Closets & Confessions/ Каморки и признания

Гермиона подергала ручку кладовки, той самой, которую всегда заклинивало, с той самой дикой вечеринки в офисе в прошлом году. На ручке использовали слишком большое количество Алохомор и Коллопортусов за слишком короткий промежуток времени, некоторые из ее наиболее нетерпеливых коллег, ищущих уединенное место для своих пьяных выходок. Она рывком открыла дверцу и чуть не упала внутрь, споткнувшись о слишком высокие каблуки, которые Джинни убедила ее надеть, утверждая, что они являют собой «идеальное сочетание сексуальности и профессионализма». Дверь за ней со щелчком закрылась, и Гермиона направилась по неудобно тесному проходу, проклиная некомпетентного волшебника, наложившего на кладовую расширяющие чары. Она завернула за угол и ударилась обо что-то твердое. Пара сильных рук подхватила ее прежде, чем она успела грохнуться на пол. — Поаккуратнее, Грейнджер. Гермиона подняла голову, увидев пару серых глаз, которую абсолютно точно видеть не хотела. — Малфой, — просто сказала она. — Что ты здесь забыл? Он ухмыльнулся и прислонился к полке рядом с собой. — Собираю ингридиенты. Это кладовая ингридиентов. — Ясно, ну, тебе не обязательно быть абсолютным мудаком каждую секунду. — Выше нос. Я избавлю тебя от своего присутствия через пару минут. Если бы только это решило ее проблемы. Нет, Гермиона поймала себя на том, что хочет, чтобы он оставался с ней в подсобке весь день, как будто это не была самая нелепая идея за всю историю существования Вселенной. Их отделы любили коротать вечера в местном пабе вместе, и Гермиона провела с ними немало времени, даже слишком много, если честно, глазея на Малфоя за бокалом сливочного пива, пока он болтал с их коллегами. Тот заносчивый мальчик из Хогвартса исчез, его заменил мужчина, который ладил со своими коллегами, шутил и смеялся. Было опасно проводить с этим мужчиной больше времени, чем необходимо, потому что она могла совершить чего-нибудь глупое и необратимое. Малфой потянулся к флаконам с зельями, которые Гермиона держала в одной руке. — Вот, позволь мне помочь тебе с этим. Она неловко дернулась и протянула к нему руку, изо всех сил стараясь удержать оба пузырька. — Э-э, спасибо. Это Ингибити Винкулюм, так что будь… — Осторожен? Не нужно напоминать мне, я видел достаточно этой дряни в свою бытность аврором, чтобы знать, на что она способна. — Он выхватил зелья у нее из рук, но движение вышло неловким. Гермиона беспомощно наблюдала, как флаконы выскользнули у него из рук, полетели на землю и разбились вдребезги, разбрызгав содержимое по полу. — Быстрее, Головнойпуз… Но было уже слишком поздно. Гермиона в ужасе уставилась на пятна темно-синего зелья на своих голых ногах. Она посмотрела на Малфоя, выражение лица которого отражало ее собственное, он лихорадочно вытирал руки о мантию. — Слишком поздно. — Что? — он поднял глаза. — Если оно попало на тебя. То уже работает, — нервно сказала она. — Блять, нам надо уходить. — он протиснулся мимо и дернул за дверную ручку. Она не сдвинулась с места. — Алохомора, — уверенно сказал он, затем попробовал еще раз. Ничего. Гермиона попробовала, но и ей не повезло. — Эта дверь — полное дерьмо, но раньше она никогда не открывалась настолько хреново! — Она сползла по стене на пол, обхватив голову руками. Малфой медленно пробрался в угол, держась от нее как можно дальше, насколько это вообще было возможно. Учитывая, что они находились в неумело расширенном чулане для хранения всякого барахла, получилось не очень. — Ослабление контроля, стремление к честности и усиленный приток крови. — О чем, блять, ты говоришь, Грейнджер? — Действие зелья. При приеме на работу, нас всех проверяли на знание потенциально вредных зелий, включая схожие по влиянию с приворотными. — Поздравляю, но если только тебя не проверяли на создание противоядий из канцелярских принадлежностей и Бодроперцового, я не думаю, что нам это чем-то поможет. — Не надо быть придурком. Мы застряли вместе. — Гермиона бросила на него гневный взгляд. — Точно, в этом-то и проблема. — Малфой усмехнулся, скрестив руки на груди. Гермиона посмотрела на то, как от тяжелого дыхания вздымались его широкие плечи и бицепсы, мысленно сделав себе выговор. Такого рода мысли сейчас не помогали. — Верно, потому что застрять здесь со мной — это худшее наказание, которое ты только можешь себе представить. — Она закатила глаза и отвернулась, не желая смотреть на него. — Именно. Ее голова резко повернулась, и она посмотрела на него с таким огнем, что он удивился, что она не подожгла его. Разгневанная, она поднялась на ноги и направилась к его углу каморки. — Какого хрена, Грейнджер? — Его голос звучал сердито — нет, взволнованно — он поднял руки над головой. — Ты что, думаешь, я собираюсь тебя проклясть? — Нет, я просто… — его челюсть напряглась, а глаза впились в нее. — Ты должна отойти. Все его тело вибрировало от напряжения, рки сжались в кулаки. — Я… зелье, я могу… я чувствую это. Ой. Если бы Гермиона остановилась, обращая внимание на свое тело, она, возможно, заметила бы, что зелье подействовало и на нее тоже. Вместо этого ей потребовалось две секунды, чтобы опустить взгляд вниз на Малфоя, и этого оказалось достаточно. — Я всегда считала, что ты великолепен, но никогда ничего не говорила, потому что ты и так охренительно высокомерен. Какого хрена? Гермиона зажала рот рукой и в ужасе уставилась на Малфоя. Медленная, удовлетворенная улыбка расползлась по его лицу, когда он оглядел ее с безудержным ликованием. — Грейнджер, если бы я не знал тебя лучше, то сказал, что зелье уже подействовало на тебя. — Нет, я, это… я не… Но она физически не могла закончить свою отговорку. Зелье не позволяло. Она вскрикнула от разочарования и попыталась отвернуться, но теплое прикосновение к плечу остановило ее. Гермиона замерла, слишком остро ощущая жар, разливающийся по телу в ответ на касание руки Малфоя. Мерлин, она хотела воспламениться, чтобы соответствовать интенсивности этого прикосновения. Малфой развернул ее лицом к себе, его глаза потемнели. — Я наблюдал за тобой слишком долго, Грейнджер. Ты для меня все, и ты, блять, даже не представляешь. Такая охренительно прекрасная. — Он провел большим пальцем по ее подбородку, нежно касаясь губ. Гермиона вздрогнула и собрала все оставшиеся у нее силы, чтобы не облизать его. — Это не смешно, Малфой. — Она закрыла глаза, чтобы не поддаваться притяжению в его взгляде. — Я не шучу. Посмотри на меня. Она повиновалась, и это было ошибкой. Малфой склонился над ней, его рука все еще была на ее щеке. Они застыли, находясь так близко друг к другу, что она чувствовала биение его сердца, и Гермионе ничего так не хотелось так сильно, как сократить дистанцию. — Зачем бороться с этим, Грейнджер? — Потому что… — Она должна была быть честной — у нее буквально не было выбора. — Это, это больше, чем просто быстрый перепих в клаовке, для меня. Это реально. И мне не нужно, чтобы ты пытался заставить меня чувствовать себя лучше или что-то в этом роде, я знаю, что для тебя это несерьезно. Ты не испытываешь ко мне таких чувств, и это нормально. Просто позволь мне уйти, сохранив хоть немного своего достоинства. Она поморщилась, когда эти слова вырвались из нее. Глаза Малфоя опасно сверкнули. — Несерьезно? Ты думаешь, я отношусь к этому несерьезно? — Ну, да. Я имею в виду, ты не давал мне повода думать иначе. Он развернул ее так, чтобы она оказалась спиной к полке, и поставил обе руки возле головы, удерживая ее в клетке. Гермиона приказывала своему телу не реагировать, но было бесполезно. Ее лицо вспыхнуло, и легкая заминка в дыхании не осталась незамеченной Малфоем. Он ухмыльнулся и наклонился еще ближе, его рот оказался в нескольких дюймах от ее уха. — У меня никогда не создавалось впечатления, что ты хочешь иметь со мной что-то общее. Но я расскажу. Хочешь знать, насколько это несерьезно для меня? Она кивнула и сжала бедра вместе, пытаясь унять растущую между ними боль. — Каждый раз, когда ты проходишь мимо моего офиса на этих нелепых каблуках, все, что я хочу сделать, это посадить тебя на стол и трахнуть на глазах у всего отдела, чтобы все знали, что ты моя. Пульс Гермионы участился, разум помутился от образов, о которых он говорил. — Я хочу быть единственным, к кому ты прикасаешься, единственным, в чьей постели ты находишься, единственным, кто может называть тебя «своей». На всю оставшуюся жизнь. Она повернулась к нему лицом, случайно коснувшись губами его щеки. Он втянул в себя воздух, и Гермиона вздрогнула от расплавленного жара в его глазах. Малфой медленно провел рукой вниз по ее позвоночнику, задержавшись на изгибе поясницы. Он переместил другую руку, располагая перед собой, и нежно провел пальцем по ее ключице. Гермиона захныкала от его опьяняющего прикосновения. Все тело горело, а голова кружилась от желания, готового вырваться в любой момент. Малфой быстро поцеловал ее подбородок, — Я хочу трахнуть тебя, заполнить до краев, а потом трахнуть еще раз. — Он практически прорычал ей на ухо.- Я хочу, чтобы у тебя были мои дети — только у тебя. Хочу, чтобы ты разорвала наследие моей семьи в клочья и заставила моих предков перевернуться в гробах, потому что ты привела ребенка-полукровку в родословную Малфоев. — О боже, — простонала она, потому что это было все, что она могла. — Как это, достаточно серьезно? Достаточно реально для тебя? Вместо ответа она обхватила его лицо и притянула к себе, отчаянно целуя, нежно прикусывая нижнюю губу. — Грейнджер, — выдавил он из себя и запустил руку в ее волосы. Он снова притянул ее к себе, и на этот раз был безжалостен. Его рот с жаром атаковал ее, пока он отрывал ее от полы, еще сильнее вжимая в полки. Гермиона застонала ему в рот и нетерпеливо потянула за рубашку. Ее тело дрожало от желания, влечение к нему усилилось еще больше, чем обычно, доведенное зельем до чудовищной по силе потребности. Малфой понял, о чем она просит, и опустил их на пол, одновременно расстегивая рубашку. Гермиона сбросила туфли и лихорадочно стянула платье через голову, прежде чем расстегнуть лифчик и стянуть трусики до колен. Она не могла больше ждать ни секунды, ей нужно было почувствовать его руки на себе. Глаза Малфоя остекленели, когда он с восторгом впился в нее взглядом. — Даже, блять, лучше, чем я себе представлял, — пробормотал он, прежде чем избавиться от своих брюк. Он наклонился и схватил ее за бедра. — Могу я попробовать тебя на вкус? — спросил он. Гермиона слабо кивнула, борясь с натиском ощущений. Ей и в голову не приходило, что Малфой захочет с ней хотя бы говорить, и вот он здесь, буквально валяется у ее ног, боготворя ее. Она заскулила в предвкушении, когда Малфой поцеловал ее колени и внутреннюю поверхность бедер, не торопясь. К тому времени, когда он добрался до ее центра, она тяжело дышала, буквально пища под ним, удерживаемая на месте только крепкой хваткой его рук. Он раздвинул складки пальцами и провел длинным, шершавым языком вдоль ее. Скользнув по клитору, его язык быстро вернулся обратно, оставляя широкие, дразнящие поглаживания по всему влагалищу. — Мерлин, Малфой, — заскулила она. — Так приятно. Он едва поднял голову, когда ответил. — Ты божественна на вкус. Я бы провел здесь весь день, если бы ты мне позволила. — Он коснулся ее клитора и умело обвел его языком, вырывая сдавленные звуки из ее рта, она задрожала и запустила пальцы в его волосы, крепко прижимая к себе. Ее бедра непроизвольно дернулись, пока он трахал ее своим языком. Гермиона чувствовала, как в животе у нее разливается жар, и знала, что близка к разрядке. Его рот был благословением, но она хотела почувствовать его внутри, когда кончит в первый раз. — Малфой, — выдохнула она. Он продолжал ласкать ее языком, пока она не потянула его за плечо и не притянула к себе. — Зови меня Драко, — настаивал он. Его подбородок блестел от ее смазки, а зрачки были настолько расширены, что глаза казались почти черными. — Боже, просто трахни меня, пожалуйста. Ты нужен мне. — Гермиона вздрогнула от неприкрытого отчаяния в собственном голосе, очевидно, благодаря зелью, слова вылетали без спроса. Драко, казалось, было наплевать. Во всяком случае, он задвигался с большей настойчивостью, снимая штаны, и забираясь на нее сверху. Он вошел в нее одним плавным движением, без фанфар, и Гермиона ахнула от внезапного растяжения. Пока она приспосабливалась к его размеру, появился намек на боль, но она быстро сменилась приятным пульсирующим ощущением. Она чувствовала себя такой восхитительно наполненной. Драко установил медленный темп, прижимаясь к ней бедрами в конце каждого толчка, чтобы еще сильнее надавить на ее клитор. Гермиона выгнула спину и обхватила его ногами, когда он вошел в нее. Ее руки исследовали изгибы его плеч, спины и задницы. Слова слетали с их губ, пока они трахались, и Гермиона не могла сказать, насколько это было вызвано зельем, а насколько — их собственными потребностями. — Думал о тебе годами, — шептал Драко. — В первый раз, когда я подумал о тебе, мне просто хотелось выбить из тебя это ханжеское поведение. Хотелось заткнуть тебя, загнать член в твой рот. И ты ничего не смогла бы сделать, кроме как давиться им. Гермиона застонала и откинула голову назад, утопая в ощущении, что он предъявляет на нее права так, как всегда хотел. — Я думала о тебе, — пробормотала она, запинаясь. — Прошлой ночью. Когда я… о… когда трогала себя. Бедра Драко дернулись, и он оставил серию укусов на ее шее, залечивая языком каждый из них. — О чем ты думала? — потребовал он. — Твои очки, — выдохнула она. — Мои очки? — Мерлин, да, с закатанными рукавами и— и твои руки. Думала о том, что бы ты делал своими руками. Он застонал и ускорил темп, самозабвенно вдалбливаясь в нее. — Грейнджер, ты даже не представляешь. — Он стиснул зубы и крепко зажмурил глаза, сосредоточившись. — Ты, блять, моя, ясно? Я не хочу, чтобы кто-то еще трахал тебя. Признание Драко разожгло в ней огонь. Говорить правду было так же естественно, как дышать. — Я не хочу никого другого. Он схватил ее за затылок одной рукой, потянув за волосы. Это движение подействовало на нее невероятно, воспламенив нервы и наполнив теплом. — Я буду трахать тебя каждый гребаный день твоей жизни, — прохрипел он. — Тебе никогда не будет нужен кто-то другой. Гермиона застонала от его слов и от жара, разлившегося внизу живота. — Грейнджер, если я сейчас не остановлюсь, то кончу в тебя. Она прерывисто вздохнула. — Тогда не останавливайся. Драко замер, не веря своим ушам, и Гермиона почувствовала, как его член дернулся внутри. Тонкий слой пота заблестел на его коже, когда он возобновил свой карающий темп. — Никогда, — прорычал он. — Не с тобой. Блять, наполню тебе до тех пор, пока моя сперма не потечет по твоим бедрам. — Драко, пожалуйста. Ее зрение начало затуманиваться по мере того, как ее кульминация приближалась все ближе и ближе. — Кончи в меня, тогда все будут знать, что ты мой. Сделай это, — умоляла она. — Пожалуйста, Драко. Больше ничего не существовало, кроме Драко, возвышающегося, теряющего себя в ней. Гермиона приподнимала бедра в такт его толчкам, добиваясь как можно большего трения. Напряжение, нарастающее в ее сердцевине, внезапно лопнуло, и стенки сжались вокруг его члена, пока она рассыпалась под ним, выкрикивая его имя, когда обрела освобождение. Драко с новыми силами, о которых Гермиона и не подозревала, начал бешено вбиваться в нее, трахая на полу Мерлином забытой каморки. Гермиона тяжело дышала и скулила под ним, перевозбужденная своим оргазмом и его безжалостным ритмом. — Возьми, блять, — скомандовал он, стремясь к собственному освобождению. С последним стоном его бедра беспорядочно дернулись, когда он излился в нее, руки впились в ее плечи. Когда толчки наконец утихли и они оба обмякли, Драко слез с нее и перекатился на пол. Гермиона все еще пыталась отдышаться, когда Драко заговорил. — Напомни, как называлось это зелье? — Ингибити Винкулюм, — ответила она. Драко на мгновение замолчал, казалось, что-то прикидывая в уме. — Действительно, ослабляет контроль, — промурлыкал он. Гермиона перевернулась на бок, чтобы оказаться к нему лицом. Он осторожно заправил локон ей за ухо. — Может, еще раз попробуем с ручкой? Гермиона что-то промурлыкала и перевернула Драко на спину, на этот раз забравшись на него сверху. — Я так не думаю. Кажется, она все еще сломана. — Что, правда? — ухмыльнулся Малфой. Она кивнула, начав опускаться на него. Дверь не починят еще несколько часов, и она планировала в полной мере воспользоваться этим.