Спасенье

      Фретка вошёл в холодный коридор, что всегда поддерживал такую температуру независимо от времени года, суток или погоды. Дом существовал вне рамок времени и пространства. В ночной тишине мальчик прошёл дальше, разглядывая единственным глазом по привычке, нежели из-за интереса, надписи на до боли привычном рельефе стен, и наконец добрался до комнаты стаи. Чужой стаи. Стаи лисов. Белая дверь с рыжей, в тон его волосам, лапой посередине была преградой между ними: теми, кто был свободен, и тем, кто хотел им стать. Нет, он совсем не был несчастлив в Вороньем Гнезде, но там чего-то не хватало.       Он был правой рукой одноногого Короля и любил принимать участие в ссорах с другими стаями, ежеразно доказывая правоту Воронят. Вожак Воронов, несмотря на наличие протеза, к которому только привыкал, часто устраивал драки. Другие Вороны также, в свою очередь, отстаивали кулаками победу в споре. Но Фретка любил слова. И любил стихи, хотя никому об этом не говорил, иначе появилась бы возможность стать шутом. Он писал строфы в школьных тетрадях, после вырывая листы и пряча их в своем ящике.       Защиты Короля хватало сполна, но за его спиной многие высказывали свои недовольства, не решаясь напрямую противостоять главарю Вороньего Гнезда. Рыжеволосый провел ладонью по трещинкам, что уже успели образоваться на краске, которой была исписана дверь лисов, и замер, услышав за ней шуршание. Прищурившись, он сделал шаг назад и побежал. Прочь от стен и от людей, прочь от иерархии, стай, запретов и замков: туда, где можно быть собой, где он был "целым", где царствовал Лес.       В Лесу не было своих и чужих. Был только он и Лес. Бескрайний, манящий своим величием. Где можно было скрыться от, казалось бы, всего мира. Но это чувство было обманчиво. Лес давал и забирал. Дарил и требовал что-то взамен. Мальчик прекрасно это понимал, но не мог избавиться от желания вновь увидеть холодную тьму деревьев. Тогда он ещё не знал, как часто будет сбегать сюда от реальности. От несправедливости мира. От своих оков. От одноногого.       Прямиком из-за деревьев его вытаскивало отсутствие чувства пребывания в стенах. Он боялся навсегда потеряться в Лесу и не найти дорогу назад, хотя такого никогда не происходило и он сам мог возвращаться тогда, когда захочет. Тихо, пытаясь не издавать лишних скрипов паркета, из хвойной зелени он вышел на свет тусклой лампы. Остановился перед дверью Воронят и вошёл. Обойдя все раскинутые на полу подушки, переступив через рогатки и шишки, забрался на свою койку и стал ждать утра, точно зная, что уже не сможет сегодня уснуть.