наверное, закатывает глаза и ухмыляется. Но по доброму-ли? Добычу-то я переоформил, Джорджи точно поймёт.       К слову, я смог удачно достать несколько придуманных нами липучек и зацепить между нами, пока мы перевернулись пару раз. Мы с братом оделись в осенние куртки, и сделать это было не трудно. Столько карманов не должно пропадать зря.       В итоге я задавил это синее бунтарское пятно под собой и слушал мелодичные взвизги. «Отлично чирикаешь, милочка», — подумал я. И чтобы не делать ей больно, расставил руки по бокам от головы. Мои волосы спадали буквально в миллиметрах от неё, и я охотно вглядывался в эти большие серые глаза, вздернутый нос и упрямые губы. Девушка была весьма милой. Делакур производила, конечно, больший эффект, контрастный, но и эта была совсем не простенькой. Да, Анджелина, возможно, статнее, но что-то было подо мной очаровательно возмущенное. Сгусток энергии. В целом я решил, что не против перемены выбора на таком расстоянии.        — Пардонте, — вымолвил натянуто, виновато и попытался показать ей липучку между оборкой ее синей мантии и моей курткой, своими глазами и подбородком. Как последний дурак. Ее маленькие руки упирались мне в грудь, и я надеялся, что она дольше провозится с этим разделением нас, чтобы яснее запомнить аромат и большие глаза. Но неожиданно меня вытянул за шкирку Джорджи. Кажется, я испортил парню настроение. И он тут же рывком помог встать и ей.       Клянусь всем волшебством Мерлина, я не успел ни о чем подумать, и это случилось машинально. С Дредом мы стояли фактически в ряд, и она громко дала пощечину. Только не мне. Я уклонился по инерции. И подохренел, даже в сумерках и тусклом свете люмоса в руках брата заметно красовались следы на его лице. Очаровательно.       И она умчалась прочь, а брат пропетлял быстро за ней.       POV SILINA       — Oh mon Dieu! Merde! Je suis désolé! Très très désolé! — убегая от двух идиотов, я на необоснованный черт, извинялась на французском, не оборачиваясь. Испугалась не на шутку. По многим пунктам.       — Стой! Подожди, — и он схватил меня за руку. Аккуратно, но крепко. Я удивлённо взглянула на свою руку в его огромной ладони! Последние годы в Шармбатоне я успешно и беспощадно пресекала любые попытки парней прикоснуться ко мне. От чего меня считали стальной внутри, а внешне таковой была Флёр. А здесь за один вечер не оставили ни одной части тела, которую нагло не облапали бы. Я была дико зла! И, конечно, с другой стороны, мне было стыдно, но разве не сами виноваты? Играть дурочку, не знающую языка, показалось мне наилучшим способом побега от рыжих ужастиков. Но не тут-то было! Кажется, Отто местами и не шутил. Я остановилась лишь потому, что второй из них действительно по-человечески не заслужил этого удара. Или потому что испугалась того, что почувствовала от всего этого. Чужое тепло болезненно подсасывало под ложечкой.       — Как тебя зовут? — я играла свою роль до конца, надеясь, что это закончится, и сделала непонимающий вид. — Ну, меня зовут Джордж, а вон того — Фред.        Парень явно паясничал, излишне объясняя руками, что именно он хочет узнать. Тем не менее этот Джордж казался немного адекватнее. И даже не злится на меня? Добрые глаза, в отличие от двух хмурых идентичных пар позади него оценивающих меня беспрерывно.        В миллиметре от себя, когда волосы его брата касались моего лица, мне подумалось, что у меня должна случится немедленно аллергия или остановка сердца. Эти глаза были полны безумия хищного оттенка. От прикосновения к рыжим длинным, черт его возьми, волосам я чуть дар речи не потеряла! Все еще щекочет мою кожу. «К чему вы носите такие прически? Идиоты. Что за странная мода?! Быстрее беги отсюда», — подумала я. Сделала вид, что внимательно наблюдаю, как он указывает на себя и брата, называя имена.       — D’accord. Je m'appelle Silina. Enchanté! — выдавила из себя саркастично последнее. Понимают или нет — неважно, но настроение мое нелояльное они точно отметили.       POV GEORGE WEASLEY       Кое-как виновато помахав уходящей спине, я вернулся к Фреду.       — Ну и что это было?       — А ты не видел, кому она отправляла письмо? Бэгмену. Брат, так и быть, оставляю на тебя красотку Флёр, а эту мадемуазель мне надо раскусить самому. Два в одном. Вернём деньги, может, быстрее. Ну, и как зовут наш трофей?       — Да иди ты, передумал он… Силина, вроде, Силина. Посмотрим, — с усмешкой выдавил я. Не то чтобы Силина была особенной. Вовсе нет. Особенным был мой брат. Иногда меня бесил Фред тем, что он хочет всегда тоже, что и я. Ну или я — тоже, что и он. Пока не разобрался. Поэтому мы дурачились до самой кровати в спальнях Хогвартса и смеялись, в подробностях обсуждая эту ситуацию.        Проведя рукой по щеке, я улыбнулся. И мы уснули довольные, хотя не отправили ни одного письма.