One of the boys

— Хао, что ты сказал? — Ханбин нервно улыбается, не веря сказанным словам. Может быть, ему показалось? — Ты достал, бесишь, уйди! — Хао подходит ближе и бьется кулаками в грудь парня, понимая, что только что он сказал. Нет, он не признался своей однокласснице в любви, а учителю, черт, учителю! Ханбин молчит, опуская голову вниз. Но не проходит и минута, как из Хао снова вырывается: — Ты серьезно не мог догадаться этого? Я постоянно думал о тебе, подмигивал, обнял даже, а ты теперь молчишь? Скажи же что-нибудь, иначе я убью себя прямо здесь то ли от стыда, то ли от твоего молчания! — Честно, Хао, — Ханбин жмет рукава своего пальто и поднимает взгляд на парня. — Я даже не знаю, что говорить. Это слишком странно будет сказано, так еще и с моей стороны. — Мне уже плевать, говори, что есть. — Да ты мне тоже нравишься, но мы не можем быть вместе! Понимаешь? Тебе нет восемнадцати, скоро сдавать экзамены, мы были у всех на слуху из-за какого-то тупого случая. Я боюсь, что испорчу тебе жизнь всем этим происходящим, поэтому думал, что пора сменить школу, но… — Ханбин замолкает. — Это ненормально, я не могу жить без тебя! И не так, что я хотел бы тебя, ну, ты понял, просто… ну ты несовершеннолетний, я не могу тебе вообще что-то говорить о своих чувствах… Прости, у меня даже никаких слов больше нет в голове. Ханбину стыдно, страшно, тревожно и вовсе не спокойно после своего признания. Он всегда считал себя сильным, умеющим постоять за себя, но теперь падает в пропасть, желая скрыться от всего мира. А Хао, если честно, начинает реветь. Слёзы без остановки текут по его щекам. Преподаватель признался ему в любви? Все было не зря? Но из-за возраста им не быть вместе? Что вообще происходит? Ханбин сначала не слышит рыдания ученика, но после поднимает свой взгляд на него и ужасается. Он не знает, что на него нашло, ведь Сон не собирался вообще притрагиваться к мальчишке хоть как-то, но теперь крепко прижимает к груди и обнимает, осторожно гладя по спине. Нет, так не должно быть, он должен отпустить и уйти! Ханбин не может, ему нельзя, стоп, красный свет! Но Сон Ханбин не шевелится и ждет, пока Хао успокоится. Ему все равно, кто на них посмотрит — на улице не так много людей. Его главная задача сейчас — разобраться со всем. А тетрадь, которую передал Хао, давно упала на пол и, кажется, уже совсем не нужна.

***

Хао пытался убежать, но его останавливал Ханбин. Хао хотел ударить Ханбина по лицу, что и сделал, но Сон промолчал. Хао хотел оттолкнуть Ханбина из-за страха и стыда, но не удалось — учитель все еще стоит и не двигается. Они присаживаются на скамейку, не желая заходить домой, — свежий воздух сейчас необходим. На улице темнеет и совсем скоро наступит синий час. Состояние Хао, кстати, не очень, — глаза красные и опухшие, а тело дрожит от страха. Ханбина же не лучше: он чувствует себя идиотом, потому что, черт возьми, цифра! Если бы Хао было больше восемнадцати, Сон засосал парнишку бы прямо на месте (это только между нами, по секрету). — Хао, ну перестань, — Ханбин вытирает ладонью слезы с лица и слегка улыбается. — Давай поговорим. — О чем? Неужели ничего не понятно? Я тупой школьник, а ты — тупой препод, и мы влюбились в друг друга, но возраст разрушает все! Этот сраный, тупой, ненужный возраст! Поверь, я так устал тебя называть учителем Соном, мне хочется называть тебя Ханбином и залезть на шею, а потом обнять, — Ханбин сглатывает от таких подробностей. — Меня так раздражают все, кто пытаются привлечь твое внимание, они не понимают, что не достойны тебя! — О господи, как же тяжело…

***

Сон снимает свою обувь и бежит на кухню Джиуна, собираясь рассказать все подробности, что произошли только что. Нет, может быть, это выглядит странно, только представьте: взрослый человек как шестнадцатилетняя девчонка бежит рассказывать своей подружке (точнее такому же взрослому другу) о всех новостях, которые произошли на ее первом свидании. Только вот у Ханбина не свидание, а незапланированная миссия, направленная на разбитие сердца. Что ж, у него получилось. — Рассказывай, — Джиун ставит две кружки с черным чаем на стол и садится напротив. Он готов ко всему, абсолютно. И Ханбин начинает. Без жестов, эмоций и сжимания кулаков не получается. Он передает каждую эмоцию и ничего не забывает, рассказывая каждое, что парни сказали друг другу. Джиун переодически вытирает лоб салфеткой, которая лежит на столе уже несколько дней, и вздыхает, удивившись такому количеству информации. — …Но под конец я сказал ему, что если надо ждать, то я обязательно подожду — хоть сколько. — А он что ответил? — Заревел и чуть ли не упал, — выдыхает Ханбин и видит, как Джиун бьет ладонью по своему лбу. — Вот они, подростки… — все, что лишь получается сказать Киму. Он допивает свой чай и принимается продумывать дальнейший ход событий. — Вот только не говори, что мне надо делать. Я решу сам и уже завтра снова встречусь с ним. — Господи, оставь мальчишку в покое… — Если я его оставлю, то он меня — нет!

***

— Хао, отпусти уже этого козла! Найдешь другого, зачем тебе такие старые, — Юджин пытается успокоить друга, обнимая его и гладя ладонью по спине. Голова Хао находится на плече Хана, футболка которого уже успела намокнуть. — А я вот не согласен! — Рики встает со стула. — Если вас, мои дорогие, так волнует возраст, то стоит подождать, а пока будете друзьями. — Да заткнитесь уже вы! — кричит Хао, так и не отрывая голову с плеча, начиная реветь еще сильнее. — Как мы можем оставаться друзьями, когда я очень сильно хочу его поцеловать? — Мне бы такие проблемы… — Рики! — Юджин поднимает грозный взгляд на парня, после чего разочарованно выдыхает. Видимо от любви не всегда только влюбленные страдают, а еще и их друзья.

***

Ханбин чувствует себя тревожно. Сегодня он намерен решить все, что есть между ним и Хао. Может быть, эта любовь такая глупая и неправильная, но что поделать, если справиться с ней никак? Нет, выход есть, но точно не то, что сказал Джиун: "Тогда разойдитесь просто и все!". В чем-то он прав, но Ханбин не может следовать советам друга — нужно решать все самому. Он снова подходит к дому Хао и видит выбегающего парня, который с нетерпением ждал сегодняшней встречи. Они даже не здороваются друг с другом, только замирают и ничего не говорят. — Так… Хао, как ты понял, нам нужно очень серьезно поговорить, — Ханбин начинает разговор первым. — Давай зайдем ко мне, на улице слишком много людей, — Хао был прав, когда говорил, что он слишком интроверт и ненавидит большое скопление людей. Парень тащит Сона за руку в подъезд, после чего они молча поднимаются на четвертый этаж. У Хао дома никого нет, но Ханбин не может понять хорошо ли это или плохо. Они молча проходят в зал и садятся на диван, перед этим, конечно же, сняв обувь и верхнюю одежду. — Теперь можешь начинать, — Хао кладёт себе руки на колени, пытаясь немного успокоить себя, вспоминая вчерашний вечер истерик. — Хао… — парень весь во внимании, когда слышит от Ханбина свое имя. — Я знаю, что ты еще несовершеннолетний, и это, если честно, убивает меня. Мне хочется проводить с тобой все время, а не просто видеться в школе, придерживаясь статуса ученика и учителя. Я не хочу быть с тобой друзьями, не хочу быть знакомыми, потому что ты мне нравишься! Ты, черт возьми, нравишься… нет, я люблю тебя, но ничего не могу поделать, пока тебе не исполнится восемнадцать. Поэтому, у меня нет никаких идей, как дождаться восемнадцати, а еще лучше — девятнадцати. Он больше ничего не говорит, даже Хао не слышит. Сон переводит взгляд на парня и видит легкую улыбку. — Почему ты улыбаешься? — спрашивает Ханбин, заглядывая в лицо Хао. — Не знаю. И они молчат. У Хао не наступила истерика, руки Ханбина не дрожат, только лишь телефоны разрываются от уведомлений от друзей. Но парни молча сидят, иногда переводя взгляды на друг друга. — Ну что, ты согласен? Я могу ждать сколько угодно. — Согласен, — шепчет Хао, и тишина снова наступает. Но в этот раз он не сдерживается, и звонкий смех разносится по всей комнате.

***

Этого дня парни ждали целую вечность. Ханбин несется по дороге на своей машине, которую он купил совсем недавно. Ему необходимо заехать в кондитерскую и купить самый большой торт, который там есть. Хао сегодня исполняется восемнадцать, и что только успело произойти, пока они ждали эту долгожданную цифру: слёзы, боль, обида, миллион свиданий и первый поцелуй на щеке. Ханбин боялся подготавливать мальчишку к экзаменам, потому что Хао в каждую свободную минуту пытался притянуть Ханбина поближе и дотронуться губами хоть до чего-нибудь. Сон, если честно, чуть ли не сходил с ума, пока видел Хао перед собой. На часах пол двенадцатого, Ханбин выбегает из кондитерской с коробкой в руках. По пути он разговаривает с Джиуном, который стал настоящим другом для парня за все время, проведенное в школе. Кстати, слух об отношениях уже давно затих. Всем нужно готовиться к экзаменам, а времени на что-нибудь другое просто нет. Юджин перешел в их школу и понял, что в гуманитарии ребята уж и не такие страшные, просто умные очень (до такой степени, что на школьной вечеринке в честь Рождества снесли елку). Ханбин перекручивает все моменты из своей жизни, но самыми яркими являются только начинающиеся с сентября. Он слишком привык к этой школе, слишком сильно полюбил учеников и учителей и… немного больше полюбил одного ученика, которому уже скоро наступит восемнадцать (наконец-то). Хао же попросил не приходить друзей в полночь, оставляя место только Ханбину. Он даже наряжаться не захотел — а зачем? Июльский ветер приятно дует в лицо. На улице недавно потемнело, а люди может и есть, но где-то в центре города. Ханбин выходит из своей машины, припарковав ее рядом с домом Хао. Парень держит в руках коробку с тортом и букет цветов, которые купил меньше часа назад. Он ставит их на уже родную до жути скамейку и набирает номер, попросив Хао выйти ровно через пять минут. Ханбин снова чувствует дрожь по всему телу, когда слышит звук открывающейся двери, а за ней показывается Хао, который летит на парня с объятиями. Будильник Сона звенит, предупреждая о том, что уже полночь. Пора. Не успевает Хао открыть в удивлении рот от огромного букета цветов, как в его лицо прилетает торт, за который Ханбин заплатил немало денег. Парни кричат и смеются, Хао же уверенно берет в руку остатки пора на размазывает по лицу Сона, не переставая смеяться. — Как же я этого долго ждал, Хао! Теперь пусть знают все, что только я люблю Чжан Хао! Ханбин широко улыбается, а из его глаз невольно текут слезы. Он не обращает на них внимания и впивается в губы Хао, понимая, что ни один бывший не сравнится с тем, кто стоит перед ним сейчас. Может быть, стоило дождаться девятнадцати, но тогда бы все сошли с ума. Лучше уж быть измазанным в торте и зацелованным до смерти, чем умереть от ожидания. Ханбин дождался восемнадцати, Хао тоже, все дождались. Кто же такие "все"? Это, конечно, Хао и Ханбин, а также Юджин, Рики и Джиун, которые недалеко стоят и снимают, чтобы потом показать парням и посмеяться над ними. Джиун вспоминает, что Хао так и ни разу не сделал домашнее задание по истории. На его лице почему-то появляется улыбка.