Прощай, Джозеф

Война никогда не была счастливым событием из-за потерь, которые она приносила. Она никого не щадила, забирая с собой всех без разбору. С недавних пор, война коснулась и Франции. Многих стали призывать на фронт.

***

— В этот раз раненых меньше, — процедил один из врачей, что-то записывая в небольшом блокноте. Несколько медработников помогали солдатам пройти в здание госпиталя, для проведения осмотра и дальнейшего лечения. Эзопа не особо волновали остальные люди, а он лишь стал рыскать глазами в поиске одного солдата, которого ждал больше, чем окончания всего этого ужаса. Взгляд остановился на одной из женщин, которая помогала военному аккуратно встать на ноги. — Позвольте! — Эзоп ринулся к тем двоим, осторожно подхватывая мужчину, — Я проведу его, у вас и так много работы. Карл старался как можно быстрее провести белокурого солдата к палатам, дабы успеть пристроить его еще в свободную. Усадив раненного на койку, медбрат, оперевшись ладонями на свои же колени, старался восстановить дыхание. —Ни к чему так напрягаться, mon cher, — весьма спокойным тоном говорил солдат, откинув голову назад и тяжело дыша, из-за весьма болезненных ранений на теле. —Джозеф, не неси чушь, это моя работа, — Эзоп расстегивал пуговицы обмундирования своего пациента, уже приготовив небольшую аптечку. Увидев ранения, парень ужаснулся, стараясь не подавать виду. Кровь уже давно успела запечься на бледном теле, но это не делало картину лучше. Эзопу ничего не оставалось, кроме того, как тяжко вздохнуть и слегка трясущимися руками приступить к своей работе. Такая реакция была не свойственна для Карла. Джозеф издал несколько болезненных стонов, отсмеиваясь после. —Минимум неделю придётся полежать для восстановления, — голос Эзопа звучал весьма серьезно, пока парень был увлечен своей работой. —Ma chérie, о какой неделе речь? Мне на днях уже нужно ехать в Мец, — несмотря на улыбку, в глазах виднелась глубокая печаль, а брови изогнулись вверх, делая картину еще более жалкой. —Что? — Эзоп остановился, пытаясь переварить только что сказанное. — Я смотрю, ты еще и головой ударился. Будто других солдат нет. —Милый Эзи, — худощавая рука аккуратно коснулась пепельных волос медбрата, нежно поглаживая, — у нас слишком маленькое войско, состоящее, по большей части, из новобранцев. Пруссы разорвут их как голодные собаки без шанса на спасение. Будь там кто-то более опытный... —Как ты, будучи раненым, собрался воевать? Ты ничем не поможешь, а лишь будешь пушечным мясом! — Эзоп чувствовал явное негодование и все еще надеялся на то, что Джозеф просто неудачно шутит. В ответ лишь молчание. Дезольнье и нечего ответить, ведь он понимал, что Эзоп был абсолютно прав. Шанс выжить в таких обстоятельствах был крайне мал. Очередной томный вздох послышался из уст медбрата, когда он убирал все медицинские принадлежности. —Поговорим об этом потом, сейчас тебе нужен отдых, — с легким недовольством сказал Эзоп, выходя из комнаты и оставляя Джозефа наедине со своими мыслями. Дезольнье осторожно лег на койку и медленно закрыл глаза, думая о мирном времени. Когда он и Эзоп еще спокойно проводили время друг с другом, гуляя по паркам, посещая кафе, да и просто за разговорами. Когда воздух был в разы чище. Когда небо было таким голубым. Эзоп был против поездки Джозефа в Мец, так как тому и так оставалось не долго, но Карл не хотел пугать этим солдата. А Дезольнье ничего говорить и не нужно, он прекрасно знал о том, что смерть не за горами. Именно поэтому он и собирался уехать, дабы не заставлять Эзопа смотреть на то, как белокурый мучается, медленно умирая. Легкий грохот посуды заставил белокурого открыть свои небесно-голубые глаза и сонно взглянуть на давнего друга, который ставил перед ним наполненную едой тарелку. Солнце чуть слепило глаза, заставляя жмуриться. —Как твое самочувствие? —несмотря на нежность интонации, в голосе чувствовалась тревога и беспокойство. —Просто превосходно, mon ange! — они оба знали, что это ложь, но никто не хотел признавать этого. В сердце была надежда на лучший исход, который, с медициной того времени, был маловероятен. Лишь кивнув в ответ, медработник поспешил выйти. Как бы он не хотел больше проводить времени с раненым, это было тяжело морально. Видеть, как на твоих глазах мучается дорогой человек и понимать, что ты не в силах что-то с этим сделать просто ужасно и до жути больно. Эзоп мысленно проклинал себя за то, что отпустил Джозефа на эту чертову войну. Дикая головная боль мучила его от этих ужасных мыслей. Страх будущего бил по телу с новой силой, парализуя его. Это были просто невыносимые чувства. Карл не мог нормально выполнять свою работу из-за ужасно трясущихся рук. —Эзоп, что с тобой? Весь день дрожишь, как осиновый лист, — обеспокоенная состоянием коллеги, девушка осторожно поставила рядом с ним стакан воды и протянула белую таблетку какого-то успокоительного. Эзоп в мгновение вернулся к реальности, вздрагивая. Девушкой перед ним была Эмили - они раньше вместе учились. —Все нормально. Наверное, просто не выспался... — лгал Карл, чтобы не заставлять и без того нагруженную работой Дайер волноваться еще и о нем. Он все же взял таблетку, потребив ее внутрь. —Сколько тебя помню, ты никогда не умер лгать, — девушка приятно улыбнулась, чуть похлопывая Эзопа по спине. — Может расскажешь? Чуть помешкавшись, Карл с тяжелым вздохом преступил к рассказу, оповестив девушку о своих внутренних переживаниях. —Я сегодня навещала Джозефа, он тоже выглядел обеспокоенно. Почему бы тебе не поговорить с ним? Может, получиться переубедить? — Эмили смотрела на Эзопа со всей добротой, искренне стараясь помочь тому. Сказав слова благодарности, Карл удалился из виду, теряясь меж толпы мед рабочих.

***

С наступлением вечера, Эзоп стоял около двери в палату Дезольнье. Он слегка нервничал, размышляя, получился ли у него все таки уговорить белокурого остаться с ним. Тяжелый вздох и тонкая рука касается двери, открывая ее со скрипом. Он видит перед собой Джозефа, читающего книгу, страницы которой освещает лишь небольшая свеча. —Почему ты еще не спишь? — поинтересовался Эзоп, закрывая за собой дверь и проходя вглубь комнаты. —Ох, mon cher, я уж думал, ты не придешь, — губы изогнулись в нежной улыбке, полной печали, — не злись, я лишь ждал тебя. Хотел поговорить с тобой перед отъездом. Эзоп поджал губы, услышав крайние слова. Что-то кольнуло в сердце. —Ты все еще хочешь этого? — чуть шепотом говорил Карл, смотря куда-то в пол. —А как иначе? Я должен бороться за свою Родину, даже если это будет стоить мне жизни, — Дезольнье медленно поднялся со стула, кряхтя от боли, и приблизился к Эзопу, беря его тонкие руки в свои. — Не беспокойся за меня. Медбрат стоял, не зная, что и ответить, пока белокурый нежно прижимал к своим губам тыльные стороны эзоповских ладоней. —Лучше отдохни, а то я слышал, что ты весь день как на иголках, — все так же жалостливо улыбается Джозеф, лаская руки друга, вырисовывая пальцами неразборчивые узоры. —Ты тоже отдыхай... — Взгляд был пустым и полным отчаяния. Слова звучали тихо. У него не получилось. И почему Джозеф всегда был до мурашек упрям? Эзоп покинул палату, оставляя солдата одного, со своими мыслями и чувствами.

***

На протяжении всего утра Карла не покидало чувство тревоги. Это вызывало неприятную головную боль, которая мешала работать. Что-то дернуло его вновь навестить француза. Подходя ближе к двери, тревога лишь усиливалась, предвещая что-то нехорошее. Стук сердца сбился с привычного ритма, дыхание было тяжелым и рваным. Казалось, что Эзоп прямо сейчас расплачется. Он прикусил нижнюю губу, вызывая покалывающую боль, но помогающую слегка отвлечься от тревоги. Дверь медленно открылась с прежним скрипом. В палате словно и не было намека на то, что здесь кто-то находился еще вчера, лишь небольшой лист бумаги на столе. Будто пулей, резкая и колкая боль чувствовалась в области сердца. Эзоп медленно приблизился к столу. Тонкую бумагу украшал каллиграфический почерк, который гласил: "Adieu, mon cher Ésope. Ne gardez pas de rancune." , а снизу подпись "Votre cher ami Joseph." . По телу пробежала такая холодная дрожь. Веки плавно опустились, слегка подрагивая от наступающих слез. Карл с осторожностью прижал записку к груди, чуть прикусывая губы. —Прощай, Джозеф... —хриплый шепот сорвался с дрожащих уст.