Страдание и нужда

Войдя в третий триместр, Кейр не мог с легкостью смириться с тем, что его походы в туалет стали невероятным квестом. Писать стоя стало неудобно, было унизительно лишаться последних капель маскулинности. Спортивное тело превратилось в худое, не считая выпирающий живот. Тело, к которому он шел годами, просто... исчезло из-за его решения стать полноценной семьей с Ханой. Он был таким мужественным с сильными накаченными руками, стальным прессом... грудь не изменила размер, но стала выглядеть совсем иначе, раньше это были развитые мышцы, а теперь молочные железы, которые потихоньку вырабатывали молозиво. Когда они с Ханой раньше шли по улицам, только самые консервативные и невежественные люди думали, якобы они просто "подружки"-омеги, всем было очевидно, что они — влюбленная парочка. Теперь же... К Хане подходили и подкатывали прямо при нем, предлагая понести их покупки, а потом на отказы как по шаблону отвечали "ты же такая хрупкая омега, а твоему беременному брату и так тяжело, я хочу помочь!". И если Хана четко говорила, что Кейр ей не брат, а муж, то эти придурки просто смеялись и уходили, приговаривая, что такую чушь еще никто не придумывал, чтобы их отшить. И это половина беды. Теперь и к нему подходят, когда он на улице без жены. С ним обращаются, будто бы он... не мужчина. Давно Кейр не ощущал этого "положительного" сексизма. Конечно, Лейтон всю жизнь был омегой, да и не скрывал свой вторичный пол, просто... раньше он выглядел совсем иначе, и люди воспринимали его по-другому. А сейчас резко мужчина стал "нежным и слабым", именно таким его видят окружающие, и ведь Кейр себя к маленьким и тонким омегам не относил, и даже никогда не думал, что хоть кто-то будет на него так смотреть. Ему начали открывать и придерживать дверь. Помогают, когда он этого не просил... он высокий и способен дотянуться до любой вещи сам, да, немного неудобно подходить близко к стеллажу из-за выпирающего живота... Но это так странно, что какой-то незнакомый человек берет то, что ему было нужно, и дает в руки, улыбаясь. Кейр не беспомощный, он взрослый самостоятельный мужчина, но обращаются с ним, будто он ничего не может сам. Никто не воспринимает его главой семьи, опорой и защитником. Мужчина не хотел себе образа хрупкого омежки. Он не такой и никогда не был! И ведь раньше Кейр не боялся столкновений с альфами, даже не был прочь ввязаться в конфликт, если кто-то отзывается неуважительно по отношению к нему. Но из-за беременности он очевидно не мог с кем-то затеять драку, слишком опасно и рискованно. И как же неприятно, когда не можешь агрессивно послать какого-то идиота, решившего, якобы Кейр так и мечтает о сексе с незнакомым альфой, просто потому что он непомеченный беременный омега. Наглый альфа довольно долго шел за ним в парке, и стоило Лейтону присесть на скамейку, как этот придурок подсел и начал пробрасывать фразочки в стиле пикапа. Мерзко, но он попросту не может встать и уйти, его ногам нужно отдохнуть хотя бы минуту, иначе он запнется и упадет. Отказы мужчина попросту не принимал и почему-то решил, якобы Кейр просто набивает себе цену. Раньше омега разозлился бы и дал в морду пикаперу, но сейчас хотелось просто сбежать и поскорее прийти домой, закрыться в спальне и начать рыдать от того, насколько сильно изменилась его жизнь в худшую сторону за последние месяцы. Непроизвольно из глаз действительно полились слезы. Лейтон прикрыл лицо руками от стыда. Он настолько размяк, что даже неуважение от незнакомца, до которого ему нет дела, заставило почувствовать себя жалким. На него сейчас смотрят, как на кусок мяса... И ведь на Хану — тоже, но раньше он мог бы ее защитить, а теперь сам стал тем, кого нужно защищать. Видимо, альфа испугался такой неожиданной истерики, ведь через пару минут несдерживаемого плача, Кейр убрал руки от лица и не увидел рядом с собой этого мужчину. Одной проблемой меньше, конечно, но подобный всплеск эмоций прямо в общественном месте подкосил его еще сильней. Нестабильный, обидчивый, изнеженный... это все то, что к нему никогда не относилось до нынешней поры. Кейр сейчас ведет себя, как размякший хлебный мякиш, а не достойный уважения мужчина. Хана говорила ему о пользе прогулок, но каждый раз, выходя на улицу, он чувствует себя жалким. Так стыдно перед женой, что он не способен даже нормально отшить альфу, которого раньше бы заткнул за секунду.

***

— Сегодня довольно жарко, зачем в футболке паришься? — Хана, придя с работы, переодевалась в легкую ночнушку. И не могла не поинтересоваться, почему ее муж, который обычно разгуливал по дому с голым торсом даже во время зимы, решил не ходить топлес. — Скажи честно, ты перестала считать меня мужественным? — Невзначай спросил Кейр, не отвечая на вопрос. — До сих пор переживаешь, что без тренировок ушел пресс... Я не разрешу тебе тренироваться по время беременности, даже не мечтай. — Женщина, переодевшись, подошла поближе к мужу, который наблюдал за ней, оперевшись о дверной косяк. — И ты очень даже мужественный. Для омеги у тебя феноменально большой член. — Мужественность измеряется не в этом! — Щеки брюнета покрылись румянцем. Его смутил нежданный "комплимент". — А что по-твоему мужественно? Мужчины мужественны по определению, женщины женственные, омеги омежные и так далее. А все остальное — глупые стереотипы. Думаешь, беременность сделала тебя менее мужественным, но это бред. Тебя хотя бы раз путали с женщиной? — Серьезно посмотрела на мужчину омега. — Нет, конечно, но это не отменяет тот факт, что я менее маскулинный, чем раньше. Разве ты не видишь, о чем я говорю? Меня воспринимают как омегу. — Кейр скрестил руки на груди. — Разве то, что ты омега, как-то отменяет твой мужской пол? И... разве омегой быть плохо? Ты же не был сексистом... Что случилось? — Хане очевидно не нравился подобный разговор, она нахмурила брови. — Ты знаешь, я не это имел в виду. — Лейтон никогда не считал омег хуже альф. Просто он никогда не был омегой в том самом смысле. Не хотел быть с альфой, не выглядел нежной фиалкой, и действительно желал, чтобы его никто и не воспринимал, как хрупкое невинное создание. — До беременности меня воспринимали, как мужчину... просто мужчину, как бету. А теперь в глазах общества я очевидно омега. Никто и не подумает, что я — глава семьи, твой муж, надежная опора. Раньше нас чаще воспринимали как пару, не замечая мой статус омеги. Но сейчас все иначе. — Хочешь кольцо на палец, метку на шею? Или футболку с надписью на груди и животе "собственность Ханы", чтобы никто больше не сомневался в том, что я тебя уже давно застолбила? — По резкой интонации даже не понятно, шутит она или нет. — Плевать, кто там что думает о тебе. Какая разница, что думают незнакомцы? Главное только то, как тебя воспринимают родные. — Последний раз, когда они меня видели, то посчитали жалким ничтожеством, не оправдавшем ожиданий. — Грустно подметил Кейр. — Нет, их мнение не учитывается. — Твердо сказала Хана. — Съездим на выходных к моим родителям. И тогда ты увидишь, как тебя видят другие люди. — Ты не понимаешь... — Лейтон не мог объяснить свои чувства, а Хана будто бы и не собиралась его слушать. — Все я понимаю. Пойдем к зеркалу. — Женщина взяла мужа за руку, чтобы поставить перед зеркалом. Она резко спустила его шорты до колен, оголяя его нижнюю часть. От неожиданности он попытался ухватиться за одежду, но жена схватила его запястья, не давая этого сделать. — Ну и где тут не мужчина? — Мм... я не... — Брюнет даже не знал, что и ответить на такую очевидную провокацию. Смотреть на изменившиеся формы в отражении не хотелось, но жена не давала шанса отвернуть голову, она следила за его движениями. У Кейра действительно удивительные размеры для омеги. Узла, разумеется, у него не было, но толщина и без него поражала. Природа одарила с лихвой. Раньше, когда он еженедельно ходил в зал, то в душе ненароком замечал, насколько же большая разница между ним и другими омегами. И ведь не он один засматривался на чужие причиндалы, один паренек приметил его достоинство, даже присвистнул и вбросил что-то невероятно неловкое по типу "у моего последнего альфы был поменьше". Тогда они с друзьями смеялись над абсурдностью той ситуации. — Если так хочешь сравнивать себя с другими людьми, то сравни все свои части тела. Много где ты выигрываешь. — Хана начала поглаживать его пока что расслабленный член. Покраснев, он смотрел на отражение и почувствовал себя немного неловко, когда увидел, как его жена прикасается к нему, его член в ответ напрягся. — Что… что ты делаешь? — Спросил он, и в его голосе слышались растерянность и смущение, но в тоне также проскальзывало возбуждение. Он не мог отрицать, что ему приятно, когда кто-то, особенно его жена, хвалит его тело. — Считаешь меня мужественным… — Тихо повторил он, почти про себя, словно пытаясь осознать эти слова. Где-то он все же выигрывает у альф, и это факт. Кейр поддался навстречу её прикосновениям, позволяя женщине продолжать нежно поглаживать его. Он почувствовал, как по телу прокатилась волна жара. Его сердце заколотилось в груди, и он не смог сдержать тихий стон, когда кровь прилила ниже. — Я… кажется, мне нравится это сравнение… — Признался Лейтон с застенчивой улыбкой, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением руки жены на своём пульсирующем члене. — Посмотри на себя, мужественный красавчик. Как у тебя фантазии хватает на то, чтобы вообразить немыслимые вещи по типу, якобы ты не маскулинный? — Задала риторический вопрос женщина. Она шептала ему похвалу на ухо, стоя сзади и продолжая водить рукой по эрекции мужа. Толстый член блестел от предэякулята, слегка истекая влагой, пока жена продолжала его ласкать. Мужчина не мог сдержать тихие стоны, срывавшиеся с губ, от каждого плавного движения пробегали волны удовольствия по телу. Его сердце громко стучало в ушах, и он прикусил губу, чтобы хоть как-то себя остудить и не кончить за считанные секунды. Он чувствовал, как напрягаются его яйца, сигнализируя о приближающейся кульминации. Все происходило слишком быстро, но с последнего их секса прошло уже больше недели, а его почему-то вечно возбужденный организм требовал быстрой разрядки и находился чуть ли не двадцать четыре на семь в состоянии, которое напоминало течку. У него то истерика и слезы, то желание поскорее удовлетворить свои низменные потребности. Гормоны творили с ним вещи за гранью понимания. Кончить от пары ласк, глядя на себя в зеркало... почему звучало заманчиво. — Сильнее… — В горле зародилось низкое рычание. Ему нужно кончить, снять напряжение. Но он также хотел наслаждаться каждым мгновением, упиваться удовольствием, которое доставляла ему жена. У них так давно не было близости... по мнению его вечно желающего интима тела. Пока его Хана продолжала его дразнить, он изнывал от противоречивых чувств. Оргазм был уже так близко, хотя сам процесс даже не занял двух минут. Кейр пытался оттягивать момент эйфории, как можно дольше, томя самого себя. Внутри все распирало и кричало, чтобы он поскорее излился и, желательно, не в руку жены, а глубоко в нее саму. — Хочу кончить в тебя. — Он уже начал хныкать от отчаянного желания. — О, ты такой милашка, когда начинаешь хныкать. — Замурчала ему под ухо Хана, продолжая ласкать рукой его стояк. — Прости, но в следующий раз. Не думаю, что тебя хватит на два захода. Его ноги дрожали, и он сильнее прислонился к стоящей сзади женщине. Он едва мог сопротивляться волнам удовольствия, которые накрывали его с каждой лаской. Член пульсировал в ответ, нетерпеливо подрагивая в ожидании кульминации. И стоило только Хане поцеловать его шею в собственнической манере, как тут же мужчину накрыл экстаз, выстреливающий прямо на зеркало. Веки подрагивали, когда он смотрел на отражение. Весь запыхавшийся в объятиях своей жены, обласканный и желанный, с большим круглым животом, где рос их общий ребенок... сейчас он все-таки не такой мужественный, каким являлся раньше, но кажется, это не так уж и плохо.