Пообещай

- Напомни мне, пожалуйста, какого черта мы здесь делаем? - Потому что нам скучно? - Приемлемо. Никита и Тоха двигались вглубь старого, почти заброшенного парка к полуразрушенной усадьбе какого-то то ли князя, то ли графа, который жил здесь лет сто назад. Что он забыл в маленькой деревне, никто сказать не мог. Да и вряд ли век назад эта деревня была действительно такой маленькой. Может, здесь вообще был процветающий город, а потом что-то такое произошло, что все превратилось в суровую действительность с нескольким десятком покосившихся домиков, населенных, преимущественно, клиентами пенсионного фонда. Ну, и Тохой, который по каким-то странным причинам не хотел переезжать в город. Никита тут тоже оказался почти случайно. Должен был ехать в Таиланд с родителями, но внезапно разболелась бабушка, и его отправили присматривать за престарелой родственницей. Никита бабушку, конечно, любил, но не до такой степени, чтобы менять лето в Тае на бессмысленное времяпрепровождение в медленно погибающей деревне. Уже неделю он маялся от безделья, обошел всю деревню вдоль и поперек, пока не напоролся на странного парня по имени Антон. Хоть какой-то человек, более-менее его возрастной категории. И вообще не типичный для данной местности: смуглый, широкоплечий, да еще и говор такой интересный, будто не в деревне прожил все двадцать лет, а где-то за границей. Антон был добрым малым, сразу же пошел на контакт, привнося в безрадостную до этого момента деревенскую жизнь море позитива. Купание в местной речке, ночные посиделки на лавочке под гитару, бесконечные разговоры о всякой ерунде. Антон оказался приятным собеседником, а еще мастерски играл на семиструнной, начиная от классического рока до заезженной попсы, правда, всегда иностранной и очень-очень старой. Никита, конечно, с радостью бы отправился в Тай, но с каждым днем общения с Антоном понимал, что не в Таиланде счастье. В этот раз решили отправиться на ночную прогулку в заброшенный парк и усадьбу то ли графа, то ли князя. Антон рассказывал, что местные бабки говорили, будто владелец усадьбы был довольно странным, нелюдимым человеком, увлекался колдовством, и местные жители частенько слышали страшные крики, доносившиеся из глубины парка. - Но я думаю, что все это выдумки, - задумчиво говорил Тоха, пока они пробирались сквозь кустарник, который разросся даже на каменных дорожках. – Просто граф был одиноким человеком, ни с кем не общался из местных, вот его и посчитали чуть ли не местным потрошителем. - А ты откуда знаешь? – поинтересовался Никита. Он шел след во след за Тохой, старался не показывать виду, что ему страшно до дрожи в коленях. Не хотелось, чтобы о нем подумал новый друг, будто он совсем городской хлюпик. - Читаю много, - хмыкнул Тоха. – У меня бабка когда-то в библиотеке местной работала, много чего архивного перенесла домой, когда в районе решили, что держать в нашей деревне подобное заведение не имеет смысла. Ну и от нечего делать я все перечитал. Газеты там старые, вырезки всякие. Бабка моя музей хотела сделать на месте усадьбы, собирала всякие сведения, но никто добро не дал. - Жаль, - искренне сказал Никита. Лучше бы сделали музей, по нему не так страшно было бы ходить, как сейчас под покровом ночи. Да и вообще по ночам музеи не работают. Кустарник закончился, и друзья вышли на небольшую полянку, освобожденную от разного вида растительности. Впереди возвышался двухэтажный каменный особняк с колоннами, террасами и всякими приблудами, которые Никита видел в учебниках литературы, когда изучали биографию очередного русского классика. Вот что-то подобное было сейчас перед ним. После типичной городской застройки и прохудившихся деревенских домиков это здание его впечатляло. И Никита не совсем понимал, чем именно: то ли масштабом и кучей пристроек, то ли зловещей атмосферой. Ночь же на дворе все-таки. - Ну, вот и пришли, - с улыбкой сказал Тоха. Долго он стоять перед домом не собирался и сразу поднялся по ступенькам. Уже на последней он остановился и обернулся. – Ты чего? Здесь останешься? - Нет, иду, - выдохнул Никита, с опаской ступая на потертый камень. С Тохой не было так страшно, хотя и пробирало Никиту до костей. Вообще подобные места он не любил. В городе тоже было несколько заброшек, по которым он во времена детства любил побродить, но ни одна из них не была настолько зловещей. Еще и эти слухи про колдовство и крики каких-то замученных. Ну бред же, не бывает такого в жизни. И понимал, что действительно все эти легенды местные – чистой воды вымысел, но все равно страшно было. И Тоха, который сейчас умчался вперед и его местоположение можно было определить только по шороху шагов и приглушенным матам, особо сейчас не помогал. - У тебя же фонарик где-то был, - раздался голос Тохи, когда Никита только вошел в большой проем, оставшийся на месте двери. Был телефон, а на нем была вспышка, которая иногда использовалась в качестве фонарика, особенно в деревне, где об уличном освещении не слышали никогда. Никита огорченно вздохнул – заряда совсем мало, поэтому особо не посветишь. - Зарядки мало, - крикнул он в темноту, но все равно фонарик включил. Яркий свет ударил по стенам: вокруг был только мусор и больше ничего. Никита выдохнул: он боялся, что напорется на что-то совсем страшное, а тут всего лишь мусор. Тоха стоял у дальней стены возле лестницы, ведущей на второй этаж. - Давай сюда! – махнул ему рукой Тоха. Сейчас, подсвеченный фонариком, выглядел он совершенно волшебно – будто призрак, появившийся для того, чтобы узнать, кто посмел нарушить покой жилища. – Тут лестница, правда, деревянная. Но вроде крепкая! - Вроде крепкая, - тихо передразнил его Никита, но все же пошел к другу. Сбегать он точно не собирался, так что вместе до конца, как бы банально это не звучало. Лестница не особо вселяла доверия Никите, но Тоха уже давно был наверху, поэтому пришлось следовать за ним. Осторожно поднимаясь, рассматривал потертые стены. Дождь, ветер и, вероятно, мародеры, сделали свое дело - от былой роскоши, которая тут точно должна была быть, не осталось вообще ничего. Наверное, выбей Тохина бабка разрешение на музей в этой усадьбе, судьба сложилась бы по-другому. А так… - Никита, давай быстрее, - раздалось приглушенное со второго этажа. Первым желанием Никиты было плюнуть на все и валить из усадьбы, как святому по воде. Вторым – пойти и надавать Тохе по смуглой роже, чтобы не пугал так среди ночи. Тяжело выдохнув, Никита поднялся по оставшимся ступенькам. Антон стоял у входа в большую комнату с балконом. Окна, конечно же, не было, только дырка в стене, в которую сейчас проникал тусклый лунный свет, но его вполне хватало, чтобы обойтись без фонарика. Стены здесь тоже были потертыми, однако было здесь нечто другое – скелет, залитый в бетон. Даже не скелет, а выветренные кости, сложенные в скелет. По крайней мере, именно так казалось Никите, который все же фонариком посветил. Острые, белые, прямо как в кабинете биологии в его школе. Только эти были не на штатив намотаны, а реально торчали из стены. Никите стало дурно. Подобного он точно не ожидал. Но тут же хмыкнул – да ведь это розыгрыш! Не мог же этот скелет столько проторчать здесь без каких-либо изменений. Тут же либо местная детвора, приезжающая к бабушкам, давно бы растащила на сувениры, либо еще кто-нибудь. В общем, не продержался бы скелет столько времени. Да и с чего вдруг ему тут появиться? Ну точно, это Тоха решил его разыграть. - Смешно, - фыркнул Никита, хлопая друга по плечу. – Я почти поверил. - В смысле? – Тоха повернулся. Никите снова поплохело, только теперь от потерянного взгляда друга. Будто он действительно впервые видел эти кости. - Да ладно тебе, - как можно бодрее произнес Никита, хотя трясло его неслабо. – Это же розыгрыш, верно? Я почти повелся. Ладно, пойдем домой. - Это не шутка, - повторял Тоха, пока Никита тащил его вниз по лестнице, подсвечивая путь фонариком. Телефон почти разрядился и грозился отключиться буквально с минуты на минуту, поэтому Никита не особо смотрел под ноги, когда почти летел по горам мусора на первом этаже, не забывая при этом тащить за собой Антона. Ну и пусть подумает, что тот трус, плевать вообще. Лишь бы побыстрее убраться отсюда. Утро выдалось солнечным. Никита сладко потянулся, поднялся с кровати и, быстро одевшись, пошлепал босыми ступнями на кухню, где бабушка уже жарила пирожки. Очень диетическое блюдо для утра. Бабушка, несмотря на заверения родителей о том, что ей «совсем немного уже осталось, ты там присмотри за ней», помирать совершенно не собиралась и выглядела бодрее всех живых. - О, проснулся, полуночник, - улыбнулась бабушка, закидывая очередную партию пирожков на сковороду. – Где ж ты все время пропадаешь? У нас же и молодежи нет, с кем можно погулять… - Как нет? – удивился Никита, заваривая чай. – А Антон? - Какой это Антон? - Ну как… Сосед твой, через пару домов живет от тебя… - Господь с тобой, Никитушка! Нет у нас никаких Антонов! Тем более молодых! Если честно, я вообще не помню никого с таким именем у нас за последние лет двадцать. А хотя нет, был один, но он приезжал только на рыбалку откуда-то из города. Что-то ты напутал, внучек! - Наверное, - пожал плечами Никита, обливаясь холодным потом. Может, ему вообще это все приснилось? Ага, почти неделя жизни вместе с купаниями на реке, песнями под гитару и часами разговоров. И вчерашний поход в усадьбу тоже приснился. - Ба, а эта усадьба старая, - завел Никита нужную ему тему. – Что ты о ней знаешь? - О барском доме? – переспросила бабушка. – А с чего вдруг такой интерес? – от Никиты не скрылось, как голос бабушки тут же превратился из доброго и радушного в напряженный - Да так, просто… - Только не говори, что ты там был! Господи! И чего же я, дура старая, сразу не сказала, чтобы ты там даже не появлялся рядом! - Да что с этой усадьбой не так? Конечно, Никите сейчас было жутко интересно. Особенно – что с ним вообще произошло в последние дни. И почему никто не знает парня по имени Антон, который должен был проживать здесь минимум лет двадцать. И почему эта усадьба вызвала такие перемены в настроении бабушки? - Я сама не особо знаю, - немного помолчав, все же начала она. – Мне только моя бабушка рассказывала. И уже тогда, а это после войны было, строго наказывала близко не подходить к этому дому! У нас кто туда ни ходил, чаще всего мальчишки – потом либо с ума сходили, либо вообще исчезали! - Что за бред, - поморщился Никита. – Это же всего лишь дом! - Ну, дом – не дом, а чертовщина всякая творится, знаешь ли. Ты же там не был? – Никита на всякий случай активно помотал головой. Незачем бабушке знать о том, что вчера ночью он там побывал. Хотя… Никуда не пропал, да и с ума не сошел. Хотя последнее – спорное утверждение. - Барин-то этот, который усадьбу эту прикупил, не местный был, пришлый, - начала бабушка, вновь отправляя партию пирожков на раскаленное масло. – Говорят, за пару лет до революции, когда красные пришли. Вроде бы приехал откуда-то из Европы, а вот откуда конкретно – никто не знал. Красивый был, до жути просто! Ну не могло быть таких красивых людей! Высокий, крепкий, широкоплечий, волосы темные, глаза карие – ну почти цыган! И говорил он с таким акцентом интересным, правда, никто особо его и не разумел. «Высокий, крепкий, широкоплечий, волосы темные, глаза карие и весь смуглый – ну просто копия Антон!» - пронеслось в голове у Никиты. И тот ведь тоже говорил с едва уловимым акцентом, похожим немного на итальянский. Никиту тут же бросило в жар, но он быстро взял себя в руки – просто совпадение, ничего такого! - А жил он один всегда, - продолжала бабушка. – Никого к себе не водил: ни девок местных, ни гостей заезжих. Тихий был такой мужчинка. В деревню тоже редко выбирался, только по выходным, на рынок, чтобы свежих фруктов-овощей взять. Всегда сам ходил, без слуг. Еще тогда все удивлялись – как же он один такой дом-то содержит? А потом кто-то узнал, что он второй этаж-то закрыл, а сам жил исключительно на первом. Бабки наши все пытались к нему своих дочерей отправить – а что, мужик видный, иностранец, да и видно было, что не бедствует – и одевался хорошо, и парк засадил и местному старосте помогал тоже: то у кого-то крыша прохудилась, то сараюшку подлатать – все к нему ходили, никому в помощи не отказывал. Правда, и в дом никого не пускал. Но ни одна из девиц ему не пришлась по вкусу. То ли вдовец был, то ли просто не хотел жизнь себе портить нашими девками – на тот момент никто не знал. А правда-то вылезла наружу аккурат перед революцией. Приехал к нему какой-то мужчинка тоже. Наши удивились – первый гость за много лет! Приехал и не уезжает. А потом и вместе на рынок стали приходить. Подумали, может родственник какой. А девки приметили, что этот приезжий ну так нежно смотрит на барина, что даже их в жар бросало! Ну и решили хулиганы пробраться в дом барский, да и выведать все. - Зачем? – затаив дыхание, спросил Никита. Сам он почти догадался о том, кем же был этот приезжий, но догадок своих высказывать не стал. - Интересно было, - пожала плечами бабушка. – Ну, одной ночью и пошли к нему. В дом, конечно, не пробрались, а вот в окна позаглядывали. Ну и увидали, как они без одежды целуются да ласкаются. Что тут началось! Нравы-то всегда у наших были такие, крепкие, а тут содомия настоящая прямо на виду! Недолго думали мужики и бабы, да и собрались все в одну ночь самосуд устроить. И чем мешал им этот мужичонка? Ну полюбились они друг другу, вам какое дело? Видимо, баб наших задело, что дочки не пришлись по вкусу. А сыновей-то надо было отправлять, - засмеялась бабушка. Никита тоже улыбнулся – вот уж точно не подозревал, что его бабушка таких свободных взглядов на любовь. - И что же? Чем закончилось? - А ничем хорошим, - тут же нахмурилась бабушка. – Полюбовника барского закололи вилами. А барина мучали долго – и избивали, и кололи, и чего только с ним не делали разъяренные мужики да обиженные бабы! А когда он уже совсем без сил был – на второй этаж затащили, там барин хотел что-то переделать, видимо, потому что стены были разбитые. Вот в одну из стен и замуровали они его почти живьем. - Вот звери, - прошептал Никита. Кости в стене… Теперь понятно, чьи… И от этого становилось еще страшнее. - И не говори, Никитушка! Обиженные люди да дикие – они самые настоящие звери. Ну и с тех пор, если кто и набирался храбрости пойти в тот парк – с ума сходил. Ну честно, будто потерянный какой-то был. И по большей части мужики с ума сходили. Видимо, мстил им кто за такую страшную смерть. - А как звали барина этого? - Да вроде как дружка твоего вымышленного – Антонио, что ли? Да, точно, так! - Этого не может быть, просто не может быть, - бормотал себе под нос Никита, пока шагал через заросший парк к старой барской усадьбе. В этот раз заряд телефона был на максимуме, и фонарик можно было использовать долго. А вообще лучше бы не идти сюда ночью, да и вообще забыть про это, как страшный сон поутру. Но почему-то Никита не мог. Почему Тоха (или Антонио?) явился именно ему? Призрак он или просто плод больного воображения? Ну не могло же целую неделю его штормить вот так? Или могло? И были ли вчера действительно кости? Может, и это был сон? Миллион вопросов и все они без ответа. Никита просто чувствовал, что он должен был прийти сюда снова. Может, этот таинственный Тоха появится ему здесь, потому что весь день в деревне его не было видно. Значит, его никогда и не существовало. Точнее, он жил, но очень давно. Особняк был все таким же зловещим, как и вчера ночью. Луна лила тусклый свет, отчего все казалось кадром из какого-то второсортного ужастика. «Какого я вообще здесь делаю?» - промелькнуло в голове у Никиты, но он смело шагнул в темноту первого этажа, предварительно включив фонарик. Горы мусора никуда не делись, так же и лестница стояла на том же самом месте, что и вчера. Никита медленно прошел через первый этаж к деревянным ступенькам. Страх все сильнее овладевал им, ноги дрожали, но все же смело начал подниматься наверх. То, что кто-то еще здесь есть, Никита почувствовал только на середине пути. Подняв голову, увидел знакомый широкоплечий силуэт, стоящий у входа в комнату с балконом, где в стене были замурованы кости. Никита сглотнул подступивший к горлу комок и замер. - Тоха? – тихо позвал Никита. Силуэт никак не отреагировал на его зов. Просто стоял в лучах пробивающегося сквозь дыры в стене лунного света. - Тоха, - почти прошептал Никита. На этот раз силуэт откликнулся. В лунном свете Никита увидел смуглую кожу, темные волосы, остриженные почти под ноль. Это был Антон, сомнения отпали. - Так ты…, - запнулся Никита, поднимаясь еще на пару ступенек. - Да, - раздался тихий шелест. – Да, ты прав. Это я. - А почему? - Ты правда хочешь это знать? – голос стал чуть громче и даже прозвучал насмешливо. - Иначе бы я не пришел, - пожал плечами Никита. Антон продолжал стоять наверху, и Никите пришлось преодолеть последние ступеньки. Теперь они стояли рядом, но знакомого тепла Никита уже не чувствовал. Только холод, пробирающий до костей. Антон посмотрел на Никиту и улыбнулся. Во взгляде, что он подарил, было что-то такое, отчего в душе Никиты что-то защемило. - Ты так похож на него. – прошептал Антон, касаясь пальцами скулы Никиты. Но и это прикосновение не вызвало теплоты, а только могильный холод. – Так сильно похож… - Поэтому только я тебя и видел? - Да, я так захотел. Мне так тебя не хватает… Никита молчал, только смотрел на Антона, на его улыбку, на горящие любовью глаза. На красивые черты лица, на широкие плечи. А ведь этот человек мог бы жить дальше, любить, творить… Но кто-то за него решил, что ему не место здесь. Вот только сделали еще хуже. - Чего ты хочешь? – осипшим голосом спросил Никита. Внезапно во рту пересохло, язык практически перестал его слушаться. - Просто увидеть тебя, просто прикоснуться, - вновь улыбнулся Тоха. – Мне больше ничего не нужно. Не бойся, я тебя не поведу за собой, честно. Ты должен оставаться здесь, в этом мире. Ты должен жить. Беречь себя. Любить. - Тогда зачем?... - Просто хотел увидеть, - повторил Тоха. – Пообещай мне одно – приходи ко мне хотя бы иногда. Не забывай меня. - Но как я… - Просто пообещай, - перебил Тоха. – Просто пообещай. Никита открывал и закрывал рот, хватая холодный воздух. Как он мог хоть что-то пообещать? Да и кому? Призраку? Это же просто сумасшествие какое-то. - Обещаю, - помимо воли вымолвил Никита. - Спасибо, - вновь тихий шелест вместо голоса, и легкое касание холода к губам заставило Никиту закрыть глаза. Холод окутал его всего, будто кто-то невидимый пытался обнять. Когда Никита открыл глаза, то из окна его комнаты в доме бабушки лил яркий солнечный свет. - Наверное, это просто сон, - произнес Никита, покачав головой. Может, все что с ним здесь произошло – просто сон? - Ты серьезно хочешь поехать к бабушке? – удивленно спросила мама. – Защита же через пару дней. - Я успею, обещаю, - уверенным голосом сказал Никита. – Но мне надо. Просто проведать. Ничего ведь не случится за один день, правда? - Странно. Раньше ты так туда не рвался. - Взрослею, наверное, - хмыкнул Никита. – Я на машине поеду. Завтра к вечеру уже буду дома. - Ладно, как хочешь, - махнула рукой мама. – Но ты странным каким-то стал, как приехал от бабушки в то лето. Никита ничего не ответил, только загадочно улыбнулся. Пусть предстоял неблизкий, стоило поторопиться, чтобы не приехать совсем ночью. Бабушка была рада видеть внука, наготовила кучу всего вкусного. Для нее тоже стало удивлением, что Никита приехал, но радость перекрыла удивление. Она и так почти совсем одна, так что внезапные приезды внука раз в год – чем не счастье? Ночью Никита, дождавшись, пока бабушка уснет, тайком вышел из дома и отправился к знакомому заброшенному парку. Старый особняк все еще стоял нетронутым, будто никто за год не осмеливался подойти к нему близко. Никита этому был рад – лишних людей здесь быть не должно. Деревянная лестница все еще стояла на прежнем месте, как и широкоплечий силуэт на самом ее верху. Никита медленно поднялся, встал рядом. - Я так рад тебя видеть, - тихий шелест, как и год назад, и пронизывающий до костей холод. - Я же обещал, - улыбнулся Никита. Дорогие читатели! Подписывайтесь на мой телеграм-канал - https://t.me/zapiski_grafoman И на бусти - https://boosty.to/georg_li Там много интересного)