Obsessed. With. Each. Other.

Иногда лишь смех Дазая.. Он настолько заразителен.. Особенно, когда они возвращаются с успешной совместной миссии, Дазай сидит задрав ногу на кожаное сидение автомобиля, всё ещё не выпуская пистолета из руки. Он держит его приложив основанием магазина к своему лбу, а плечи его слегка подрагивают (Чуя замечает боковым зрением, пока управляет автомобилем), подрагивают, так как он смеется. Это не более чем адреналин в крови, и Чуя это знает, поэтому непроизвольно улыбается следом. Это же чертовски весело — стирать за ночь целые организации с лица земли. Это же Двойной чёрный. Чуя разгоняет автомобиль, чтобы скорее вернуться уже в штаб. Время ночное, дороги свободны, но фокус Чуи переключается с серого полотна на тёплое дыхание на его щеке. Обернувшись на напарника, он успевает лишь заметить мимолётное сверкание незабинтованного глаза, когда чужие губы впиваются в его, настырно и требовательно. Почему Дазай целуется так фантастически? А.. ну да, в последнее время они довольно часто этим занимаются, но сейчас они к чёрту разобьются. Пьянящий поцелуй, чтобы разорвать который нужно приложить невообразимую силу воли, но Накахара справляется, отворачиваясь к дороге и выравнивания автомобиль по полосе. За какие-то доли секунд на его нижней губе уже образовался кровавый подтёк. Дазай кусается, но никто ему этого и не запрещал. Как же хочется ощутить его сейчас в своих руках, вот зараза. Сворачивая с магистрали просто куда-то, чтобы бросить машину на обочине, Чуя сразу выходит из неё, чтобы открыть Дазаю дверь и вытащить его оттуда за уже протянутые в ожидании худые руки. Задрав голову, Дазай позволяет Чуе прижать себя к автомобилю, требуя тем самым делать с собой что угодно, лишь бы поскорее выпустить этот пар, лишь бы скорее ощутить Чую каждой клеточкой своего существа. Как и всегда, Накахара злобно вгрызается в бинты на тонкой шее, что не дают ему украсить нежную кожу багровыми пятнами засосов. Его руки уже без перчаток нещадно сжимают ягодицы напарника, лишь сильнее провоцируя возбуждение обоих. И когда их губы нашли друг друга, Чуя поставил коленку между ног Дазая, позволяя тому об неё потираться и постанывать в поцелуй, Чуе это нравится, ему это настолько нравится… Когда они целуются, и их языки не то, что переплетаются, а словно борются за главенство во рту другого, это до мурашек головокружительно, поэтому Дазай надеется лишь на заземляющий вес напарника и твердый корпус машины за своей спиной, ведь ноги его подкашиваются. Но сколько можно, эта пытка уже давно не сладкая, поэтому Дазай разрывает поцелуй, чтобы перебраться губами на мочку уха Чуи и нежно её посасывать, пока тонкими пальцами вплетается в медные волосы и оттягивает их сильно. Есть ли у Чуи кинк на боль, Дазай не интересовался, но это единственный знакомый ему способ показать, что он должен получить то, чего безумно желает. А именно: Чую внутри себя. Ведь тот настолько горячий. Абсолютно везде. А Дазаю, ему холодно. Достав из кармана брюк презерватив, Чуя зажимает его зубами, пока пытается стянуть с себя все слои аутфита, при этом не спуская с Дазая своего «помешанного» взгляда. Взгляда, говорящего лишь об обладании и принадлежности. Дазай отвечает на этот взгляд, смотря с вызовом и не моргая. Но это уже давно перестало быть «игрой в слабо». Разобравшись с молнией на своей ширинке, Чуя быстро избавился от ремня на брюках Дазая. переводя обе руки тому на талию и разворачивая лицом к машине. Что Дазай мог бы сделать и сам, но не хотел. Огладив обнажённые ягодицы напарника теплой ладонью, Чуя смазал свои пальцы и прижал их подушечками к отверстию, заставляя все тело Дазая завибрировать. Закусив губу и в нетерпении дыша очень шумно, Чуя протолкнул внутрь смазанного кольца мышц один палец, осторожно и не торопясь. Это не будет долгой растяжкой, в конце концов они не в постели, а вообще чёрт знает где, в кустах. Но и не в первый раз. Погружая в Дазая палец, Чуя мог лишь наслаждаться идеальным скольжением и тем, как поддавался Дазай, раскрываясь, подавая при этом задницу назад. Эрекция Чуи становилась до боли некомфортной, тем не менее он добавил второй палец к первому, усиливая растяжку, водя кистью чуть быстрее, разводя пальцы в сторону и срывая с уст напарника недовольный хнык. Это ведь всего лишь пальцы, в конце концов. Интересно, станет ли Дазай когда-либо менее требовательным? Когда погружал между эластичными мышцами уже три пальца, Чуя разорвал упаковку презерватива, и, управляясь одной рукой, его на себе раскатал. Предэякулят с члена Дазая стекал по его эрекции, от того, что он чувствовал себя заполненным, но это ещё не максимум, который ожидает его через какие-то секунды. — Эй, — шёпот Чуи в самое ухо с таким сильным придыханием заставил Дазая завибрировать всем телом вновь. — Ты готов? — Ах-хах, — «отличный то ли стон, то ли смех». — Думал, воп..росы опусти-ммм, Чуя — Никогда. — Я… я был готов ещё в машине. Чиибии.. Поставив ладонь на спину Дазая, покрытую белой рубашкой, Чуя провёл скользкой головкой, покрытой тонким латексом и щедрым слоем лубриканта, между мягкими ягодицами, задевая проход и затем упираясь в него. Слегла толкаясь бёдрами вперёд, он позволил мышцам раскрыться под его давлением, очень медленно входя внутрь на всю длину, давая возможность Дазаю принять его в себя полностью. Не торопясь. Дазай вздохнул, прикрыв глаза от блаженства. Ведь иначе это и не назвать. Когда Чуя внутри, когда растяжка настолько сильная, что тело перестаёт слушаться и само непроизвольно начинает двигаться, ища трения — это самый настоящий, неподдельный кайф. Упираясь ладонями в стекло автомобиля, Дазай подался назад, дожидаясь, пока Чуя выведет из него член наполовину и вновь войдёт внутрь, и тогда они поймают нужный ритм, идеальную гармонию движений. Дазай очень быстро превращается в стонущее нечто, ищущее высвобождения. Сильные руки Чуи, сжимающие его талию, не дают и с места сдвинуться, пока Накахара проникает под идеальным углом, скользя и давя на простату, вперёд и назад, быстро и ещё быстрее, пока Дазай не начинает хныкать. «Да господи», — Чуя очень старается, он, блин, вкладывает в этот трах себя самого без остатка, как будто способен оставить Дазая без оргазма. Но это вообще… как? «Ну Чуя, пожалуйста, скорее» «Вообще-то чем дольше секс, тем лучше, ты не знал?» Заполняя округу шлепками и громкими вздохами (Дазая), Чуя ощущает жар, растекающийся по всему его телу от того, как ему хорошо сейчас. Слишком хорошо и лучше, чем приятно — внутри Дазая очень тепло, узко, он так сильно на нём сжимается, до потери рассудка. Оргазм приблизится и взорвётся фейерверком, это неизбежно — скоро Дазай вскрикнет в слезах от сверхстимуляции. Замечая, что Дазай перестал сам насаживаться и полностью отдался его действиям, Чуя резче тянет его на свой пах, погружаясь в быстром ритме, поджимая пальцы ног в ботинках, какого… Вообще, это, наверное, возможно, что заниматься сексом с человеком, которого настолько ненавидишь, это настолько охуенно. Это лучшее. — Ты.. ты л.. ты лучший…! Падая головой на спину Дазая, Чуя кончил настолько внезапно, надеясь лишь, что Дазай тоже успел- Но, судя по тому, как тот замолк, пока пульсирует мышцами на твердом члене в себе, всё… всё в порядке. Голова, похоже, совсем плывёт после сильного оргазма, ибо пока Чуя выводил из Дазая свою плоть, он думал лишь «господи, Дазай», «какой же он», «какой он»… Дазай же стоял не шевелясь, пока не ощутил, как напарник острожно и внимательно поднимает его бельё и затем брюки и медленно разворачивает его на себя. Дазаю, конечно, сразу же перехотелось и в штаб ехать, и что-либо делать, да и в целом думать, ведь, пресвятые небеса, он в блаженном состоянии сейч- Но не успел он довести свою мысль до конца, как оказался в самых крепких объятиях на свете. И всё, что ему оставалось — это на объятие ответить. Что на Чую нашло? Дазай уже знал ответ на это вопрос. Ведь он чувствовал к Чуе то же самое. И уже очень давно.