"Телохранители" для богатых отпрысков

      Намджун не знал, что к сорока годам внезапно станет отцом, точнее, опекуном двух племянников шести и пяти лет.       В один из дней он неожиданно для себя узнал, что его сводная сестра, с которой он практически не общался и не интересовался её жизнью, полгода назад написала отказную на детей, сдала их в приют и укатила в дальние дали на моря с каким-то хмырём, решив, что молодость проходит и нужно успеть ею насладиться, а детей государство обеспечит и воспитает. Конечно, государство предприняло попытку по поиску родственников — ведь детям всё же лучше жить с близкими людьми, чем в интернате. Вот тут и выяснилось, что из родственников, кроме Намджуна, дети никому не нужны. Никто не хочет вешать на себя груз ответственности.       У одних здоровье не позволяет, у других нет средств на их содержание, третьи вообще заявили, что у них аллергия на детей. В общем остался один тридцатипятилетний Намджун: холостой, имеющий хороший доход, огромный дом и не страдающий никакой аллергией, короче по всем параметрам подходящий, самое то, что нужно для брошенных деток. Конечно, он согласился. Не мог же он отказаться и позволить детям жить в интернате. Так пятилетний Минхо и шестилетний Джихо оказались у него. И вот уже полгода эти мелкие пакостники потихоньку меняли цвет волос на голове дяди из чёрного в седой — казалось, после каждой выходки любимых племянников у Намджуна появлялась седая волосинка. Но это всё быстро забывалось, когда два красивых мальчугана крепко обнимали его и громко, перебивая друг друга, тараторили, как сильно они любят своего дядюшку.       Намджун в тёмно-серых брюках и бежевой рубашке сидел за столом в своём кабинете и с ужасом смотрел на дисплей звонившего телефона, где высвечивалось «Няня», а она так просто звонить не будет, значит, опять эта мелюзга что-то учудила.       — Слушаю Вас, госпожа Данха, что на этот раз? — спросил он, услышав, как женщина пыхтит в трубку.       — Господин Намджун, я не знаю, что делать с этими сорванцами. Было всё хорошо, они позавтракали, затем смотрели на планшете видео про животных, а позже отпросились погулять. Сейчас пришла Ваша соседка, кричит на всю округу, что эти двое выловили её кота и побрили налысо.       — Зато теперь он породистый стал, — услышал Намджун обиженный голос Джихо в трубке, — был простой кот, а сейчас лысый сфинкс.       — Да, и ему теперь не жарко, — добавил Минхо.       — Вот видите, господин Намджун, они даже не чувствуют своей вины, им весело, — негодовала няня, — Вы меня простите, но я не выдерживаю, и сегодня мой последний рабочий день в этом доме.       Намджун еле сдерживал смех, представив жирного соседского кота лысым. Но нужно было держать лицо строгого опекуна. Ещё и няни опять лишился.       — Я поговорю с ними после работы, госпожа Данха, принесу соседке свои извинения за кота и вечером Вас рассчитаю, — отложив телефон, он закатисто рассмеялся, несмотря ни на что, он любил этих мелких оторвил.       Намджун много лет руководил компанией, которая занимается перевозкой и сопровождением грузов. Обычно на фурах перевозят промышленные товары, строительные материалы, оборудование и технику. Всё было хорошо и спокойно, компания процветала и приносила неплохой доход, пока однажды на него не вышли криминальные личности с предложением перевозить в его фурах контрабанду за хороший процент. Естественно, он отказался, и начались проблемы. То машина попадёт в аварию, то груз не доедет до места назначения в целости и сохранности, то в последний момент заказчик откажется от услуг его компании. Намджун понимал, откуда растут ноги, но на поводу ни у кого ни шёл. Выплачивал неустойку за повреждённый груз, расторгал договоры, теряя прибыль.       В кабинет постучались и вошла Соён, в строгом брючном костюме, на высоких шпильках, чёрные волосы собраны в высокий хвост, лёгкий макияж, на переносице очки в тонкой оправе. Стройная красивая девушка, прекрасно знающая свою работу и уже много лет профессионально исполняющая обязанности секретаря.       Намджун уважал её за трудолюбие и умение схватывать всё на лету, в неё легко можно было влюбиться, но он предпочитал мужчин, поэтому её красота не волновала, а просто радовала глаз.       — Господин Намджун, это принёс курьер, — девушка протянула ему довольно увесистый конверт.       — Спасибо, Соён. На сегодня есть что-то важное? Хочу поехать домой пораньше, — положил конверт на стол.       — Нет, сегодня ничего, — Соён поправила очки, — будут нужны только ваши подписи на договорах. Я передала их нашему юристу на проверку, позже принесу вам на подпись.       — Хорошо. Можешь идти, — дверь за секретаршей закрылась.       Взяв нож для бумаги, он вскрыл конверт. На стол выпали десятки фотографий его племянников и свёрнутый листок бумаги. Он рассматривал фотографии: тут мальчики гуляют с няней по парку, тут едят мороженое на лавочке, пока няня с кем-то разговаривает, тут возле дома играют в мяч. Намджун развернул листок.       «У тебя прекрасные мальчики, подумай о них. Что сможет сделать пожилая женщина, чтобы защитить их?»       Сердце сжалось от страха за жизнь пацанов. Смотря на даты фотографий, мужчина понимал, что они сделаны несколько дней назад. Согласиться на их условия — означало нарушить закон, и если всё вскроется, ему светит тюремный срок. А как же мальчишки? У них никого нет и будет одна дорога — в интернат. Нет, он не допустит этого. Нужно что-то придумать!                         ***       Слышен звон стекла, и в окно вылетает стул, тут же следом вываливается парень в фартуке с логотипом кафе и с криком:       — Ну гад, ты сам напросился, — запрыгивает в окно обратно.       Крики, грохот ломающейся мебели, женщины с визгом выбегают через двери, в ужасе покидая помещение. Двое парней лет двадцати пяти, стоя посреди кафе спина к спине, пытаются отбиться и растащить дерущихся. Пошла цепная реакция — начал драку один, а сейчас уже было непонятно, кто с кем пластается, кто за кого и за что.       — Блин, Чонгук, нахрен ты этому дятлу лапшу на голову вывалил? Мы тут три дня только проработали, а ты опять кашу заварил. Нельзя было спокойно его обслужить? — громко возмущался парень в таком же фартуке с логотипом кафе.       — Тэхён, солнце моё. Этот козёл меня достал, он, видимо, хотел проверить меня на прочность, то «холодная лапша, принеси другую», то «специй мало», то «она уже расквасилась, и я не буду такую есть». Вот я и вывалил ему её на башку. Сколько вокруг него можно было бегать? Ну, прости, любимый, не прошёл я проверку на прочность, непрочный я у тебя, — довольно улыбался Чонгук.       — Придурок ты у меня, —Тэхён смотрел в довольные глаза своего парня. — А нахрена заорал, что наших бьют? Все ломанулись друг на друга, где наши-то тут? — он смотрел на толпу парней, дерущихся посреди зала. — Сейчас полиция приедет, и мы опять без работы остались.       — Ничего, прорвёмся, Тэхён, главное, что мы есть друг у друга, — подмигнул ему Чонгук, ударив стулом по башке какого-то бугая, с криком бежавшего на них, но не добежавшего и рухнувшего к их ногам.       — С тобой, Чонгук, мы скоро побираться пойдём по миру. Я буду в метро играть на ложках, а ты плясать возле меня — это у тебя превосходно получается.       — Спасибо, любовь моя, вот видишь, хоть в чём-то я хорош, — откинул рукой летевшую в них ножку от стола, — я тебя тоже люблю, — послал парню воздушный поцелуй, и Тэхён цыкнул, закатив глаза.       Приехала полиция и скорая. Всех дебоширов увезли в участок, на скорой отправили бугая, которому прилетело стулом по голове от Чонгука. Когда всё стихло, парни начали разгребать погром, собирая сломанную мебель и разбитую посуду.       — Чонгук, нам за квартиру плату вносить, — Тэхён сметал в кучу битые стёкла, — а мы за две недели четвёртый раз сменили работу. Думаешь, хозяин кафе после всего оставит нас тут работать?       — Ну, а почему ты думаешь, что не оставит? Это же не мы всё тут разгромили, — оттащил к стене разбитую раму, в которую сам же и вывалился, можно сказать, нечаянно.       — Чон Чонгук, Ким Тэхён! — услышали они взбешённый крик директора кафе.       — Ты прав, Тэхён, не оставит, будем искать новое место работы.       — Надо по отдельности начинать работать, вместе у нас нихрена не получается, — тяжело вздохнул Тэхён.       — Ну нет, Тэ-Тэ, — Чонгук крепко обнял парня, — я не смогу не видеть тебя сутками. Не переживай, найдём мы работу. Пойдём вагоны разгружать, — увидел ошарашенный взгляд любимого и поспешил успокоить. — Я буду разгружать, а ты рядом сидеть и морально меня поддерживать, — чмокнул его в нос, — но я без тебя никуда.       Вылетевший из подсобки в зал хозяин кафе орал как потерпевший, хотя он им и был. Отчитал обоих по полной программе, не заплатив за три честно отработанных дня. Сказал валить отсюда по-хорошему и радоваться, что они ещё так легко отделались.       Чонгук почти искренне извинился и, сказав, что пойдёт собрать свои вещи в раздевалке для сотрудников, пробрался на кухню. Сложил в рюкзак несколько пачек рамёна, свиную вырезку, пачку сосисок, несколько помидоров, бутылку вина и контейнер с клубникой. Уходить, так с музыкой. Вечером же нужно будет кормить своего Тэ-Тэ и прощенья просить. «Так что не обессудьте, люди добрые, это не мы такие, жизнь такая», — и вышел из подсобки с тяжёлым рюкзаком на плече.       — Валим по-тихому, дорогой, — прошептал на ухо Тэхёну.       — Ты чё набрал, Чонгук? — зашептал Тэхён, смотря на полный рюкзак, — какие вещи ты там ходил собирать, у нас тут шлёпки и то казённые были?       — Бежим, Тэхён, бежим, — схватил его за руку, и парни ломанулись на выход.       Вечером Чонгук приготовил вкусный ужин для своего любимки. На что только не пойдёшь ради счастливых глаз родного человека. Пока Тэхён уплетал за обе щеки жареную свининку, запивая вином, Чонгук в телефоне листал ленту в поисках работы. Неожиданно громко закричал, подскочив на стуле, чем напугал Тэхёна, и тот подавился, начав кашлять.        — Нашёл, Тэхён. — Чонгук стучал по спине кашляющего парня, — отличную работу за бешеные бабки, да ещё с проживанием, смотри, — поднёс телефон с открытым объявлением.       «Требуется парень для сопровождения двух маленьких детей. Проживание. Питание. Оплата достойная». И номер телефона.       Чонгук убежал в комнату звонить. Вернувшись минут через двадцать, радостно схватил Тэхёна и закружил по кухне.       — Ура, мой любимый Тэ-Тэ, жизнь налаживается. Там нужно несколько дней поохранять двух пацанов, а за это нас будут кормить, поить, ещё и деньги платить. Я скинул на почту наши данные, всё проверили, нас двоих одобрили и уже ждут. Завтра едем. Тэхён не разделял радости Чонгука, жопой чувствуя, что запихают они свои головушки, куда сам чёрт не пихал.