Искра

      Быть родителем — это титанический труд и часто разбивает розовые очки на первых этапах жизни нового человека. Гасит все искры между партнерами, и заставляет задуматься о многих своих выборах в жизни.       Джисону разбили розовые очки стеклами внутрь. Всю беременность омега ходил и почти что цветами пах, если бы не его собственный сладко-перечный запах. Любовно оглаживал живот, радовался скорым родам, придумывал имена для дочери и все никак не мог выбрать.       Он мечтал стать отцом.       Минхо помогал ему во многом, но к концу беременности, когда Хан стал голову слегка терять от гормонов, выбрал холодную позицию. Оберегал, не перечил, подставлял плечо для помощи.       Они спланировали беременность, поэтому не было необходимости убиваться на работе. Отложенных денег должно было хватить на первый год точно, а с зарплаты Ли финансовая подушка пополнялась.       Малышка Ынбельросла крепкой и здоровой, но характер был хоть куда. Частые капризы и слезы испытывали на прочность молодых родителей. Зубки и колики стали длительным кошмаром, который кончился, пусть, и быстро, но бесследно не прошел для обоих отцов.       Джисон стал еще большим тревожником после родов, поэтому Минхо пнул его любовно под зад проветривать голову, выбрал няню на будни, и сам иногда подменял вечерами и по выходным. Альфе нравилось возиться с дочерью, его она почему-то больше слушалась, меньше плакала. Но если Ынбель хотела — она капризничала с особым усердием в руках отца.       Хан стал посещать спортзал, чтобы вернуть себе былую форму и выплеснуть нервное напряжение в активность. Ходил с друзьями гулять, но не засиживался и бежал домой. Потому что скучал.       За заботами и воспитанием ребенка пара не заметила как пролетел год. Между ними стали возникать мелкие ссоры. Под вечер могли шипеть друг на друга, но в ругань это не перерастало. Но осадок и напряжение оставались, они спали на разных сторонах кровати, не переплетаясь конечностями как раньше.       Секс вернулся в их жизнь не надолго, потому что появились мелкие стычки на фоне общей усталости. Поэтому чтобы компенсировать образовавшееся напряжение и отсутствие секса, да и вообще любых касаний, последние три месяца, альфа стал усерднее работать в будни и ходил в спортзал по пятницам.       Минхо не жил на работе, нет. Просто возвращался на час позже. В выходные все было как раньше. Новый аспект совместной жизни волновал, но никто из них не мог сформулировать точно ни вопрос, ни ответ.       Просто как-то все стало натянуто.       А потом омеге начало становиться плохо. Головокружения, слабость, приливы жара и холода. Спустя неделю постоянных симптомов, Джисон сначала позвонил Чонину, чтобы он посидел с дочкой больше обычного, потом в поликлинику для записи к врачу, и как можно скорее. А после всего написал Минхо, что будет обследоваться.       Это добавило напряжения.       Врачи не поставили страшного диагноза, просто были удивлены, что омега после родов целый год не был в течке. Видимо пошатнувшийся на последних сроках беременности гормональный фон так сильно повлиял, что Джисон забыл про течку. И она не наступала все это время.       А в течку он был очень нуждающимся омегой. Плаксивый, слезливый, перевозбужденный и хныкающий от желания узла.       Когда ему сказали, что ближайшее время у него наступит течка, скорее всего даже уже к вечеру, сразу после приема, Хан растерялся. Добрые пять минут он прикрывал рот ладонью, не зная что делать.       Он ведь отец. С Минхо они холодны. Дочь травмировать не хотелось. Поэтому, выслушав все рекомендации, он поспешил домой, на ходу вызванивая родителей. Смогут же они посидеть с любимой внучкой вечер пятницы и все выходные?       Раньше у него течка была около пяти дней, каждый раз играло по-разному. А после родов, по статистике, у всех сокращалось до трех дней. В редких случаях первая течка после родов длилась 1-2 дня. Вот Хан и надеялся, что за три дня они точно управятся, а если еще быстрее, то всеми тремя поколениями проведут время вместе. В голове не было упоминаний, что Минхо занимал выходные своими делами. Значит, должно получиться.       Провернув все необходимые приготовления в самые короткие сроки, омега передал родителям Ынбель, поцеловав в лоб, и принялся прибирать квартиру. Сообщение альфе содержало лишь ответ врачей, что он здоров, просто после родов скакнули снова гормоны, но уже на свое законное место. Раскрывать все карты сразу не хотелось. Может это будет приятным сюрпризом?       Джисон уже ближе к возвращению Ли стал ощущать практически забытое тянущее чувство внизу живота. Смазка стала выделяться обильнее, а дыхание тяжелело. Но уборку нужно доделать. Остальное уже готово: ванна наполнена и стоит на поддержании температуры , ужин на плите прикрыт фольгой, чтобы дольше остывало, на кровати сложено гнездо из их общих вещей.       Потому что Минхо так нравилось когда-то.       Стоило разложить все на места в детской, как в коридоре тяжело упала сумка.       — Я дома, — донеслось тихое из коридора.       Минхо тяжело вздохнул и повез по полу спортивную сумку в сторону ванной. По пятницам он ходил в спортзал и принимал там душ, чтобы не тратить на это время дома. Нужно только вещи закинуть в стирку, да кроссовки на сушилку положить.       Хан перехватил его в дверях, стискивая в объятиях и прячась носом в шею. Аромат грейпфрута помогал успокоить дрожь, потому что для начала стоило обо всем поговорить. Это действие заставило альфу остановиться и вскинуть брови.       — Что-то случилось? — Ли провел по волосам омеги, прислушиваясь.       — Привет, — он отлип, чтобы заглянуть в родные глаза. — Ничего критичного не случилось. Ну, прямо сейчас, но уже случается, но не до конца. В общем, да, все хорошо, но кое-что происходит, и нам надо поспешить, — пытался объяснить, но не хотел выдавать все сразу.       Альфа растерянно смотрел на своего мужа и пытался понять, насколько он тревожен либо боится, что не может нормально все сказать. Словно они вновь молодожены и у них нет за плечами несколько лет быта и ребенка. Как в молодости.       — Сонни, объясни прямо, я все пойму, — отпустил лямку сумки, чтобы уложить на родные щеки. — Ты же знаешь, я не буду злиться, если что-то не так, как ты думал, я собирался провести вечер или выходные. Так что выкладывай.       От такой спокойной речи мужа, со взглядом в глаза, Хан поджал живот и тихо проскулил. Тело выпустило очередную порцию смазки. Грейпфрут и сладкий перечный ароматы стали смешиваться и туманить разум, надо собраться. Минхо уже стал принюхиваться, надо сказать до того, как он поймёт — это дело принципа.       Глубоко выдохнув, омега притянул альфу в поцелуй, намеренно делая его нетерпеливым и развязным. Всего немного ласки и он точно все расскажет. Хан обещает это самому себе.       — Сон, Сонни, солнце, — только успевал произнести Минхо между поцелуями, как его губы были вновь атакованы. Но терпение альфы не резиновое. — Сонни, блять, используй рот для слов, — отстранил от себя мужа за плечи, вжимая в стену. — Что стряслось? — отчеканил, заглядывая в глаза.       Омега буркнул ответ очень тихо, отвернувшись и краснея.       — Джисон, еще раз и громко, мне в глаза, — Ли начал закипать от непонимания происходящего.       Ему приятна страсть, которая обрушилась на него спустя долгое время воздержания. Но учитывая тревожность омеги, которая могла таким образом проявляться, жизнь легче не была. Минхо выучил его повадки, поэтому старался быть голосом разума в такие моменты. Чтобы заземлить, успокоить, остановить.       Закрадывалось подозрение, что врачи сообщили нечто такое, что заставило омегу так себя вести. Не хотелось думать о плохом, да и в сообщении не было вестей. Что же стряслось? И почему запах такой явный?       — У меня течка, — поджал губы, но смотрел в глаза, командного голоса невозможно ослушаться. — Я думал о том, когда мы с тобой в последний раз занимались сексом, и понял, что давно. А на этой неделе мы только и делали, что препирались, огрызались друг на друга, — с каждым словом он вжимался в стену все сильнее. — С появлением дочки мы совсем перестали ласкать друг друга, а сейчас и вовсе, почти не касаемся. Но я так хочу, — последнюю фразу он прошептал.       Внутренности крутило от желания, сил сдерживать запах совсем не осталось. Поэтому Джисон закусил губу и расслабился, позволяя смазке впитываться в белье. Альфа повел носом, от чего глаза потемнели.       Как же давно он не чувствовал запах так ярко.       — Хочешь мой узел? — тихо спросил, подойдя ближе.       — Очень хочу, — Хан дрожал от близости Минхо, но этого расстояния слишком много.       Хочется еще ближе. Вжаться всем телом, и наконец отпустить всего себя, превратиться в месиво от течки. От желания.       — А как же малышка наша? — Минхо наклонил голову, чтобы провести носом по метке на шее.       — У-у родителей, — запнулся, зажмурившись. — Мы не травмируем ее, так что, пожалуйста, — рвано выдохнул, откинувшись головой на стену.       Ли размашисто провел языком по шее, вжимаясь всем телом в мужа. Джисон застонал в голос и схватился за крепкие плечи перед собой. Мелкие поцелуи с укусами рассыпались на коже, а руки альфы требовательно сжали ягодицы, дополнительно вжимая в себя.       У них обоих уже крепко стояло.       — Сможешь вспомнить, как мне нравится? — оторвался от шеи и заглянул в туманные глаза омеги. — Как нужно уговаривать, м?       — Еще, пожалуйста, Хо. Я так хочу этого, так хочу тебя. Ты нужен мне, — шептал в ответ, обвивая руками шею и поддавшись бедрами вперед. — Ты и твой член.       — Хороший мальчик, — хитро улыбнулся Минхо, утягивая в поцелуй.       Про сумку в коридоре перед ванной они вспомнят потом. Сейчас они очень хотят восполнить этот пробел близости, что образовался после становления родителями.       Руки развязно гуляли по плечам, цепляли футболку, тянули ее вверх. Но снять не позволяли. Минхо оттянул одну из ягодиц омеги в сторону и надавил на кольцо мышц через одежду. Влажно и горячо. Это заводило еще сильнее.       Хмыкнув, Ли разорвал поцелуй, подхватил мужа под бедра и по памяти отнес в спальню. Тело выучило маршрут, что было сейчас очень кстати. Кровать встретила небольшим гнездом из одежды, куда был положен Джисон, в самый центр. Сердце альфы было приятно тронуто, потому что ему нравилось видеть своего омегу в гнезде. Всегда нравилось. Хан вытянул руки, призывая вернуться, но сначала Минхо стянул мешающую футболку, подкидывая ее к остальным вещам их гнезда.       Минхо навис сверху, получая родные касания ладоней по телу. Хан водил руками по рельефам, полученным долгими тренировками. Хотелось запомнить побольше. Вернее, даже вспомнить.       Легкий укол вины промелькнул во взгляде омеги, он на секунду отвел глаза. А потом вновь вытянул руки, приглашая лечь сверху. Минхо навалился, обнимая.       Страсть все еще кипела в крови, желание никуда не делось. Просто сейчас нужно чуть-чуть подождать.       — Прости, что так долго заставлял терпеть, — Джисон поцеловал мужа в макушку, прижимая ближе.       — Ты подарил мне ребенка, это лишь малая цена, — увернулся от щекочущих прикосновений, вновь нависая.       Минхо смотрел с нежностью и благодарностью, мягко прикасался ладонью к щеке, поглаживал большим пальцем. Джисон таял от нежности, но его тело изнывало от жажды своего мужчины внутри. Он обхватил его талию ногами и притянул ближе.       — Тогда покажи мне, как сильно любишь меня, — прошептал в самые губы, стреляя дерзким взглядом. — Альфа, — выдохнул.       Это был спуск тормозов.       Альфа быстрым и ловким движением стянул с омеги мокрые штаны с бельем, припадая губами к сочащемуся смазкой отверстию. Как же его сводит с ума запах и вкус своего мужа. Джисон мог только скулить, цепляясь за гнездо, ведь его практически пополам сложили.       Минхо вылизывал вход с особым усердием, причмокивая, почти как кот. К юркому языку добавлялись пальцы, даря необходимое, но недостаточное, заполнение. Стоны Джисона становились громче, он цеплялся за гнездо и волосы Минхо, оттягивая пряди. Ли рычал от натяжения, но не отстранялся, продолжая толкать пальцы и язык.       Когда стоны стали совсем уж плаксиво-нуждающимися, альфа отстранился, избавляясь от последних преград. Минхо покрывал тело мужа поцелуями, пристраиваясь к влажному анусу. Он перехватил руки Джисона, запрокидывая их выше головы омеги и удерживая одной своей. Второй рукой Ли направлял член, медленно проникая.       Горячо и влажно.       — Черт, такой горячий, — прохрипел альфа, толкнувшись до основания. — Порядок?       — Порядок, — простонал в ответ. — Двигайся, пожалуйста.       И он двигался. Забыв про усталость, про напряжение, про все, что сковывало до этого. Перед Минхо только Джисон, его Джисон. Открытый, мягкий, податливый, горячий и очень, очень мокрый. Скулящий и стонущий, с открытым ртом и призывно высунутым языком. Альфа не отказывал ему ни в чем. Целовал, сцеплялся языком, подминал под себя, прижимал ближе, кусал. Но все так же был нежен.       — Хо-я, резче, — шептал омега в самое ухо. — Мне это надо, я не сломаюсь. Натяни, вдави, шлепни, пожалуйста.       Рыкнув, Минхо вышел из Джисона, развернул на живот и практически наотмашь отвесил удар по выставленным ягодицам. «Да, еще» смазалось стоном и всхлипом, потому что сначала Хана выгнуло дугой, а потом он зарылся носом в гнездо, призывно виляя выставленной вверх задницей. Еще один шлепок, и альфа снова входит до основания, наращивая темп.       — Такой умница, так хорошо принимаешь меня, такой хороший, — хрипло хвалит омегу, ощущая, как мышцы вокруг его члена сжимаются.       Смазка пошло хлюпает и стекает по бедрам, низкие стоны смешиваются с высокими поскуливаниями, как и запахи пары. Минхо гладит член Джисона в такт своих резких и глубоких толчков, пока омега не стонет протяжно, изливаясь в кулак. Ли догоняет его оргазм несколькими рваными движениями и кончает на бедра.       Тяжелое дыхание заполняет комнату. Пара падает на кровать, прижимаясь друг к другу в объятия. Минхо утыкается носом в шею омеги, мягко оглаживая поясницу и лопатки. Джисон перебирает его волосы и прикрывает глаза. Хочется обговорить все, что происходило между ними последние месяцы, но, как назло, слова не формируются в голове.       Ли отрывается первый и мягко целует, словно пытается забрать все тревоги себе. Хан отвечает, вкладывая все извинения в мягкие прихватывания губ.       — Я люблю тебя, хоть мы и были в напряжении последнее время, — альфа решает начать разговор. — Отцовство гораздо сложнее, чем мы думали, но это не означает, что я буду любить тебя меньше, — положил руки на щеки. — Я ни разу не пожалел, что связал свою жизнь с тобой, каким бы придурком ты ни был временами.       — Я почти расплакался от трогательной речи! — ткнул в ребра Минхо, закатывая глаза. — Я тоже тебя люблю. Пусть меня и колбасит гормонами, и в большинстве случаев все перепалки начинал я. Прости.       — Надо было давно присунуть тебе, чтобы успокоился, — фыркнул, устраиваясь на груди. — Вытрахать всю дурь, ты всегда был более покладистым после секса.       — Дурак, — надул губы, обнимая за плечи. — Нам стоило поговорить раньше, я просто не смог придумать, с чего начать.       Руки сами улеглись на лопатки, выводя незамысловатые узоры, ощущая перекатывание крепких мышц под подушечками пальцев.       — Я тоже, мы оба дураки, а еще отцы, — вздохнул. — Тяжело будет детям.       — Бедная наша дочь, таких глупых отцов ей терпеть, — закивал в знак согласия.       — Хочу второго, — Минхо резко оторвался от объятий, чтобы заглянуть в глаза.       Джисон смотрел на горящие глаза напротив и растерянно хлопал своими. Это что сейчас за предложение было?       — Ты хочешь, вот и рожай, — хохотнул. — Мне Ынбель хватило, я пока пасс.       Минхо вновь прижался, только теперь стал покрывать шею поцелуями и укусами. Хан стонал на выдохе, вцепившись в плечи. Бедра вскидывались вверх от ласки, живот поджимался. Ли спустился поцелуями ниже, прихватил губами сосок, второй зажимая пальцами.       — Погоди, Хо, — Джисон откинул голову, рвано выдыхая.       Альфа не останавливался, продолжая ласкать чувствительное место, добавляя руку на твердеющий член омеги. Жар начал растекаться по телу волнами, внутренний узел скручивал низ живота, а смазка снова стала выделяться.       — Хочу, — Минхо оторвался от груди и навис сверху. — Выносишь мне второго? С ним будет проще. Теперь я точно знаю, что делать, чтобы напряжения не было, — ухмыльнулся, сильне сжимая вставший член Джисона. — Как сделать тебя послушным.       Омега пискнул в ответ, жмурясь от касаний. Щеки и уши краснеют, мозг подкидывает всевозможные образы, заставляя член в руках альфы пульсировать. Минхо всегда был голосом разума в их паре, его тяжело было ослушаться. И Джисон не хотел этого делать.       — Ты же так хотел мой узел, примешь его? — Минхо гладит его бедра, продолжая медленно и лениво ласкать истекающий член.       — Пожалуйста, — Джисон вскидывает бедра и цепляется руками за гнездо, выгибаясь навстречу касаниям. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — плаксиво лепечет.       — Умница, — улыбается, останавливая движения рукой, чтобы закинуть ноги Хана себе на плечи. — Хочешь быть заполненным? Уверен, что выдержишь?       Джисон гулко сглатывает слюну от вида. Как же давно он не видел своих ног на этих крепких плечах.       — Все выдержу, — кивает для уверенности.       Улыбка одним уголком рта, и Ли толкается в горячее нутро, прижимая бедра к себе и не позволяя извиваться. От попаданий по простате омега скулит сквозь стиснутые зубы и сжимается. Он гораздо чувствительнее после первого оргазма, млел в сильных руках и цеплялся за гнездо.       На очередном сильном толчке Хан вытянул одну руку вперед, ища опору. Минхо знает этот знак. Он опускает ноги с плеч, прижимается ближе, позволяя цепляться за себя, царапать спину и загривок, оттягивать волосы. Рычит и позволяет, ответно ускоряя движения бедер.       — Хо, я сейчас! — между стонами вырывается у омеги.       Он сильнее обхватывает талию альфы ногами, прижимает ближе и начинает дрожать всем телом.       — Давай, кончи для меня, — шепчет в ответ и кусает в шею, аккурат в метку, пуская дополнительные разряды дрожи по телу.       Джисон крупно вздрагивает и хнычет, кончая без рук. Минхо лижет место укуса, которое наливается кровью, продолжая вколачиваться. Омега сильнее цепляется за плечи и громко стонет.       — Все приму, Хо, все, — из глаз начинают течь слезы из-за сильной стимуляции. — Наполни.       — Наполнить? Все примешь? — отрывается от объятий, чтобы посмотреть в мокрые глаза. — Мой малыш хочет всего, да? — держать самому глаза открытыми становится труднее. — Наполнить щенками до самых краев, чтобы не осталось свободного места и все вытекало? — голос стал срываться на рык.       Узел набухал с каждым толчком, с каждой фразой все сильнее. Почему разговоры работают в обе стороны?!       — Да, да! Наполни, я выношу тебе еще щенят, — плаксиво отвечает и руки тянет к лицу Минхо.       Он притягивает его к себе, нетерпеливо целуя, пока альфа хаотичными движениями догоняет свой оргазм. Пара глубоких и сильных толчков, и горячее семя изливается внутрь, а набухший узел проталкивается дальше. Джисон вскрикивает, разрывая поцелуй, но не протестует. Обмякает и почти растекается по гнезду из вещей, пытается рассмотреть затуманенными глазами Минхо. Ли валится сверху, выдыхая горячий воздух куда-то в шею, заставляя поежится от щекотки.       — Блять, я, — альфа отрывается, пытаясь выйти из мужа, но понимает, что не может.       Сцепка.       Они сцепились, в течку, первую после родов.       — Черт, Сонни, я, — Минхо растерянно бегает глазами, осознавая, что натворил. — Надо было обговорить, и вдруг тебе еще нельзя, ты не готов морально, а я, — его поток слов прерывает палец к губам.       Джисон улыбается и успокаивающе гладит по голове. Минхо на секунду кажется, что его омега светится.       — Все хорошо, не переживай, а то узел не спадет, — укладывает на себя, продолжая перебирать волосы.       — Я разошелся, и теперь ты, возможно, забеременеешь снова. Знаю, что ты хотел больше одного ребенка, но это было до рождения Ынбель, вдруг ты передумал, — Ли практически не шевелится, лежит как натянутая струна. — Твой муж идиот озабоченный, который дорвался и не остановился.       — Дурак, да, — хмыкает Джисон, но по доброму. — Было бы странно, если бы я не хотел еще детей от собственного мужа. Роды по началу отпугнули, конечно, желание заводить еще детей. Но, — поцеловал в макушку, — с тобой я ничего не боюсь. Даже пройти вторые роды, колики и режущиеся зубы.       Минхо расслабился, поднимая голову. На него любящим, теплым взглядом смотрел Джисон. Так, словно кроме них двоих ничего в этом мире не существовало. Только они и звезды в глазах.       Узел спал. Они добрались до ванной, прогреваясь после быстрого душа, обмениваясь нежными касаниями. Ли обнимал со спины, нежно гладил грудь и живот, тыкался носом в висок. Хан тихо хихикал от мягких касаний, переплетал пальцы и тянулся за поцелуями в ответ.       Почти потеряли самое дорогое — друг друга. Быть родителем очень тяжело, но при этом сохранить пару — также трудно.       Но они смогли.       И зажгли собственную искру снова.