your dad is my daddy

             

. . .

      

[LE SSERAFIM — ANTIFRAGILE]

             Сону скучающе болтает колу в своём стакане, пока его лучший друг и несколько других ребят бурно обсуждают предстоящий Хеллоуин в школе, на который им разрешили провести осенний бал. Самой горячей темой становятся, конечно же, мальчишки, и Чонвон с ребятами без умолку болтают о старшеклассниках, едва не захлёбываясь в слюне. Сону же, вздыхая тяжко, сглатывает слюну собственную, думая лишь об одном старшем, что находился всё это время на первом этаже небольшого частного дома.       — Сону? — Чонвон отвлекает его от разглядывания лопающихся в стакане пузырьков, привлекая незаинтересованный взгляд. — А ты с кем хочешь пойти на осенний бал?       — О, не думал присмотреться к Чонсоону? — подмигивает Хисын. — Он с тебя в последнее время глаз не спускает в столовой.       — Не заинтересован, — поводит плечами Сону.       — Может рассмотришь кого-то из младшеньких? — склоняет голову Чонвон, сверкая янтарными глазами. — Нам разрешили пригласить тех, кому уже есть шестнадцать.       — Не то, чтобы я вообще хотел идти на Хеллоуин, — морщит нос Сону, надувая губы. — Что там может быть интересного?       — У Чонвона там может случиться первый поцелуй, — тянет Бомгю, подпихивая краснеющего друга локтем.       — Сонхун вряд ли даже согласиться быть моей парой, — бормочет он.       — Всё будет классно, — бросает Сону, спуская босые ноги с кровати. — Я пойду налью себе воды. Не хочется пить на ночь что-то сладкое.       — О, и захвати ещё чипсов! — кричит Хисын ему в след, когда Сону уже покидает спальню. Только в коридоре он может закатить глаза и выдохнуть. Он любит своих друзей, правда, но все эти разговоры о мальчиках…для него лично утратили свой интерес ещё два года назад, когда он впервые переспал с парнем из параллели и разочаровался в одногодках. Да и вообще школьных парнях как таковых. Поправляя короткие розовые шорты и расстёгивая первые пару пуговиц брендовой пижамы, он ровняет осанку и проверяет своё отражение в стоящей возле лестницы вазочке с цветами. Его лёгкий макияж всё ещё стойко держится, а острые ключицы красиво выглядывают из-под розового шёлка. Ухмыляясь себе, он уверенно спускается вниз, слыша возню на кухне и направляясь прямиком туда. Безошибочно находя там объект своего недолгого, но весьма крепкого интереса.       — Добрый вечер, Юнги-ши, — сладко тянет Сону, улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой и обходя старшего, что резал салат на кухонном островке.       — Привет, Сону-я, — Юнги улыбается ему, лишь мельком оглядывая откровенную пижаму. — Развлекаетесь?       — Ребята да. А я вот не очень. Дуя расстроенно губы, Сону ставит свой стакан на кухонную тумбу и опирается о неё же поясницей, вытягивая перед собой длинные ноги так, чтобы пальчиками задевать островок, у которого напротив стоял Юнги.       — Почему же?       — Ну, они обсуждают мальчиков, — выделяет Сону. — Не то, чтобы это было мне интересно.       — Ты что ли по девочкам? — беззлобно усмехается Юнги, оборачиваясь через плечо. И не отворачиваясь больше, пристывая глазами к открытому участку бледной кожи чуть ниже шеи Сону.       — А похоже? — усмехается тот, склоняя голову и пытаясь перехватить чужой взгляд.       — У вас, молодёжи, сейчас так быстро всё меняется.       — Не такой уж вы и старый, Юнги-ши.       — Всё, что после тридцати — уже не подросток, — кривовато усмехается Юнги, всё же отлипая от ключиц Сону и отворачиваясь к своему салату обратно. — Так почему тебя это не интересует? Сону беззвучно ухмыляется, облизывая губы и тихонько отталкиваясь от тумбы, и приближается к широкой спине в хлопковой белой рубашке.       — Есть куда более интересные собеседники, нежели глупые малолетки, — почти мурчит он, привставая на цыпочки и осторожно укладывая острый подбородок на плечо Юнги. — Что готовите? Он всем собой ощущает, как напрягается тело старшего, а пальцы вокруг ножа сжимаются крепче. Длинные, слегка узловатые пальцы. Сону едва сдерживает себя, чтобы не сглотнуть Юнги прямо на ухо, но выдыхает горячо в шею, аккурат над стойкой рубашки.       — Ужин, — сипловато отвечает Юнги, тут же откашливаясь и заставляя Сону немного отойти назад. — Ты, по сути, разве не глупый малолетка тоже?       — Уже давно нет, — поводит плечиками Сону, опираясь ладонью о мраморную поверхность и воруя из-под ножа кружочек огурца. Юнги кашляет ещё раз и откладывает нож, поворачиваясь к Сону. Однако расслабленная ухмылка пухлых губ, которая встречает его в купе с откровенной одеждой и прямым взглядом глаза в глаза, вновь отвлекают и Юнги лишь открывает рот, чтобы что-то сказать, но молчит, стараясь не опускаться глазами к длинным открытым ногам.       — Мальчики тебя не потеряют? — всё же собирается он с силами. Сону замечает, как вздымается его грудная клетка, натягивая хлопковую ткань.       — Думаю, им сейчас не до меня, — машет он рукой.       — А я всё же думаю, тебе лучше вернуться к ним. Эту битву глазами Сону позволяет Юнги выиграть и, усмехаясь, отворачивается к шкафчикам, чтобы достать пачку чипсов, о которой его просили. Но напоследок, замечая, как старший сжимает пальцами переносицу, решает окончательно добить и, мазнув пальчиками по крепкой груди, шепчет чуть слышно:       — Сладких вам снов, Юнги-ши. Зная, что бессонную ночь он старшему этим обеспечил точно.              

. . .

      

[XYLO — yes & no]

             — Он чёртов подросток, Джун, — скулит Юнги, закрывая лицо ладонями. — Ему семнадцать!       — Судя по твоему рассказу, ему двадцать семь и он преподаёт обольщение, — хмыкает коллега, потягивая горячий кофе из офисной кружки.       — Он Дьявол во плоти, клянусь. Рос на моих глазах столько лет, с детства таскался к Чонвону в гости…да я ему, как второй отец должен быть!       — Что ж, — посмеивается Намджун, — он явно видит в тебе папочку.       — Джун! Юнги ударяется лбом в столешницу, желая остудить горячую кожу.       — Тебе всё шутки, — бубнит он.       — Вообще, это ни разу не смешно, раз ты говоришь, что у тебя встал.       — И это просто худшее во всей ситуации. То, что он вытворял это всё это…это подростковое. Я читал в книжках по психологии подростков, что у них иногда случаются такие бзики на старших. Хочется чувствовать старше себя, быстрее ворваться во взрослую жизнь и всё такое. Но чёрт подери…       — Дай угадаю, — Намджун садится напротив за столик, — в этих книжках ничего не написано про то, что подобный заскок есть и у старших, когда к ним пристают малолетки со своими бзиками?       — Само собой, — вздыхает Юнги, запуская пятерню в пепельные волосы и тут же шикая из-за разрушенной укладки.       — Когда у тебя последний раз был секс, Юнги? Только не говори, что с Боён, когда вы заделали Чонвона. Прости, конечно, что я о ней вспомнил, но…       — Три года назад, — хмуро отвечает Юнги, отворачиваясь от удивлённого взгляда коллеги.       — Это тогда, когда я отправил тебя на свидание по интернету? — охает Намджун. — Вечность прошла, Юн!       — Ты знаешь, что мне не до этого. Работа, дом. Я стараюсь быть хорошим отцом. Удивление Намджуна быстро сменяется весельем, когда он, снова сдерживая смешок, произносит:       — Теперь у тебя есть шанс побыть хорошим папочкой…       — Да заткнись же ты, боже.       — Это всё, конечно, типа нездорово, я понимаю. Но, вот что я тебе скажу. Помнишь Джинён? Секретарша в том году была у шефа на лето. Глаза Юнги ползут под пепельную чёлку от осознания того, что будет дальше.       — Ей было девятнадцать, — лепечет он.       — Ну, почти. Без двух месяцев девятнадцать, но да, — кивает Намджун, прихлёбывая кофе. — Это не помешало нам закрутить короткий роман. Такой, о котором только ты теперь знаешь, спустя столько времени.       — Ты — псих, Джун.       — Все мы, Юн, все мы.       — И ей уже было восемнадцать, — протестует Юнги.       — Сону восемнадцать когда? — щурится Намджун.       — Через четыре месяца…нет, Джун! Это даже не обсуждается! Ты толкаешь меня на противозаконное преступление. И по статье со мной пойдёшь, как подстрекатель, — наставляет на коллегу палец Юнги. — Я тебя сдам.       — Дьявола на плече никогда и никто не видит, — забавляется Намджун. Юнги поджимает губы и так некстати вспоминает острый подбородок на своём плече. Тёплое дыхание Сону в шею. Изящное тело в откровенной розовой пижамке, явно на размер меньше нужного…       — Ты отвратительный друг, в курсе? — вздыхает он, вновь накрывая лицо ладонями.       — Тебе просто не нравится слышать правду. Которую ты и без меня знаешь.       — Какую же?       — Этот мальчишка, один только бог знает почему, хочет с тобой переспать. Ты — хочешь его трахнуть.       — Не хочу я ничего.       — Скажи это своему члену, — хмыкает Намджун.       — Мне просто нужно сбросить напряжение, — передёргивает Юнги плечами. — В это не обязательно впутывать малолетнего друга моего сына.       — Ему почти восемнадцать.       — А мне тридцать четыре! Тебе, напомню, вообще тридцать семь. И куда мы катимся?       — Навстречу к удовольствию, которое само идёт к нам в руки, — ухмыляется широко Намджун.       — Про четырнадцатилеток, которые залезут к тебе в штаны, ты на суде так же бы сказал? Намджун тут же кривится, мотая головой и едва не давясь глотком кофе.       — Фу, Юн. Вот это уже перебор.       — Фу, Джун. Сону для меня тоже перебор. Они одновременно смотрят на время, отмечая, что обеденный перерыв кончается, и вздыхают, поднимаясь из-за стола. Намджун хлопает Юнги по спине перед тем, как уйти, и насмешливо произносит:       — Расскажешь потом, как тебе этот перебор. Юнги разве что не рычит от злости, но ничего не может поделать с тем, как мурашками покрывается кожа от одной только мысли о взгляде карих глаз и нежном голосе, как патоке. Ему просто нужно расслабиться. Только и всего.              

. . .

      

[ENHYPEN — Fever]

             И способ Юнги выбрал один из самых доступных и известных ему. В пальцах поздним вечером покоится уже третий бокал виски, на коленях лежит раскрытая книга, у которой буквы уже порой сливаются в одно. По телу разливается приятная расслабленная нега и кажется, будто все его волнения — пустое. Не стоят и выеденного яйца. Сону, возможно, просто что-то стукнуло в голову тем вечером, и он больше такого не вытворит. А, возможно, из-за нехватки близости, это Юнги воспринял его действия, как что-то ужасное, и ничего вовсе не было. Он улыбается сам себе, когда слышит, как открывается входная дверь, принося с собой прохладный воздух с улицы и счастливый смех его сына и Сону.       — Привет, пап! — кричит Чонвон, скидывая кроссовки и маша Юнги рукой. — Веселишься? — хихикает он, указывая на бокал и книгу.       — Отдыхаю после работы, — посмеивается Юнги, кивком здороваясь с Сону, что так и остался на пороге.       — Ну, понятно. Я отдам Сону его вещи, он забыл вчера, и приготовлю нам ужин. Ты голоден?       — Вообще, нет. Но что-нибудь перекусить можно перед сном.       — Хорошо, я скоро! Чонвон уносится вверх по лестнице. Юнги и Сону, провожая его взглядами, одновременно оборачиваются друг к другу. Один с расслабленной играющей на губах улыбкой, второй с блеснувшим опасностью тёмным взглядом.       — Как ваши дела, Юнги-ши? — тянет Сону, бегло сбрасывая кеды и проходя в гостиную. Прямиком к креслу, в котором отдыхал Юнги.       — Неплохо. А твои?       — Могло быть и лучше, — морщит он носик. И Юнги правда не ожидал никакого подвоха в этот раз. Но Сону…усаживаясь на подлокотник и опираясь рукой о спинку кресла, он склоняется ближе к Юнги и делает вид, что заглядывает в книгу, нарочито касаясь длинных пальцев, зажимающих страницы, своими. Юнги старается даже не дышать, потому что сладковатый запах духов будто одурманивает его вкупе с ударившим в голову виски.       — Что читаете?       — Чонвон сейчас спустится, Сону, — севшим голосом произносит Юнги, игнорируя вопрос и вздрагивая от того, как тонкие пальчики ненавязчиво забираются под манжет офисной рубашки.       — Он ищет в своей комнате то, чего нет, — усмехается Сону, говоря тише. — Я не забывал у него вещи.       — Зачем ты…       — Жутко соскучился по вам, Юнги-ши. Вот и повод нашёлся.       — Сону… Юнги спасает громкий голос Чонвона со второго этажа, из-за которого Сону резко отклоняется от него, убирая руки.       — Сону! Ты точно забыл свои наушники и чехол у меня?!       — Я не уверен! — кричит в ответ Сону.       — Посмотри дома, у меня их нет! Сону вздыхает, слыша, как закрывается дверь, и опускает взгляд на Юнги, притихшего на своём месте и вцепившегося в бокал виски, как в последнюю соломинку здравого смысла.       — Время рядом с вами летит так незаметно, — куксится Сону, спрыгивая с подлокотника.       — Сону, прекращай это, — качает головой Юнги, радуясь тому, что сидит в крайне удобной позе, поджав к себе ноги, и с книгой на коленях. Иначе все эти наглые проделки оказались на виду у того, кто этого видеть не должен.       — Ничего не могу поделать с тем, какой вы горячий, Юнги-ши, — вздыхает Сону, чуть громче договаривая: — Спасибо! И хорошего вечера. Потому, что Чонвон уже топотал по лестнице с огорчённым видом.       — О, — замечает он то, как Сону обувается.       — Юнги-ши рассказал мне о том, что читает очень интересную книгу, — открыто лжёт Сону, улыбаясь другу. — Пришлось разуться, чтобы глянуть обложку.       — О, у папы крутая библиотека, — горделиво произносит Чонвон. — Пап, ты же разрешишь Сону если что взять какие-то твои книжки? Юнги неопределённо кивает, стараясь смотреть на сына, а не на Сону.       — Конечно. Какие вопросы, — он сжимается внутренне, слыша чужую усмешку.       — Спасибо, Юнги-ши, — сладко тянет Сону. — Обязательно воспользуюсь вашей библиотекой и возьму что-нибудь почитать на ночь-другую. У Юнги голова от него кругом.       — В субботу как и договаривались? — уточняет Чонвон, провожая друга до двери.       — Да-да. Я приеду помочь тебе с макияжем.       — Но, Сону…       — Посмотрим, Чон-и. Хорошего вечера. И только, когда за Сону закрывается дверь, Юнги со свистом выдыхает весь задерживаемый воздух. У него есть время до субботы, чтобы разобраться с собственной башкой. И не только.              

. . .

      

[Taylor Swift — I did something bad]

             Сону стучит каблуком своих ботфорт по деревянному полу спортивного зала и выискивает глазами Чонвона. Он достаточно наигрался в хорошего друга и одноклассника, но пришло время для его главной роли на этот вечер, и он совершенно не хотел потерять время и упустить возможный шанс из-за того, что друга в очередном тупом танце закружил старшеклассник.       — Прости, — хихикает Чонвон, вырываясь наконец из объятий Сонхуна и подбегая к другу.       — Рад, что тебе весело, Чон-и, — вымучивает Сону улыбку. — Но мне что-то нехорошо, знаешь. Я наверное поеду домой.       — Что? — охает Чонвон, хватая Сону за предплечья, скрытые пышными рукавами из чёрного кружева. — Но твой костюм ведьмы может победить в конкурсе. Сону прикусывает язык, чтобы не ляпнуть, что весь этот костюмированный цирк он устраивал далеко не для конкурса, и вообще, то, что все видят сейчас — вовсе не его костюм. А точнее, только верхушка настоящего Айсберга. Всё, что все видят на нём: узкий корсет с пышными рукавами, длинная чёрная юбка и острые носы сапог на высоком каблуке, плотный чокер на тонкой шее и броский макияж. Но то, что есть на самом деле… Сону хочет показать сегодня только одному человеку. И он может к нему не успеть, если проторчит на дурацком балу ещё хотя бы полчаса.       — Мне скучно, Чон-и, — вздыхает Сону. — Извини, я пытался.       — Это потому, что ты без пары сегодня? — грустно произносит Чонвон. С этой печальной мордочкой его кошачьи уши на макушке смотрятся так идеально, что Сону даже сказал бы что-то по этому поводу. Если бы мысли его не были заняты отцом лучшего друга.       — Нет. Просто я хочу домой.       — Давай я позвоню папе и он отвезёт тебя? Он как раз уже вернулся домой, а меня… — Чонвон краснеет щеками сильнее, чем уже есть, опуская взгляд. — Меня отвезёт Сонхун.       — О…а Юнги-ши…       — Папа отпустил меня. Но строго наказал вернуться до часа ночи. Так что…да, мне нужно остаться. Но папа может…       — Я закажу такси! — с нескрываемой радостью восклицает Сону, крепко сжимая вдруг друга в объятиях. — Спасибо.       — Но за что…? — растерянно Чонвон отвечает на объятие.       — За заботу, Чон-и. Ты лучший друг. Подхватывая длинные юбки, Сону даже не прощаясь уносится из зала, стуча звонко каблуками по полу под очередной начинающийся трек на танцполе. Юнги дома, Юнги один. Чонвона не будет до часа, а это целых четыре часа. И кто такой Сону, чтобы не воспользоваться ситуацией и, если повезёт, провести это время с куда большей пользой, чем распитие безалкогольного пунша среди глупых малолеток и его лучших друзей, что разбрелись каждый по своей паре? Запыхавшись, он забирается на заднее сидение такси, которое вызывал, пока бежал через всю территорию школы, и торопливо отстёгивает от пояса длинную ткань юбки, под которой прячется её ультра-короткий аналог, сетка колготок и вид на кожаные ботфорты, ровными бантиками завязанные на задней стороне бёдер. Усмехаясь, Сону думает, что этот костюм точно не победил бы в школьном конкурсе, но надеется, что победит в схватке между стойкостью Юнги и его неуёмным желанием. Он нетерпеливо кусает накрашенные бордовым тинтом губы и мнёт в пальцах снятую юбку. Это совершенно идиотское желание получить то, что хочется, но у Сону натурально задница горит. И не только потому, что он полдня готовился к этому вечеру, и вовсе не только подбором костюма и нанесением макияжа. Он видел, как реагировал Юнги на него, он не может ошибиться. К тому же…убудет разве со старшего за одну ночь неплохой такой любви? Сону не просит жениться на нём, вести счастливые отношения и растить детей. Ему просто хочется. И можно ли ему отказать? Расплатившись с водителем, оглядевшим его странный видок, Сону придерживает длинную юбку, чтобы не шокировать соседей лучшего друга, и торопится к двери, звоня в неё от нетерпения аж трижды, пока Юнги не открывает дверь с широкой улыбкой, думая, что это Чонвон.       — Неужели вечер… — но запинается, видя на своём пороге совсем не его. — …закончился так скоро?       — Нет, Юнги-ши, — тихо произносит Сону, ступая в дом и заставляя Юнги сделать шаг назад, едва не путаясь в штанинах домашних брюк. — Надеюсь, он только начинается. Дверь за его спиной захлопывается с пинка высоким каблуком. Тяжёлая ткань длинной юбки легко летит на пол, из-за чего старший задыхается, бросаясь ошарашенным взглядом к пышным бёдрам в сетчатых колготках и кожаных ботфортах, совершенно не скрытых крошечным подъюбником под плотным корсетом, стягивающим узкую талию. Юнги выдыхает медленно и звучно. Сону же вдыхает глубоко, замирая и ощущая лёгкий шлейф виски от старшего.       — Сону, — предупреждающе хрипловато тянет Юнги.       — Что?       — Твоя… — он с трудом отрывает взгляд от голых ног, но выше его ждёт ещё одно испытание: открытая грудная клетка Сону с россыпью родинок, выделенными хайлайтером острыми ключицами и широкая лента чокера вокруг длинной бледной шеи; он чертыхается, прежде чем продолжает неуверенно: — Твоя подростковая влюблённость пройдёт и…       — Кто сказал, что я влюблён? — кривится Сону, переступая свою юбку и приближаясь к Юнги.       — Ты…это…       — Я просто хочу тебя, господи, — плюёт он на официоз, стоя перед Юнги в таком виде. — И скажи ещё, что ты нет.       — Нет, Сону, я… — Юнги жмурится крепко и качает головой. — Боже…ты ведь лучший друг моего сына.       — Ну, — поводит голыми плечами Сону. — Что уж поделать, если у моего лучшего друга настолько горячий отец. Он слышит, как Юнги матерится. К слову впервые. А после задыхается, потому что талию его сгребают сильные руки, дёргая вплотную к крепкой груди, а в губы впечатываются чужие, горячие и пропитанные горечью виски. Сону едва не скулит от счастья, сразу же обвивая шею Юнги руками и не давая ему увильнуть, продолжая поцелуй.       — Чонвон вернётся после полуночи, — запальчиво шепчет он, ощущая как тает в удушающих объятиях. — Неужели надеялся, что я приду?       — Думать о тебе не думал, — взрыкивает Юнги, впиваясь пальцами в скованные корсетом рёбра.       — Как же нехорошо врать, Юнги-ши… Смех Сону обрывается за очередным поцелуем, с которым в его улыбающийся рот врывается Юнги. Он млеет, когда широкие ладони спускаются с его талии под короткую юбку, притягивая за заднюю часть бёдер ещё ближе. А затем и вовсе, крепко сжимая их, приподнимают лёгкое тело. Сону обхватывает поясницу Юнги ногами, отстукивая столкнувшимися каблуками друг о друга, и охает, как только спина его пришпиливается к межкомнатной арке.       — Что, прямо здесь? — хихикает он, запрокидывая голову и кусая губы, чтобы сдержать первый стон из-за влажных поцелуев по открытым ключицам. Но Юнги не отвечает, лишь снова возвращаясь к его губам и целуя глубже и медленнее, но всё также напористо. Крадёт дыхание и несдержанный глухой стон, пока пальчики Сону зарываются в пепел его растрёпанных волос. И отрывает Сону всё же от стены в холле, едва не запинаясь о чёртову юбку, но отходя постепенно спиной к двери своей спальни за лестницей. Позволяя маленькой ведьме всего на одну ночь наложить чары на его разум и поддаться сладкому запретному искушению.