Ландыши у ног твоих весною

《1945 год, 20 февраля, в землянке заканчивается провизия, Сяо сильно заболел, мне придёться покинуть землянку на некоторое время, вчера были слышны выстрелы на юге, видимо нам опять предётся искать новоё место для укрытия》 –пап пап, а тётя Гань Юй и сестрица Ху Тао скоро вернутся из Ленинграда? –Сяо, мальчик лет 7, с тёмными волосами которые переливаютьься берюзовым на солнце, глаза у него с золотистый блеском словно золото. Он сын Чужун Ли и Гуй Чжун. Парень почти не помнит свою маму, та умерла в первый год войны. –я не знаю Сяо, надеюсь что с ними всё хорошо и мы скоро встретимся с ними. –а если они умрут как Гуй Чжун? –они не умрут Сяо, они сильные девочки. мужчина встаёт с импровезированого стула, гладит сына по голове. Сяо морщиться и кашляет, с каждым днём ему всё хуже. Кашель не проходит уже около месяца, трав и ягод для отваров уже давно нету. Чжун Ли вздыхает, а Сяо сильнее прижимает к себе плюшевого дракона которого сшила для него тётя Гань Юй. –Сяо, мне нужно будет уйти ненадолго, я оставлю тебя с тётей Ниной. –папа, почему я не могу пойти с тобой? –ты ещё слишком мал, твоя мама мне этого не простит. –как она сможет обидеться на тебя когда она лежит в могиле. И Ли молчит. Он снимает с крючка своё тёплое пальто, повязывает шарф, тушит печь и принимается собирать Сяо. Снег ещё не расстаял, зима была холодная и снежная, если б не печь в землянках все б точно умерли от холода. Ли крепко держит Сяо за руку, тот на холоде раскашлялся ещё сильнее и отводит его в соседнюю землянку. –Нина, свет мой в окошке прости меня родная, что оставляю на тебя Сяо вновь. Но больше некому, все разъехались кто куда ещё после первого обстрела, сама знаешь. Нина кивает. Нина не многим старше Чжун Ли, девушка очень красивой внешности, волосы белоснежный ухоженные длинные, вот только глаза уставшие и взгляд вечно полон печали. Девушка раньше работала полевой мед сестрой, но после того как её оглушило отправилась сюда. –ведаю ведаю мой дорогой друг, да я и не против с твоим сынишкой посидеть, ты главное когда опять в город пойдёшь винтовку не забудь, по радио передали что немцы через нас отступают.  Не долго нам осталось помучаться, ведёшь амаль летом уже в квартирах своих с семьями своими жить будем, жаль я свадьбу свою так и не сыграю. –найдём мы тебе ещё мужика Нинка, подумаешь оглушило тебя, я б такую красотку и сам не отказался в жёны взять! –ой Ли, не подлизывайся не пара мы с тобой это и ежу понятно. до встречи милый друг мой холод в землянку пускать не хочу я, а за сына не переживай я девушка сильная если что за нас постаю, да и Сяо у тебя молодец, если что мне поможет. Сяо кивнул и снова прижал дракона к себе, он никогда с ним не расставался, он и ел и спал только с ним. Нина закрыла дверцу землянки, а Чжун Ли вернулся за винтовой в свою. Он загрузил её на плечи, остался в ней один патрон, на всякий случай. Всю абойму он истратил ещё давным давно когда на них начался обстрел,  тогда он сильно пострадал но Нина, выходила его. Парень шёл, сквозь лес, прислушивался к скрипу снега. Когда то в этом лесу в конце февраля уже щебетали птицы, молодёжь любила приходить сюда жечь костры и петь песни. Они с Гуй Чжун очень любили гулять по лесу, и ходить на прогулки с коляской вдоль реки, колёса коляски часто застревает в грязи и они бывало оставляли коляску возле одного из деревьев и вот сейчас краем глаза он снова увидел его. То самое дерево, возле той самой реки. Отряхнув немного ствол от снега Ли увидел вырезаную надпись в сердечке "Ч+Г " их инициалы. И сердце как то заныло, будто его пырнули ножом. И тут на другом берегу возникает фигура, в фашистской форме, синими глазами и рыжими волосами. Ли уже мысленно смерился с тем что в него будут стрелять но рыжий юноша застыл на месте, будто  его током ударило. –Mist... (Чёрт...) вам стоит поскорее убраться от сюда–с сильным немецким акцентом произносит юноша–если не желаете попасть в плен. –а с чего это я должен тебе верить? Рыжеволосый юноша пересёк речку через поваленое дерево и бросил оружие на снег  у своих ног. –считай что я сдаюсь. –откуда ты знаешь русский? –у меня дед Еврей. –чем докажешь? –Ли достал из за спины автомат, на всякий случай, так спокойнее. – Was? (Что) Ты серьёзно? Как я по твоему это должен доказывать? В паспорте родственников не пишут –фамилию скажи, и я подумаю пристрелить тебя или нет –моя фамилия Фишер, а по дедушке я Шагал. –ладно, допустим верю. Но с чего бы тебе мне помогать Гитлеревец? –мне не нравиться фашизм. Могу ли я поднять свой автомат раз мы уже разобрались что я пришёл с миром? –уничтожишь свой лагерь и я подумаю что с тобой сделать, может убить а может приму тебя в нашу деревню. –Если только ты пойдёшь со мной... как я могу к тебе обращаться, если что я Аякс или Тарталья. –зови меня Моракс. –interessanter Spitzname (интересная кличка)–усмехнулся юноша с глазами цвета мирного неба. Чжун Ли недовольно цокнул, этот юноша вызывал много вопросов –Моракс только постарайся на глаза моим не попадаться, пусть на стоянке они и теряют бдительность они всё ещё твари. –как нелестно ты отзываешься о своих товарищах. –цыц!–Тарталья приставил палец к губам Ли, прося заткнуться. За деревьями уже веднелся небольшой лагерь. Людей там было не много человека 3 все в фашисткой форме, они что то готовили на костре. –ты будь здесь, и смотри как я быстро с ними разберусь. Тарталья ушёл, Чжун Ли остался за деревьями недалеко от лагеря, за деревьями ему было плохо видно, зато он хорошо слышал немецкую речь за которой последовало несколько выстрелов. Рыжеволосый юноша вернулся к Чужун-Ли –я закончил Моракс, можешь полюбоваться проделанной работой. –у вас осталась еда и медикаменты? –мы недавно получали, а ты что болеешь? –нет, но вот мой сын да. –у тебя сын, ох а у меня младшая сёстра и братья, это так ужасно когда кто то из близких болеет... я очень люблю их. *** Парни разговорились, собрали всё что можно было унести из лагеря, остальное рыжеволосый залил бензином и сжёг. После они отправились к землянкам, к этому времени уже стемнело и вокруг уже почти ничего не было видно. Ли закинул в печь дрова и поджёг их, после чего нашёл в своём чемодане форму для Тартальи, "ибо не гоже ему тут с фашистской символикой разгуливать. –нам придёться спать на одной кровати–сообщил Ли –да я в принципе не против–произнёс Аякс, со временем Ли привык к его акценту, он даже стал казаться ему забавным.–Моракс, а сколько тебе лет? –мне 26, и к слову можешь обращаться ко мне Чжун Ли, или просто Ли. –мужчина снял резинку с своих роскошных волос. А Тарталья замер всматриваясь в эти коричневые волосы с золотистый блеском, он снова застыл. ли показалось это забавным и он улыбнулся.–А сколько тебе лет юноша. –мне 18–произнёс Аякс и смущённо отвернулся когда понял что пялиться на нового знакомого до неприличия долго. –ты ещё молод. Надеюсь после войны сможешь себе нормальную жизнь построить. –убьют меня скорее всего за предательство родины.–вздохнул Аякс и присел на импровезированную кровать Ли присел рядом. –фамилие своей немецкой не представляйся, я тебя тут прикрою, а там разберёмся как нибудь. –акцент я свой никуда не дену. –я ж говорю, что нибудь придумаем. *** 《1 марта 1945 года, стрельба в округе стихла, снег начал таять, Сяо пошёл на поправку. Аякс, полностью влился в наш коллектив, Сяо его очень любит. Я думаю победа за нами》 Тарталья всё ещё спал, этой ночью его мучали кошмары, заснул он только под утро. Чжун Ли завязал волосы в высокий хвост, одел своё пальто и тихо вышел из землянки. На улице тишина, не слышно ни стрельбы не взрывов, птицы тоже не поют. Ли идёт к соседней землянке, стучит в дверь ждёт несколько минут и дверь землянки со скрипом открывается. Нина, расстрепаная только проснувшаяся, по обыкновению красивая. Вот только симпатию Ли питал к ней исключительно дружескую. –как там мой сынок поживает? Сяо спит укотовшись в кожух, в руках у него до сих пор дракон с которым он не на секунду не расстаёться. –спиць твой сынишка, спиць–отвечает Нина не громко–хочешь я тебе чаю сварю? У нас ещё с лета немного земляники осталось, как раз нам на четверых. А вось глядзі скоро весна там заживём, по радио передали что скоро победа. Я в Москву поеду, может суженный мой жив и тебе жену найдём. –понимаю я, Нина, что тебе романтики не хватает, но жена мне не нужна. Я тут останусь, дом свой заново отстрою, а если не получиться то в Минск поеду. –ну ты всё ровно в гости приезжай! И я тоже приезжать буду. А что Рыжик твой делать собираеться после того как нас освободят? –не знаю, не интересовался как то, он конечно очень болтливый но пока ничего стоящего мне не рассказал. В дверь землянки постучали, девушка буркнула под нос "вспомнишь его вот и оно" и открыла дверь. За ней стоял Аякс, в землянку парень заходить не стал, да и место навряд ли позволило бы, в это время уже проснулся Сяо. –о дядя Шакал! Дядя Шакал ты сегодня проиграешь со мной? –ой да не Шакал я. –Шакал Шакал, ты на собаку похож. У Тартальи начали розоветь щёки, Чжун Ли и Нин Гуан не смогли сдержать смеха. –нет Сяо, сегодня я с тобой не поиграю, у нас дрова закончились я схожу и вернусь! Парень развернулся и ушёл. *** Прошла неделя, за ней в ожидании пролетел март, апрель, май. А юноша так и не вернулся. Ли прочесал все окрестности, но от него будто и следа не осталось. Может это всё всего лишь сон? Сон от которого на душе так тяжело, так беспокойно... 《9 мая 1945 год. Война закончилась, мы победили.》 И Ли больше ничего не писал в том блокноте, да, было радостно что всё наконец закончилось, но с изчезновением Тартальи он как будто потерял себя. ### прошло больше года. Ли вместе с семьями Син Цю и Чуню Юня заново отстроили деревню. Ли уже смерился со смертью Аякса, в которого успел влюбиться за короткий срок. " влюбился" ‐ знал бы кто точно посчитали бы его местным сумасшедшим... сегодня он вернулся к той реке у которой они встретились впервые. все то же поваленое дерево, всё та же река, река шумит, птицы поют. А на другом берегу крест, так Ли похоронил свою любовь. Он приходит сюда каждую неделю. В руках у него ландыши, волосы его распущены, они длинные чем тогда. А на душе как будто неподьёмный камень. Ли проходит по поваленому дереву, и садиться на корточки у креста, он молчит. Слёзы все давно выплаканы и слова тоже сказаны. Он просто кладёт ландыши и молчит. –Ли?–чия-то рука коснулась плеча Чжун Ли. Голос, со знакомым акцентом неужели Аякс жив? –Аякс?–шепчет Ли, и поворачивает голову в сторону мужчины. Да это он, рыжий, со шрамом на лице но с всё теми же голубыми словно небо глазами. неужели это не сон? Моракс тут же подскакивает и обнимает рыжего юношу. Они стоят так несколько минут, хотя Ли хотел бы что бы это длилось вечно. –я могу тебя поцеловать?–спросил Аякс. –Конечно.