Alain Souchon

Акааши с самого детства обучали только тому, как быть хорошим супругом. Кротким, образованным, способным поддержать любой разговор и удовлетворить альфу во всех возможных смыслах. А так как он был омегой благородных кровей, то обучение готовке и прочим мелочам жизни было любезно отодвинуто на самый задний план. Его расписание было забито по минутам с самого раннего детства. Обучение грамоте, танцы, этикет, верховая езда, а с определенного возраста ещё и довольно интимные уроки об ублажении альфы, от которых до сих пор щеки горят. Ни минуты личного времени, тем более, на неподобающие омеге занятия. Конечно Акааши задумывался над тем, чего хочет он сам, каким человеком хочет быть и чего достичь в жизни, но даже мысль о таком могла послужить поводом для наказания - омега рожден, чтобы вступить в выгодный отцу-альфе брак. Если же он не может это сделать по любой из возможных причин - этот омега ничего не стоит. И вот, ровно в семнадцатый день рождения Акааши, отец объявил о помолвке. Этот альфа был партнёром отца, следовательно, он и годился Кейджи в отцы. Тогда Кейджи, как его и учили, склонил голову перед альфой, принял условия этого союза. Омега в мире альф - просто разменная монета. Пышная свадьба с венчанием в церкви, банкет, на котором собрался чуть ли не весь Лондон, а после брачная ночь, которой Кейджи не пожелает никому. Альфа не интересовался ощущениями Акааши, наоборот, будто упивался его болью, ведь омеге должно быть больно в первый раз, так он доказывает, что чист и принадлежит своему супругу. Акааши в ту ночь хотелось верить, что это единственная боль, которую ему причинит супруг, что дальше все будет, как в сладком романе. Нежные отношения, взаимная забота, поддержка. И он сам старался этому соответствовать, интересовался делами супруга. Даже общался со слугами, желая узнать о супруге как можно больше - что он любит, чем занимается в свободное время, что-то о его друзьях, чтобы не разочаровать их на приеме. Только ни капли этих стараний муж не оценил. И тем более, не проявил подобной заботы в ответ. Супружеская жизнь, расписанная самыми яркими красками, превратилась в ночной кошмар наяву. Муж у Акааши оказался ревнивый. Он не брал Акааши с собой на встречи и переговоры, не устраивал оных у себя в поместье, ведь слуги учтиво донесли о том, что омега с интересом расспрашивал о друзьях альфы - первый крупный конфликт и первое наказание, в виде изоляции пока ещё в Лондоне. Альфа не давал юному супругу никакой свободы, не пускал его в общество, а омега не мог противиться. Он же хороший муж. В итоге альфа отвез его в удалённое поместье. Рядом было небольшое село, но от него до особняка около часа пешком, а за особняком раскинулся густой лес, будто отрезая омегу от всего мира. Кейджи понимал, что его держат, как собственность, на которую не смеет претендовать никто другой. И он, наверное, с этим смирился. Молча коротал дни в библиотеке, терпел близость с "любимым" мужем. Именно терпел, каждый раз переступая через себя. - Такой узкий... и только для меня. - А Кейджи в это время считал толчки. В лучшем случае все заканчивалось на ста тридцати. В худшем - за пятьсот. Покидать поместье мог только муж, Акааши мог лишь изредка посещать людей в селе или гулять в лесу неподалёку от дома, и то желательно а присутвии слуг. А последние пару месяцев супруг появлялся дома не чаще одного раза в восемь дней. Жил в Лондоне и занимался своими делами, лишь изредка интересуясь состоянием Акааши. Точнее, не заберемел ли он. Кейджи с облегчением всегда отвечал, что нет. Дети должны рождаться в любви. А это не любовь. И ребенок навсегда привяжет Акааши и к этому человеку, и к этому месту. И как бы он ни хотел смириться, он всегда желал сбежать. Да, скорее всего, даже если Акааши и решится, то будет влачить настолько жалкое существование, что представить страшно. Вернуться в отчий дом нельзя, ведь это такой позор, что отец будет обязан его либо убить, либо выгнать. Сбежать и затеряться где-то среди крестьян... тоже нельзя. Кейджи не умеет совершенно ничего, что могло бы пригодиться по хозяйству. Ничего тяжелее книг в руках и не держал. Самому будет крайне тяжело, а он даже замужества вынести не может. И он смирился с такой жизнью. Смирился, что рано или поздно ему придется родить детей от этого человека. Думая об этом, он даже тихо мечтал умереть в родах. Так будет лучше, чем всю жизнь быть собственностью без прав. А сейчас, оглядываясь на все это, он ощущал такое давление в груди, такую боль... Он не видел иного, не мог представить, что все может быть по-другому, но теперь... Губы горели огнем, и как бы Кейджи не пытался прогнать это ощущение оно словно усиливалось каждый раз, когда он думал о Бокуто. Слуги его искали, перепугались настолько, что даже отправили письмо в Лондон, чтобы супруг вернулся и помог с поисками. Он и вернулся, только через пару дней и с порога устроив скандал. Будто Акааши не в лесу потерялся, а пошел слоняться по городу в течку, предлагая себя любому желающему. Конечно такое отношение задевало, но Кейджи стерпел. В очередной раз склонил голову, даже ниже, чем обычно. Сейчас он более всего хотел, чтобы мужчина быстрее успокоился и уехал по своим делам, а Акааши мог снова сбежать в лес. И он даже нашел повод! Его личный слуга являлся омегой. Было, конечно, сложно объяснить, зачем ему воротничок формы, тем более нестиранный, но Акааши отмахнулся, что нужно сейчас и все. И вместе с этим послал омегу в город с просьбой найти духи с двойным запахом. - Чтобы прям сосной пахло! - Он прекрасно видел немного сконфуженный взгляд омеги. Благо, Хината сам был ещё очень юн, а вот папа - один из немногих людей, с кем Акааши мог поддерживать связь - наверняка бы понял все и сразу. Супруг действительно покинул особняк, а днём позже Акааши пошел в лес. Он вышел намного раньше, при свете дня нужная тропинка нашлась даже слишком быстро. Он постоянно оглядывался, хоть и знал, что никто за ним не пойдет. Он всем рассказал, что хочет побыть в саду наедине с собой, почитать в беседке и просто полюбоваться последними осенними цветами без чужого присутвия. Слуги такие указы ценили выше всего, так что Акааши без каких-либо проблем ушел через сад, прихватив заранее припрятанную корзинку с продуктами. За такой осторожностью дорога показалась намного короче, чем он думал. Сначала он услышал глухой древесный стук, а уже потом почуял тот самый терпкий запах, от которого сердце сначала замерло, а потом забилось вдвое быстрее. Он сжал ручку корзинки и ускорил шаг. Только вот увиденное заставило тихонечко вскрикнуть и стыдливо отвести взгляд. Дурак, сам же слышал стук, мог бы и догадаться. Бокуто колол дрова. Казалось бы, естественное занятие осенью - просто подготовка к суровой зиме, только вот альфа был обнажен по пояс. И именно этот вид заставил Акааши так сильно смутиться и даже отвернуться, прикрыв глаза руками. - Господин Акааши! - Оклик был слишком радостным, настолько, что Кейджи даже стыдно за свой резкий ответ. - Оденьтесь, ради всего святого! - И дело ведь не в том, что Акааши настолько благонравен и хорошо воспитан. Конечно же нет, просто... Его слишком привлекло то, что он увидел. Юное тело альфы, крепкое настолько, что виден рельеф мышц. Да и черт с тем, что виден! Акааши слишком сильно врезалось в память то, как этот самый рельеф мышц слегка поблескивал от пота. И подобное не отталкивало, наоборот - он очень сильно хотел повернуться и рассмотреть получше, но что-то внутри его удерживало. Он все ещё стоял спиной к сторожке, стаскивая в руках ручку корзинки и поджимая губы. Он слышал плеск воды - наверное Котаро смывал пот и лишний запах с себя, что удивило Кейджи. Ему рассказывали, что в сельской местности у многих нет возможности часто мыться, следовательно, нет такой привычки. И что Альфа в первую очередь пошел смывать лишний запах немного удивило Акааши. И разумеется приятно порадовало. После он ощутил, как Котаро забрал у него корзинку. - Ну зачем вы такую тяжесть таскаете... - Он выглядел виноватым. На чистой рубахе были мокрые пятна, но это явно намного лучше, чем обнаженное тело. Хотя... - А зачем вы в такой холод колите дрова в таком виде? - Пусть было солнечно, но осень вступала в свои права - становилось холоднее. Акааши вообще пришел сюда в лёгком пальто. - А если заболеете? - Можете не переживать! Я здоровый, как бык! - О, Акааши охотно верил. Даже видел. - И тем не менее, вам не стоит так рисковать. Тем более, скоро все начнут болеть. У вас есть лекарства? - Бокуто пошел к дому, а Какаши спешно следовал за ним. - Ну травы кое-какие есть. Их обычно хватает. - В доме было тепло. Не жарко, как иногда бывает в такое время. Наверное, Бокуто с утра растопил печь и больше не подкидывал дров. - Этого мало! Вдруг вы сильно разболеетесь! Я принесу вам микстурки. - Акааши остановился на пороге, чуть прикрывая глаза. Он снова почувствовал то тепло и уют, что и в первый раз, поэтому и позволил себе замереть, дабы насладиться этим ощущением. - Но вы уже что-то принесли! Кстати, чем там пахнет? - Бокуто начал копаться в корзине. Там было мясо, некоторые специи, картофель и ещё по мелочи. А, и воротничок Хинаты. - Продукты. Вы же обещали научить меня готовить. Я посчитал, что будет бессовестно портить ваши продукты. - Нет, так продукты не пахнут. - Бокуто даже поморщил нос, выуживая из корзинки воротничок и принюхиваясь. - Это что? - Голосе слышалось отвращение. - А... Это воротничок моего слуги. Я обещал вам принести. - Это немного не та реакция, которую ожидал Кейджи. Бокуто выглядел крайне недовольным. - Это какая-то шутка? Он же... Воняет. Простите, я правда не могу. - Он вышел ненадолго на улицу, а вернулся уже без воротничка. - Н-нет... Это правда воротничок моего слуги. - Акааши поджал губы. - Он достаточно привлекательный омега... - Мне совсем не нравится этот запах. Может, находятся любители, но это совсем не то, что может привлечь меня, как альфу. Так... Вы умеете чистить картошку? - Бокуто не выглядел оскорбленным или расстроенным. Наоборот, он с воодушевлением начал перебирать содержимое корзины. Акааши, оставив пальто на крючке у входной двери, подошёл к Котаро. В ответ на вопрос он только покачал головой. Тогда Бокуто принялся его учить. Он показал, как лучше взять нож и какими движениями надо чистить картошку. Даже посмеялся с того, как брезгливо Акааши посмотрел на кусочки земли на картофеле, а потом на свои рукава. И сам же закатал эти рукава, помогая омеге. Мясо они запекли - Бокуто просто не мог позволить Акааши делать с ним что-то более сложное, чем натирание специями. Он итак тяжело перенёс то, что после работы Акааши от картошки почти ничего не осталось. Тот правда старался, но нож не желал идти по краю, вечно уходя куда-то вглубь клубня. Но последнюю он все же смог почистить более-менее сносно. Ужин, приготовленный своими руками оказался в разы вкуснее, чем лучшие старания повара. Но особенно приятно было то, что Бокуто был рядом, хвалил за малейший успех, а после с нескрываемым удовольствием ел то, что приготовил Акааши. А после Котаро вновь заварил чай с веточками смородины и малины. Они пили чай и разговаривали до глубокого вечера и настолько увлеклись, что Бокуто снова пришлось провожать Акааши. Они расстались у самой калитки сада, но в этот раз Бокуто не позволил себе того же, что в прошлый раз. Он лишь взял руку Кейджи и мягко коснулся губами тыльной стороны его ладони. - Ваш запах... Нравится мне намного больше. - Такая простая вещь, но сказанная с такой твердой уверенностью, что по спине Кейджи пробежали мурашки. Он сам коснулся щеки альфы и осторожно провел по ней большим пальцем. - Прости... Я замужем, поэтому... - Акааши не мог правильно сформулировать. - Поэтому давай обсудим это не на пороге моего дома? - Он тут же убрал руку и зашёл в сад, оставляя Бокуто за воротами. И лишь минутой позже он осознал, что фактически дал согласие на какие-то отношения. И... Он был рад. Он впервые чувствовал себя...счастливым? Да, это определенно счастье. Иначе он не может описать этот трепет и желание поскорее вернуться в сторожку к Котаро. Вернуться и все же поцеловать его так, как это было в их прошлую встречу.