- Что у тебя за душой?

Наконец отгремел бал, Маргарита была награждена возвращением любовника, а Мастеру из пепла восстановили его рукопись. Влюблённых вернули в их небольшую коморку в подвале какого-то дома, наградив на золотом впридачу. Свита же продолжала отмечать. Теперь праздновали успешное окончание бала. Торжество выдалось на славу. Реки алкоголя, явства, нагая Маргарита... Всё прошло как по маслу. - Это ли не повод выпить? - Бегемот не удручал себя и всех какими-то длинными тостами. За столом не хватало только Геллы. Та вместе с Воландом сразу после вечера удалилась в его спальню со свежеприготовленной смесью. Вино, шампанское, коньяк, - всё, что успели унести с бала, было на столе. Они особо и не говорили, в основном пили. Но изредка всё же обсуждали гостей. - Фагот, окажи мессиру услугу, его колено всё ещё ноет, - нагая Гелла вышла из спальни, - я тоже хочу устроить себе выходной. Меня уже заждались на шабаше. - Нет проблем, любезнейшая, - мужчина поднялся и, галатно откланявшись Бегемоту и Азазелло, под смешки тех скрылся за дверьми комнаты. - Мессир, - вежливо постучавшись, он зашёл, закрывая за собой дверь, - позвольте мне сегодня заменить Геллу, - мужчина согнулся в почтительном поклоне. Воланд сидел на краю кровати, держа миску с серой субстанцией в руке. - Не стоит, - кажется, он даже улыбнулся, - я в состоянии о себе позаботиться сам. Отдохни с другими, ты много работал. - Мне совсем не трудно, мессир. - В таком случае я не буду настаивать, - Воланд взглядом указал на место возле своих ног. И рыцарь печали был готов поклясться, за эти властные нотки в голосе, за движения, отражающие превосходство, он мог отдать душу... Он в общем-то это и сделал. Подойдя ближе, мужчина для удобства опустился на колени. Зачерпнув руками грязно-серую субстанцию, он начал втирать её в больной сустав, осторожно массируя травмированное место. - Опять колдуешь, Фагот? - дъявол чувствовал магию, направленную на него. - Лишь немного, мессир, - преданные голубые глаза виновато смотрели снизу. - Я хочу вам помочь, прошу, не запрещайте мне. - Делай что хочешь, - после бала Воланд всегда добрел и позволял больше обычного. - Но знай, что в этом нет необходимости. Само пройдёт через пару веков. Брюнет упорно продолжил колдовать под снисходительный выдох Сатаны. - Ты бы лучше свои колени поберег... Хоть бы подушку себе сообразил, - дьявол даже с неким сожалением смотрел на то, как верный слуга, согнушвись в три погибели, растирал ему больной сустав. - Мне вполне удобно, мессир, - мужчина, кажется, смутился такой заботе и как-то неловко склонил голову ниже. - Как вам бал, мессир? - он быстро перевёл тему. - Недурно... Очень даже недурно... - высшая похвала! Дьявол никогда не говорил "хорошо" или "прекрасно". Обычно градация начиналась фразой "скучно" и заканчивалось как раз чем-то вроде "неплохо". Однажды лишь услышав от Воланда "тошно", свита больше года ходила, повесив головы. Вся четверка пыталась угодить дьяволу. - Я очень рад, мессир, - он искренне улыбнулся, надеясь, что всё же смог выделиться среди всех на балу. Он взял на себя большее количество работы. Бегемот плавал в коньяке, Азазелло лишь отдал Маргарите мазь... Гелла... Та и вовсе подготовкой к балу особо не занималась. Фагот делал всё сам, чтобы чаще иметь возможность заходить к Воланду, уточняя какие-то детали и пожелания. Рыцарю нравилось всё: и когда его отчитывали, и когда хвалили. Доброе слово и кошке приятно, а вот нагоняй радовал возможностью зайти в покои дьявола ещё раз. Удивительно, но Фагот был рядом с Воландом спокойным и тихим. В присутствие же остальной свиты он иногда тягался с Бегемотом по уровню беспредела. Они были вдвоём в небольшой комнате и наслаждались возникшей тишиной. После громкого, шумного, развратного праздника она была раем для ушей и головы. Однако Сатана внимательно наблюдал за слугой. Порой тревожно бегающие глаза, лёгкий румянец на щеках - все это не давало ему покоя. - Фагот... - прокатывая на языке имя преспешника, позвал дьявол, - Что же ты скрываешь от меня, Фагот? - сказал он будто в пустоту. Тот замер на секунду, но, опомнившись, продолжил втирать мазь в колено. - Ничего, мессир, - сердце пропустило глухой удар. Никак он не привыкнет, что здесь, на Земле, он в теле человека, а значит и чувствует все то, что чувствует обычный человек. В том числе и ложь, сказанную им же. - От Вас мне нечего утаивать. Вы знаете, я верен и предан Вам, вот уже больше десяти веков. Зачем же мне скрывать что-то? - пытаясь сохранить невозмутимость продолжил маг. - Однако, Фагот, - Сатана выделил имя и сделал небольшую паузу, - ты что-то мне недоговариваешь. Тот, продолжая растирать колено, отвёл взгляд. Скрывать и недоговаривать действительно было что. - Я не рассказываю Вам, мессир, лишь о совсем очевидных вещах. Вот, например, я сейчас во фраке и полюбившемся пенсне с трещиной. Но вы это видите. Зачем же говорить об этом? - Да? Но ведь ты знаешь, что каждый вечер на протяжении уже нескольких веков я пью одно и то же вино и слушаю одну и ту же мелодию, которую ты, Фагот, мне и играешь на фортепьяно. Несмотря на это, ты ежедневно спрашиваешь меня, что мне налить, и что сыграть. - Но ведь Ваши предпочтения могли измениться. Вы не всегда слушали Штрауса, как и не всегда пили французское вино. Хотя бы потому, что появились они относительно недавно. - То же я могу сказать и про твой фрак. До бала ты был в клетчатом костюме. - Я Вас не понимаю, мессир, - мягко улыбнулся рыцарь. Сатана взял слугу за подбородок и заставил посмотреть на себя. - Я тоже тебя не понимаю, Фагот. Я могу залезть к тебе в душу и узнать все ответы на свои вопросы. - Его глаза сделалилсь ярче, налились красным, кровавым цветом. - Но не делаю этого, хотя бы потому, что, доверяю твоей верной службе и твоему страху предо мной. Дьявол откинулся назад на руки, глаза его вернулись в прежнее состояние. - Ответь мне: что скрывается у тебя за душой? Почему робеешь так рядом со мной? Почему глаза стыдливо отводишь? Почему иногда теряешься, не в силах подобрать слов? Мне ли не знать, как ты болтлив с людьми... Руки рыцаря задрожали от страха. Казалось, это - конец. Зачем его вынуждают говорить то, что он так старательно пытается скрыть? - У меня нет ни души, ни тела. Они всецело принадлежат Вам, мессир... - Ты уходишь от ответа. Опять, - с сожалением Воланд посмотрел в голубые глаза. Слугу охватила паника. Давно он такого не испытывал. Мужчина понимал, что вот-вот его секрет, который он охранял как жемчужину, самую дорогую своему сердцу, раскроется. Что тот пласт доверия, который он смог построить с самим дьяволом канет в небытие, как Берлиоз. А вместе с ним и сам рыцарь печали. Он успел смириться с этой мыслью, но не успел попрощаться с тем, что чувствовал. - Прошу, мессир, не заставляйте меня... - он взглянул как тогда, когда Воланд лишал его жизни. Жалко, просяще, с сожалением за все свои грехи. Дьявол молчал, но видно было, как он напрягся. - Могу я сделать одну лишь вещь, прежде чем отдам себя на ваш суд, мессир? - он убрал ладони с чужого колена, не имея больше права свободно касаться дьявола. - Какую? - Я... Не могу сказать. Мужчина смерил его долгим взглядом и молча кивнул, давая свое согласие. Брюнет поднялся с колен и сел рядом на кровать. Дрожащими руками, он закатал рукав ночной сорочки своего господина и невесомо прикоснулся губами к плечу, задержавшись явно дольше положенного. - Простите мне мою дерзость, мессир, - щеки вспыхнули красным, Фагот смиренно поднялся с кровати и встал рядом, убрав руки за спину. - И что это значит? - Я вас люблю, - почти зажмуренные глаза, смотрели куда угодно, только не на мужчину. - Я думал, что не смогу более испытать этого светлого чувства, но как же сильно я ошибался... - Любовь вовсе не светлое чувство, - перебил Воланд. Казалось, он ещё больше хотел пристыдить слугу. - Похоть, и та не так страшна, как любовь. Любовь сносит голову, заставляет забыться. Только поистине сильные люди могут вынести такое испытание... - Как Маргарита, мессир? - рыцарь грустно смотрел в пол. Ему так далеко до этой сильной и гордой женщины! Воланд сегодня сделал для неё всё... Наверное, даже она нравится ему больше, чем он сам. - Да, как Маргарита... Ты знаешь, Фагот, я не считаю даже себя способным вынести это испытание... Слуга, окончательно убедившись, что его обвиняют в чём-то постыдном, низшем и мерзком, ответил: - Но я в вас просто влюблен, мессир. У меня нет грязных и недостойных мыслей. Я буду рад просто служить Вам и дальше. Подавать вино и играть Штрауса... - Разве это любовь? Неужели бывший Казанова забыл, как она выглядит на самом деле? Фагот окончательно запутался... Его мессир ему не верит? Или считает, что слуга требует слишком многого? - Я... Я ранее, при жизни, сражался за сердца милых дам, но ныне... Я не хочу сам оберегать любовь, я впервые хочу, чтобы оберегали меня. Извините, это самолюбие... - Это нормально, - перебил его дъявол, - это нормально любить и хотеть получать взаимность. - Я ничего не хочу и не требую, я вас лишь об одном прошу, не отрекайтесь от меня, - он упал на колени. - Я готов на самую грязную работу, только затем, чтобы иметь возможность Вас видеть... Умоляю вас, мессир... Фагот, казалось, был вот-вот готов разрыдаться. Всегда придирчивый, теперь ему было плевать на фрак и пыль, скопившуюся на полу. - Ты меня не понял... Я не смог бы пережить в одиночку любовь... Ах, если бы была у меня такая же Марго, как у того писателя... - картинно вздохнув, сказал дьявол. - Если Вы пожелаете, я найду Вам лучшую особу со всего земного шара... - он был готов отправиться на поиски в любое мгновение. Преданный слуга мечтал лишь об одном: чтобы его мессир был счастлив. Ах, как ему хотелось бы подавать с утра начищенную до блеска трость! Как бы хотелось иметь возможность прогуляться с ним вдвоём! Или совсем запретное... Подать завтрак в постель и остаться, не уходить за дверь... А может быть, даже разделить трапезу! - Фагот... Ты будешь моей Маргаритой? Фагот неверяще посмотрел на своего господина. Неужели... Неужели у него есть шанс сделать счастливым самого Сатану? Он страшно боялся понять всё неправильно... - Почему я весь вечер вынужден ждать и выпрашивать твои ответы? - Это такая честь для меня, мессир, - опомнился мужчина. - В таком случае, закпрепи свои слова, - дьявол протянул кисть слуге. Фагот, пытаясь скрыть всю радость и благоговение перед мессиром, вложил его руку в свою и поцеловал кисть. - Подумать только, а когда-то ты был настоящим Казанова среди юных леди... Воровал их сердца, и, развлекаясь в трактирах, обсуждал очередную твою мадам. Шутил по поводу и без... Что сделала с тобою служба мне? - усмехнулся дьявол. - Она меня счастливым сделала. Та жизнь мне осточертела, я ненавидел её и шутил, что молю бога о смерти, а дьявола о бессмертии... - Я помню... Невольно в память закрылись воспоминания, как после этих слов он явился в очередной трактир и при всех заставил будущего слугу встать на колени, извиняясь и моля о пощаде. Для всех он убил Фагота. Для Фагота он даровал бессмертие, о котором тот так просил... Как же вышло, что дъявол проглядел некогда зародившиеся чувства? - С тебя ящик водки, - потирая лапы, сказал кот. Азазелло недовольно цокнул. - Кто же знал, что даже дъявол может что-то чувствовать? - Да что ты?! - воскликнул кот, но тут же сбавил голос, - Антуан - такое имя ты брал себе в Греции, Антонио - так ты зовёшь себя в Италли, Антон - так ты представляешься в России. Неужели само имя тебе так по душе? Или... - Заткнись, - прошипел мужчина, - заткнись предшественник чебурека и варежек. - О, кажется, я попал в яблочко, потому что кто-то попал тебе в сердце, - промурлыкал Бегемот. Азазелло исчез, не желая продолжать этот разговор. - Вот оно как бывает, - рассуждал кот, бредя по улице. Он посчитал верным оставить тех наедине. - Даже дьявол способен любить. Любить хотя бы ту преданность и верность, которую он видит в Фаготе. Даже дьявол способен сделать счастливым чистое сердце. И почему люди полагаются на бога? - Полагаться на высшую силу сейчас не в моде, - сказал возникший из ниоткуда Азаззелло. Дальше шли в тишине. - И как давно? - Воланд наколдовал им бутылку замечательного вина. - Почти сразу, как оказался в вашей свите, мессир... Было непривычно сидеть рядом на кровати. Непривычно не подавать вино, а пить его вместе с Сатаной. - Это же с десяток веков... - ужаснулся дьявол, - любовь так болезненна, когда невзаимна, сколько же ты вытерпел... - Прошу, мессир, я не стою и грамма вашего сожаления. - Ты столько выстрадал... Но любовь не загнала тебя в угол, не повисла пеленой перед глазами. Я не увидел, не понял раньше... - продолжал удивляться Воланд. - Ты силён, сильнее чем я думал. Проси, что хочешь, Фагот. В эту ночь я исполню любое твоё. Если пожелаешь, то до утра я буду с тобой, буду твоим. - Нет, нет что Вы, не надо, - пролепетал смущенный слуга. Как же можно? Как можно заставить дъявола быть покорным себе? В голове витал рой мыслей. Что попросить? Может быть... Один поцелуй? Или объятия? А может, прогулку? Сегодня над Москвой поразительно красивая Луна. Но нет, не надо. Его мессир устал. - Позвольте мне лишь одно невинное касание. - Хорошо. Слуга робко губами коснулся чужой щеки. Короткая щетина слегка колола губы, но от этого брюнет получал какое-то свое особенное удовольствие. Напоследок он коснулся холодным носом тёплой щеки. И в этом было что-то такое домашнее. - Неужели ты желаешь только этого? Неужели столько веков мечтал ты только о поцелуях, Фагот? - Мы оба устали за сегодня, мессир... И это всё так неожиданно... Но если вы хотите, я буду не в силах отказать, - повисла тишина. Слуга, подумав, что от него ждут действий начал раздеваться, забыв о том, что может использовать магию. Он боялся не понравиться, не угодить... Сердце бешено стучало, а кровь в висках била со страшной силой. У Воланда больное колено, в какой же позе ему будет удобнее? А как стоит себя вести? Более развратно, чтобы показать, что он тоже хочет и ждёт или наоборот скромно, чтобы дать возможность дьяволу вести? А если он захочет, чтобы Фагот коснулся губами его в более интимных местах? Какой стыд... Покорный слуга совсем не натренирован! - Подожди, - чтобы увидеть и даже почувствовать вмиг возникшую панику, не обязательно было обладать сверхспособностями. - Ты ведь не хочешь сегодня. Не сейчас, да? - мужчина робко кивнул, от страха забыв как дышать. - Хорошо. Я просто подумал, что ты очень ждал... Сыграй мне что-нибудь, - он улыбнулся рыцарю и сам вернул его одежду. - Конечно... Фагот и сам находил покой в мерном перебирании клавиш. В складные звуках, и новом инструменте. Он не умел играть, но выучился... Выучился, ещё не обладая магией, чтобы радовать дъявола. Ему теперь уже не нужны ноты перед глазами. И сейчас... Столько эмоций, не выпустить которые казалось кощунством. - Мессир, вы позволите мне сыграть что-то на своё усмотрение? - Играй. Пальцы судорожно переходили с клавиши на клавишу, создавая какую-то тревожную, но счастливую мелодию. Обилие высоких звуков и почти ни одного низкого. Все они так гармонично переходили друг в друга, не скрывая, показывали, что на душе у мужчины. Бегемот и Азазелло, вернувшись в квартиру номер 50 на Большой Садовой 302 бис, только по новой, свежей мелодии поняли: они здесь сейчас лишние. - Пойдём, Азазелло, надо закончить все дела в городе. Сегодня уже покидаем Москву. Дадим им ещё пару часов побыть тут вместе. - У них же целая вечность впереди... - О, нет. Эти минуты будут ценнее всего, что произойдёт в будущем. Пусть наслаждаются ими.