Thestrality

      POV SILINA       Так.       Всё!       Хватит с меня.       Хватит врать самой себе, уже, может? Все мои глупые оправдания и отговорки... Попытка убедить собственное сознание, что я ничего не чувствую? Совсем не чувствую, держа за руку этого шумного и весьма недурного парня? Дура. Признайся.       Признаю…       Каждое прикосновение к братьям Уизли было для меня пропитано всплеском нездорового, глупого адреналина.       Теперь я еще больше верила про любовь вампиров именно к человеческой крови. А иначе как это объяснить? Почему прикосновение "ужастиков" моего детства оставили на мне пряный вкус ?       Это всё запреты. Это мысленные блоки кружат твою голову и заставляют думать о «себе» как о самом желанном в твоей жизни. Merde бы тебя побрал, Отто Бэгмен! Уизли ничем не отличались от остальных! Такая же кожа. Такая же кровь. Только человеческая вкуснее, не так ли? И сводит с ума.       Без предупреждения они завели меня в тупик вопросов с той злополучной пятницы. Что за сбой с ясновидением? Или дар отчётливо намекает, что они не могут иметь ко мне никакого отношения? Как это? Теперь мне было занятно не только искать разницу между ними, в каждой детали, но и хотелось усложнить задачу, разобравшись в их сущности до клеток. Понять, что не так: со мной или с ними? Такие похожие и такие разные, чем-то напоминающие механизмы часов. Возможно, это совершенно поверхностно, но один тип — чисто механический, а другой —автоматический, которому не нужно никого ждать, чтобы завестись. Однозначно тип. Но надежные ли они? Стоит ли им доверять?       Стоит ли идти на поводу юности?       Ведь даже в настоящую симпатию я уже едва ли верила. Обрезала, отрывала от сердца, убеждала саму себя, что меня вот это всё ваше юношеское не касается. И крутила мысленно палец у виска. Какие гормоны? В пятой точке ваши гормоны, а я не такая. Я особенная. И влюблена в свои эксперименты с магией. Какие свидания? Какие мальчики? Какая симпатия? Что уж говорить о любви?       Только вот эта стена самообмана рухнула под первой легкой осадой, идентичной, я бы добавила, двойной.       Мой дар и выстроил стену, показывая разбитые сердца сплошь и рядом. Верность собственным чувствам оказалась редким даром, похлеще моей способности видеть будущее. Мой третий глаз, решивший уведомлять меня о тех, кто разбивает сердца заблаговременно, наводил ужас, тотальный ужас безответственности.       Неужели в юности никто не способен различить настоящие чувства? Или мы так легкомысленны нарочно?       Учитывая, насколько сильно я была обычной девчонкой, которая хочет влюбиться и быть любимой, подобно каждому в моем возрасте, мне весьма тяжело давалась роль недотроги, особенно перед Флер. Пойми она мою заинтересованность в мужской части «света» хоть на миг, то искала бы безоговорочно и безостановочно выход. Только вот именно этой суеты и мороки я не вынесу.       А, скорее всего, я не хочу в череде попыток разобраться в себе увидеть маму. Это было больно и неоправданно. А мой дар неясен и непредсказуем.       Но, кажется, я справлялась на сто баллов, ведь Делакур почти что верила в мою фригидность. И даже обещала найти в древних книгах вейл контрзаклятие. Я улыбалась на это, она дулась, а ее палочка искрилась в такие моменты. В итоге мне пришлось ломаться и ставить хотя бы оценки по красоте ее ухажеров по десятибальной шкале. Этого было уже более чем достаточно для поддержания диалога с подругой и ее довольства. И, кажется, если бы не эта пятница, то желания сдвинуться с намеченного пути и не возникло вовсе. Мне не хотелось быть в списке разбитых — лучше уж, как настоящая француженка, быть той, кто разбивает. Но это тоже не совсем мое. Поэтому я, казалось бы, решила отсидеться лет до тридцати и в своем девственношачьем возрасте начать какие-либо отношения. В тот самый момент, когда страх печальных романов безоговорочно проиграет страху одиночества.       Меня уже тошнило. Весь этот фарс осознанности — побочный продукт дара. Ускоренный опыт жизни, через чужие чертежи, промахи... Еще чуть-чуть — и мне начало казаться, что я все понимаю. Какой там? Тьма тьмущая. Ничего не ясно. Всё изнапуталось.       Предательство, подлость — это жизненные этапы, а не то, что хочется видеть в первое объятие с ухажером. И страшно думать, что могу увидеть дальше — во время поцелуя: нелепые и болезненные отрывки чужих жизней или еще не состоявшейся своей. Какому принципу я следую?       Бегать от жизни, пока она не возьмёт меня в плен?       Силина, перестань трястись! Ты вынуждена делать выводы, которые постепенно вылепляют из тебя взрослого человека.        Мой дар измучил меня размышлениями. Когда ты видишь много чужой боли и становишься невольным свидетелем их переживаний, тебе вдруг становится важно скорее стать взрослой и решить эти проблемы.       С этими Уизли я вдруг осознала, насколько глупым было моё «взрослое» решение — не трогать никого, чтобы избежать неотвратимого будущего.       И что же такое взрослый? Давай, отвечай себе, глупая голова. Тот, кто намеренно избегает повторения боли? И ответственно решает не допустить развития плохого конца? Вновь?       И тут до меня дошел весь ужас.       Большинство взрослых так и делали, так и не повзрослев. И вся их тактика складывалась в простые числа. "Не допустить повторения ошибок?" Мало кто в действительности понимал, что делать, и называл побег от реальности взрослением.       Чушь. Чушь ведь?       Потому что сейчас, смотря на руку Фреда Уизли, за которым я столь послушно следовала, как никогда ранее, меня отпустило.        Этот навязчивый страх, что все пойдет не так и мне будет обязательно больно, заставлял меня жить в этой петле бесконечно, ожидать эту «петлю» на шее. Оказалось, что я и есть та, кто создавал ее этим ожиданием.       Впервые я была благодарна наглости со стороны. Ведь счастливая случайность заставила меня понять, что мой страх был неоправдан. Повзрослеть немного — правильнее. Никаких видений. Свобода. Ну а если вернутся — это спокойствие внутри говорит мне, что оно того стоило.       Меня отпустило оттого, что я была готова довериться.       Зациклишься – и в следующую минуту найдёшь себя жертвой. Поэтому я и не трогала никого больше года, и ранее в лишний раз никого не трогала по инерции. И жила в этих псевдовзрослых, осознанных решениях.        А потом меня окатили «человеческой кровью» в хэллоуинскую ночь. Меня накрыли бессовестные руки Уизли — насмешливо, шумно и так весело, как противоположно и грустно, учитывая, как к такому относилась. По всему телу и до краев в мыслях. Я не могу сказать, что кем-то очарована из близнецов. Они симпатичные. Конечно, стоит опасаться одного из них больше другого. Но я в восторге от того, что они мне дали, хоть и неосознанно. Это чистейший эликсир счастья, когда голова и душа на одной волне. И ты перестаешь бежать от неминуемой боли.       И любопытным оставалось лишь одно: сколько еще осталось спокойных прикосновений к братьям? С остальными — также? Неважно. Даже если это и так, я рада вырваться из собственного плена.       Но это вовсе не значит, что я буду спокойно позволять заправить мне волосы Фреду Уизли. Что за вольности, парень? Ты слишком шустрый.       Конечно, пора попробовать себя новую. Узнать, кто я есть, но эхо Отто в голове даже пахло этим несносным стариком. И мне искренне не хотелось связываться с семейством Уизли из-за детской травмы. Назовём это так? Смешно, конечно. Это не серьезный страх. Пододжите-ка… Опять? Не дар, так увлечения? Не страх, так другой блок? Пора ломать все преграды. В общем, будь что будет. Иначе я застряну в одном и том же дне. Настал момент спрыгнуть с этой крыши сейчас, главное – не насмерть. Куда это мы идём, и в самом деле?        Заприметив метла, я все поняла. И, клянусь Фламелем, уверена, что тут отчисляют за подобные шалости, как и у нас. Так вот вы какие, Уизли?       Неловко шагнула вперед, чтобы оценить высоту, с которой собиралась разбить свои страхи. Но держалась невинной и наивной, как Брижит Бардо в романтических комедиях. Так я определено сломаю эту комедию предрешенности намного быстрее. Однако…       Мерлинова борода! Зачем я только надела юбку?