Сны, объятья и прошлое

— Нет, нет! Халима, стой… Халима, стой! О нет, боги, только не это! Нет… Лололошка… Лололошка, обними меня… Пожалуйста, Лололошка… Это был первый раз, когда абд с номером 993-JDH обнял свою госпожу во сне. Она была одета в свою розовую пижаму с кошачьими ушками с очень приятной на ощупь тканью. Девушка почти сразу же ж успокоилась, отдаваясь в спокойный сон. Лололошка, после того как его госпожа успокоилась, почти что сразу ретировался с комнаты под тихий храп Леди и со словами: «Спите. Спите, Окетра». Через некоторое время, когда Лололошка вернулся домой после небольшой прогулки по городку, на первый этаж вышла Окетра в своём обычном белом платье с голубыми полосами и золотыми украшениями. Сначала она сказала Сдерику о завтраке и по-быстрому съела, а потом начала рассказывать про свой сон Ло, слушая слова госпожи, обрадовался что смог остановить поток кошмаров, сделав так чтобы «в один момент стало очень тепло и хорошо», как сказала синеволосая. А в голове сделал пометку что это можно считать способом для успокоения сна госпожи.

***

— Пожалуйста, не надо, нет! Останови… Остановитесь! Мм… Нет, только не Скульптор, нет! Лололошка… Лололошка, где ты? Клетчатый решил опять помочь своей госпоже с её кошмарами единственным, на данный момент, известным ему способом. Он хотел чтобы его Леди могла хоть немного насладиться спокойным сном. Если уж он не очень может им наслаждаться, то пусть хоть дорогие ему люди смогут им наслаждаться. Когда Лололошка уложился и обнял Госпожу, она повернулась лицом к парню, из-за чего они находились очень и очень близко. Парень прикрыл глаза, так как это была некая привычка во время объятий. И, из-за закрытых глаз, Ло не заметил как проснулась Окетра. — А… Лололошка? После этих слов названный, словно ошпаренный, вскочил с кровати с испугом в глазах, которых не было видно из-за очков. Девушка же села на кровать, протёрла глаза после сна и слёз, а после этого посмотрела очень зло на, как бы любая девушка назвала в данной ситуации парня, «извращенца». — Ты что себе позволяешь, Лололошка? Ты что, совсем с ума сошёл, а?! Если ты сейчас же не объяснишь своё поведение, немедленно покинешь мой дом навсегда! У Лололошки был ступор, но быстро опомнился. Если он объясниться, то леди его поймёт и простит. Правда…? — Вы звали меня во сне, просили вас обнять! , — это получилось чуть громче, чем обычно разговаривает мироходец, но вряд ли синеволосая это заметила. — Е… Й-я звала? Мгх… Лололошка, но ты же видел, что я сплю! А если бы я во сне попросила убить меня, ты что, убил бы меня? «Что?! Вы что леди, я бы никогда подобного не сделал! Я бы никогда вам не навредил по собственной воле!» Подобные мысли крутились в голове у парня. Он ведь преданный абд и друг. Да, может быть иногда невнимательный, глупый, инфантильный, но преданный, словно пёсик. — Ты даже не представляешь, как тебе сейчас повезло! , — леди встала, приблизилась к подушкам и снизу них нож, — После нападения на наш дом, я не могу засыпать без ножа под подушкой. А если бы я… После этих слов может быть много вариантов продолжение, но почти все они были связаны с физическими повреждениями для Лололошки с разными исходами. И самых худший был бы летальный. — Значит так, в этот раз я решу, что ты очень глупый и не понимал, что делаешь. Но если ты ещё хоть раз решишь полезть ко мне, когда я буду во сне или без сознания… Лололошка, я сдам тебя солдатам амара не моргнув и глазом, ты понял? После этого Леди попросила Лололошку выйти из комнаты, но парень не вникал в точности её слов. Он был расстроен, испуган, подавлен. Он ведь хотел как лучше, просто помочь своей госпоже с кошмарами, чтобы она хорошо выспалась. У него и мысли не было как-либо навредить или домогаться до Окетры. «Но я… Думал что так будет лучше…» Так хотелось просто сесть где-нибудь в укромном и тёмном уголке, обнять колени и просто спрятать душу и сердце от всего мира, выпустить все слёзы что в нём накопились. «Нет. Не здесь и не сейчас. Потом. Как-нибудь потом…» Но когда же ж это потом наступит? И наступит ли?

***

Мальчик лет 12 спал слегка неспокойным сном под сине-зелёным одеялом. По его щекам текли маленькие ручейки слёз, в руке сжимал краешек этого ж одеяла и тихи говорил сквозь сон. Шатен звал своего папу с подсознательной надеждой что он услышит, придёт и успокоит. Но никто не пришёл. В какой-то момент на мир начали смотреть чёрные глаза проснувшегося, а сам он принял положение полусидя и прислушался. «Тихо?» В домике было слышно только быстрое дыхание и лёгкий, теплый, летний ветер что входил сквозь одно открытое окно. «Уже пришло время?» Время, когда отцы уходят от своих детей, оставляя их на произвол судьбы. Как бы грустно это не звучало, но подобное часто происходит с детьми мира Стоубиа. Здесь была традиция оставлять своих детей в возрасте 12-13 лет, чтобы они начали самостоятельную жизнь. Мальчик же ж, из-за своей быстрой привязанности и преданности было больно терять столь дорогого ему человека. Хоть Междумирец, как он просил себя называть, и не был его кровным отцом, парень всё равно называл и считал его папой. Стало так грустно, что Лололошка просто сел в углу между стеной и книжными полками, свернулся калачиком и начал плакать. После этого, парень ещё с неделю, а то и больше, ходил подавленным и пообещал себе больше не привязываться. А если и привяжется, то откладывать нытьё на потом, закрывая подобные эмоции в себе. И это стало подсознательным запретом. Несмотря на то, есть ли у нас воспоминания о прошлом или у нас амнезия, подсознание останется прежним.