Переигровка

Прям дежавю: снова раскалывающаяся до невозможности башка и ноющая боль во всем теле. Надеюсь, я не исекайнулся опять… Так, надо оглядеться! Странное дело: как только я нашел в себе моральные силы открыть глаза, боль резко пошла на убыль, а вскоре так вообще пропала. Я помотал головой влево-вправо для рекогносцировки местности: длинные белые пледы, белые кровати, белые занавески… Так, а не в рай-ли я попал?! — А ну стоять! — закричал я, — а как же фентезийный мир с магией?! Ну уж нет, сначала на драконе покататься и гоблинов порубать, а потом уже рай! — Успокойтесь, — раздался ласковый голос из-за двери. Вскоре выплыла и его обладательница: довольно рослая женщина с длинными белыми волосами, в форме медсестры. — Ангел?! — закричал я, — неужели, и правда все?! Медсестра засмеялась, прикрыв рот ладошкой. — Я — заведующая этим пансионом. Восстанавливаясь, вы пролежали без сознания около трех недель, за это время война окончилась, даже все территориальные и контрибуционные договоры уже подписаны. Самые престижные эксперты единогласно утверждают, что это будет последняя война как минимум за ближайшие сто лет, если не в истории. Я выдохнул и свесил ноги с койки. Помню, хотел что-то ответить медсестре, но одного взгляда в окно хватило, чтобы мне перекрыло дыхание: сверкающие листвой зеленые деревья, яркая синяя речка, отражавшая солнечный свет миллионом солнечных зайчиков и прекрасное не голубое, а самое что ни на есть синее небо. Жил бы здесь с детства, может, и поэтом бы стал… Кстати, насчет поэта (высокая составляющая моей души уступила место хомяку): здесь ведь не знают произведений Александра Сергеевича, Михаила Юрьевича и прочих великих, а, следовательно, можно будет стать раскрутецким поэтом и поднять немало деняк! Ага, а сколько стихотворений я наизусть-то знаю, тоже мне, мамкин бизнесмен… — Что-то не так? — спросила медсестра, выводя меня из внутреннего мира. — Все в порядке, — ответил я, — а где Мелкая? — Мисс Вайолет выздоровела, немного освоилась с протезами и ожидает отправки в Казармы. — Так, погоди, — ответил я, — во-первых, после «мисс» идет фамилия, а не имя, а во-вторых, осмелюсь попросить вас, милая леди, пояснить за базар и растолковать мне термин «Казармы». Если что, для меня это постройка, позволяющая создавать пехотинцев. — Дело в том… — ответила заведующая, присаживаясь на стул, — что у мисс Вайолет, как вы уже заметили, нет не только фамилии, но и военного звания как такового — что с ней делать, никто не знает. Поэтому она отправится на свободные работы в Казармы — там ее как-нибудь прокормят и… — Эй-эй! — закричал я, — погоди, а Гитберт помер?! Медсестра опустила голову и кивнула — хреново, значит, все-таки настигла его костлявая… — Майор доверил мне Мелкую! — воскликнул я, — и вообще, я один Д’артаньян, а вы все — пи… Вдруг, я увидел блондинку, идущую под конвоем двух пузатых дяденек в форме — времени на раскачку не было, я вскочил и в одном больничном халате побежал вызволять хитмэншу от двух агли-бастардов (ситуация-то весьма хентайная!). Выскочив из палаты, я обогнал троицу и перекрыл дорогу, раскинув руки звездой и пытаясь отдышаться — чувствовал я себя мега-херово, не стоило так резко двигаться… — Чего? — спросил пухляш. Да, зря я этих парней агли-бастардами назвал — вполне миловидные молодые люди с яркими зелёными глазами, близнецы наверное. А насчет веса скажу, что хорошего человека должно быть много! — Вы куда ее… ведете? — спросил я, пыхтя, как столетний паравоз. — У нас приказ, — ответил передний, — но открытый: это не мы ее ведем, а она идет с нами в Казармы, потому что больше некуда. — Да, — подхватил второй, — много кто остался без родных, знакомых и крова… — Сестра! — крикнул я. И тут же схватился за ближайшую балку, чтобы не упасть мордой в пол. — Да? — спросила заведующая, высунувшись из-за двери. — Мне ведь полагается какая-то пенсия или пособие? Ну, как прапору и контуженному? — Ну… Разумеется — насчет размера жалованья мне ничего неизвестно, но всем демобилизованным солдатам со звания прапорщика выделяют квартиру в любом указанном городе — совсем недавно вышел приказ, о нем сейчас все только и говорят. — Вот и хорошо! Пускай я и инвалид-ножка-болит, есть еще порох в пороховницах. Короче, вертайте взад и оставляйте девчулю мне — майор ее доверил не вам, знаете-ли, и вообще… Что «вообще» я сказать не успел — ослабленный организм взял верх и я снова вырубился, но упал не на пол, а на какие-то холодные железные палки, аккуратно и профессионально подставленные под шею и ноги. Интересно, откуда они здесь? *** — Ожидаю ваших приказаний, — отчеканила Вайолет, отдав честь. — Успокойся, — ответил я, — и вообще, честь с непокрытой головой не отдают. За неполную неделю мой организм окончательно пришел в норму и меня выписали из пансиона вместе с блондинкой — теперь мы топали по улицам довольно красивого городка в поисках адреса выданной мне квартиры. Ну, типичное начало двадцатого века на дворе: трамваи, доисторические тарахтелки и мужики в кэпи — только батюшек с золотыми крестами не хватает для полного завершения картины. А, ну да, еще повсеместная цветноволосность и разноглазность — волосы и глаза встречались всех цветов радуги, что немного непривычно. — Но у меня покрыта голова, — ответила Вайолет. Я удивленно на нее уставился. — Э-э-э… Чо? Покрыта — это когда на башне шапка или кепка какая-нибудь. — Но у меня на волосах лента, — ответила блондинка. — Это не считается — ты же не можешь снять ее и потом снова оде… Блондинка быстро сняла ленту и продемонстрировала ее мне — вашего покорного хватило только на фэйспалм. — Горе луковое, — ответил я, — ты считаешь, что можешь заставить меня поменять мнение таким простым действием? Сказали же не считается, значит, не считается — и вообще, что-то ты больно настойчивая. — Тогда попрошу выдать мне нормальный головной убор, — сказала блондинка, — если я вдруг встречу кого-то вышестоящего чина, должна буду отдать честь! — Господи, да успокойся ты, — ответил я, ненадолго останавливаясь и переводя дыхание, — мы теперь на гражданке, нас ждет мирная и размеренная жизнь (по крайней мере, я очень на это надеюсь), никому честь отдавать не надо. И приказы выполнять тоже. Я ожидал какого-то ответа, но блондинка задумалась — мы потопали дальше в тишине. Ура, вот она, злополучная табличка «Стоун Стрит», 12 — дом вроде очень даже ничего. Широкое пятиэтажное здание синего цвета, довольно свеженько выглядещее и, что самое главное — хорошо пахнущее, после советской хрущевки особенно видна разница. Вайолет продолжила молчать, пока мы поднимались по лестнице, ну а навязываться я не хотел — видно же, что важное что-то обдумывает. — Ох, здравствуйте! — раздался старческий приветливый голос, — а вы, наверное, наши новые соседи? — Так точно, товарищ бабушка, — ответил я. — Ох, поговорила бы с вами, но рынок скоро закроется, — сказала старушка, вздохнув. — Ничего, время еще будет, — ответил я, — нам тоже надо пока освоиться, заходите на чай! Довольно крякнув, бабушка резво потопала по ступенькам вниз. Наконец, мы дошли до квартиры и я открыл дверь, запустив сначала Вайолет, а потом зайдя сам. Так, две комнаты, ванна и раковина — просто шикос, я хочу сказать. Жизнь все налаживается… — Я буду спать у порога, — сказала Вайолет. — Слышь! Тих-тих! Я схватил блондинку, которая уже было опустилась проверять пол на профпригодность. — Ты будешь спать на кровати, как нормальный человек, — отчеканил я. — Но здесь всего одна двуспальная кровать, — ответила Вайолет. — А мы с тобой, что, в романтической этти-комедии? Ты думаешь, нахера я пер от самого пансиона эту тяжеленную раскладушку? — Тогда на ней буду спать я, — ответила блондинка. — Господи, помоги! — воскликнул я, — сказал же: ты на двуспальной, я на раскладушке! — Это приказ? — с каким-то предвкушением в голосе спросила Вайолет. Все, я понял. Вот что с ней не так: непонимание. Она реально тупо не знает, что ей делать, поэтому начала спорить и творить прочую чепургу. Блин, а ведь если верить Гисперту, то она только и делала, что получала приказы и исполняла их, а теперь просто в глубоком шоке и непонимании, пытаясь приспособиться к новой непонятной жизни. — Слушай, — сказал я, — никто не имеет права тебе приказывать, только просить, поняла? Ну, помимо ментов и прочих уполномоченных личностей, ясен перец. Никто. Та комната — твоя. Можешь даже попробовать поискать себе работу, хотя это и необязательно — пособие у меня ого-го, целую роту кормить могу. Вайолет уставилась в пол, не в силах что-либо произнести. — Прапорщик, скажите пожалуйста, — прошептала она, — что значит «я тебя люблю»? — Чо?! С какого это такой поворот?! Так, в смысле «Что значит»?! И что мне ответить, блин? Про пестики и тычинки? Да не, там явно не про то… Тогда, какую-нибудь героическую историю о… Нет, тоже не подходит! Я замялся и начал чесать репу. — Ладно, прошу прощения за отвлеченный вопрос, — сказала блондинка. — Не переходи на военный лад, лучше оставайся на старом, — ответил я. — Я сама спрошу об этом у майора, когда он вернется, — сказала блондинка. — Ве… Вернется? — переспросил я. — Да, в больнице сказали, что он отбыл на срочное задание и вскоре возвратиться, — ответила Вайолет. ОСТАНОВИСЬ, ПЛАНЕТА, Я СОЙДУ!