стигма(ты)

я просыпаюсь словно в агонии. руки, горло, глаза горят. человеком себя не ощущаю — да и разве можно найти во мне что-то человеческое, когда каждый день просыпаюсь в слезах, так и не поспав достаточное количество нужных больному человеку часов. дрожащими руками хватаюсь за край кровати, бью по бортику от боли — меня все «собственное» душит, меня вся суть раздражает до трясучки тела, души. закрываю глаза от мгновенно накатившейся усталости. чувствую, как из открытого настежь окна на меня валят маленькие замерзшие капельки воды и думаю, что ощущаю себя как эти красивые, неповторимые, контролируемые ветром снежинки, что не ощущаю себя настоящим, что не ощущаю, как сам управляю самим собой. как будто за меня это делает кто-то другой. первый снег. я встречаю свою 20 зиму в постели, встречаю зиму таким образом уже лет пять. надеюсь, она не обижается. как бы я ее ненавидел, это прекрасное время года, а я из-за своей обиженности как проклятый — не вижу ничего, кроме боли. тяжело видеть что-то, кроме боли, когда она въелась в кожу едкой краской и больше никак не выводится. боль теперь часть меня. я принимаю это смиренно и достойно. ну, на мой взгляд достойно. мысли путаются, складываются в клубок, которым играют маленькие котята в родном доме. где тепло, нежно, понятно — где дышится полной грудью, где хочется делать всевозможное, лишь бы не ощущать себя неживым, бездыханным. как в гробу. я чувствую чужие прикосновения огрубевшей кожи на своей собственной сухой, но нежной, мягкой. я для него — нежность, он для меня — успокоение. он знает это прекрасно. приходит, как зачарованный, каждый день два раза — после моего пробуждения и перед моим очередным падением в пустоту, в попытку спрятаться во снах, словить там хоть что-то хорошее. когда он приходит, засыпать не хочется. когда он приходит, хочется злиться на себя и заставлять себя пребывать в сознании как можно дольше, чтобы было легче и себе, и ему. облегчить его ношу кажется такой невыполнимой задачей. особенно когда осознаешь, что эта «ноша» — ты. он трогает мои вспотевшие руки, я успокаиваюсь. я боюсь открывать глаза. думается мне, что каждый раз, когда он прикасается к моему телу, даже если оно стало таким безобразным, некрасивым, отвратительным на взгляд любого проходимца, во мне взрываются тысячи фейерверков. это его фраза. тысячи фейерверков — это то, что он хочет увидеть вместе со мной на новый год. тысячи фейерверков — это то, что он чувствует, когда смотрит на меня, даже если его острый и проницательный взгляд царапает меня изнутри. даже если я действительно плох, тысячи фейерверков — это его глаза, когда он смотрит на меня. я не знаю, что такое тысячи фейерверков. но, думается мне, это что-то вроде взрыва дамбы, когда громко, шумно, страшно, вода льется ото всюду, когда сделать ничего не можешь, но так хорошо, потому что вода спасительна умирающему урожаю. мне думается, что тысячи фейерверков — это когда он прикасается ко мне, а я не в силах открыть глаза, потому что если это сон — я не хочу просыпаться. никогда. он шепчет мне нежное «доброе утро», как будто хочет убедить в доброте каждого утра не меня, а себя самого. несколько раз. умоляюще. пытается достучаться до меня, но я за завесой боли, как в тумане, как человек, который устал искать выход. я сижу и жду, слышу его, но не могу сделать ничего более, чем словить его пальцы на своей руке и несильно сжать. он молчит. задерживает дыхание, не в силах не удивляться моему ответу. когда он рядом, мне кажется, что мне становится лучше. жаль, что только кажется. мы с болью теперь нерушимые союзники. и как бы я не старался, я не знаю, кто мой враг — я не могу ни найти его, ни догадаться о его личности. мой враг? наверное, я сам. а вместе с ним врагом становится моя боль. но моя боль меня отрезвляет, разве она может сделать мне еще хуже, чем делает? он мое спасение от затуманенного разума, от того, чтобы я ушел от своего разума странствовать дальше, куда-то в неизвестность. где я вижу один яркий, белый свет, но не хочу туда идти. а ноги все равно несут меня туда. вместе с болью. я ловлю твои поцелуи и мне кажется, что все плохое вмиг перестает меня искать. я останавливаюсь и пытаюсь отдышаться, начинаю кашлять. кашляю кровью. мне, кажется, совсем немного осталось. я чувствую это, когда ты начинаешь подниматься по рукам выше, трогаешь мои шрамы, целуешь мои синяки от капельниц, уколов и всего другого, что у меня происходило с руками. все порезы, шрамы, царапины, родинки — ловишь губами нежно. я теряю связь с происходящим. в хорошем смысле. приятно чувствовать рядом кого-то теплого, прекрасного, искусно вылепленного богом как будто бы для меня. мне правда кажется, что ты был создан для меня. а я, в свою очередь, для тебя. но верить во вторую часть такой слащавой фразы не хочется абсолютно — получается, что я для тебя очередное страдание, испытание. что ты снова должен расстраиваться, ходить с пустыми глазами и сердцем, снова отрывать от себя внутреннего все, чтобы стать нормальным внешним. люди боятся тех, кто на них не похож. они думают, что ты странный — но ты абсолютно правильный, хороший человек. ты полноценен. в тебе есть баланс внутреннего и внешнего. если бы они заглянули ко мне внутрь, куда-то под ребрами, они бы испугались того, насколько там холодно и пусто. у обычных, полноценных людей там мало места. а у меня много. и это совсем не хорошо. проваливаюсь в небытие. просыпаюсь несколько раз. я вижу перед глазами кошмары. просыпаюсь. засыпаю от слез и усталости снова. вижу что-то хорошее. я так пугаюсь, когда начинаю видеть что-то хорошее во сне — как бы мне не хотелось увидеть это. «что-то хорошее» в таком состоянии крайне плохой знак. я просыпаюсь, как будто облитый кипятком. сминаю постель, резко вскакиваю и сажусь. сажусь. я уже несколько месяцев не могу это сделать. мое сердце колотится так сильно от страха, от неизбежности. мне хочется кричать, но из горла ни единого звука — я давно не разговаривал и, кажется, ничего кроме болезненного хрипа выдать не могу. я не помню ни одно слово, не помню, как двигать языком так, чтобы слова получались громко и четко, членораздельно. но я помню, как звучит твое имя. шепчу его и, кажется, небо передает тебе мои сигналы о помощи. ты прибегаешь слишком быстро. ты близко, слишком близко. всегда. рядом. я это чувствую и надеюсь. надеюсь, что поймешь меня абсолютно и полностью. я поднимаю взгляд и открываю глаза — как бы страшно не было показать тебе в своих ответы на все вопросы, я смотрю прямо. даже несмотря на то, что я твоя самая большая рана, что я не смотрю в глаза другим (да и себе тоже), я хочу насмотреться в твои бездонные, ясные. я так давно не видел ничего ясного. я так давно не видел. я хватаю горлом воздух, ловлю на лице своем твои нежные, почти неощутимые поцелуи. касания губами. ощущение, что ты в меня не веришь. ну, в мое существование. что я сейчас перед тобой живой. что я вытащил что-то из-под ребер и теперь могу быть с тобой рядом. я тоже, если честно, не верю. мне думается, что даже если это все временно, я хочу рассказать тебе все. и расскажу. как мне было больно и страшно, даже если я ненавижу быть слабым и беззащитным. уязвимым. ощущение, что даже если я буду самым маленьким и никчемным человеком во вселенной, ты все равно меня найдешь и полюбишь. заново. из раза в раз. знаешь, как обычно возлюбленным задают глупый вопрос: «как думаешь, в параллельных вселенных мы тоже вместе?». я не верю в другие вселенные. но верю, что наша любовь может победить любые рамки и барьеры. моя к тебе. твоя ко мне. наша. представляешь? шепчу твое имя нежно, повторяю его как мантру, молитву, заставляя поверить в существование «сейчас» нас обоих. ловлю твои горячие слезы, твои поцелуи на своих губах: короткие, жгучие, приятные и глубокие. я весь твой. я чувствую тебя в своих объятиях, чувствую себя в твоей любви, но не утопающим — думается мне, что я бы в тебе никогда не утонул, даже если бы очень захотел. даже если не умею плавать. ты бы меня придержал. спас. представляешь? ты сжимаешь меня слишком сильно и мне больно, но эта боль не сравнится с той, что я чувствовал день назад или почувствую еще несколько раз. еще несколько раз. совсем скоро все закончится. ради тебя я готов вытерпеть все. а что после смерти? неужели после смерти ничего нет? суд божий, ангелы поют… ничего этого не будет? вечная тьма. молчание. молчание моего голоса. а любовь? любовь она будет продолжаться, любовь она будет идти дальше уверенно, будет идти по головам, через людей, через мертвые хваткие души. она будет дальше. а я дальше? я буду дальше? я снимаю с собственного сердца все лишнее. обрываю огрубевшую кожу на ранах, заставляю кровь течь по моим жилам сильнее, вытекать из меня. все это неизбежно. в моих руках острый камень — я сам. я глажу свои нежные раны и мечтаю о будущем: кажется, когда проваливаешься в небытие, всю боль земную, человеческую, настоящую размывает, как будто соленой водой. думается мне, что на твоем сердце я самый яркий и пышный бутон, самая больная и кровоточащая стигмата, но оставаться на тебе, в тебе, тобой — лучше, чем существовать физическим бездыханным телом. даже если ты меня очень ждешь. и будешь ждать всегда. я на следующий день уже не существую. я есть прямо сейчас, здесь, моя душа навсегда прикреплена к тебе, но мое тело, моя суть физическая - на твоих руках. и ты ни в чем не виноват. я виноват в том, что не смог признаться, что это было последнее мое прояснение разума, мои последние взгляды на тебя, мой последний шепот твоего имени: тихо, нежно, к тебе близко близко на ухо. я не успел тебе много сказать. но ты все обязательно поймешь сам. я все про тебя помню. я навсегда запомню все, что существовало со мной в тебе. а ты навсегда запомни, что существует во мне твоего. и что я навеки твой. даже если физически я не рядом, я всегда здесь. там, куда ты будешь приходить меня навещать - на вечно омытое дождем поле, на вечно мрачную дорогу, ведущую к моей могиле - подальше от глаз чужих, любопытствующих. я всегда буду там, где ты меня будешь искать. только не ломай себя, не доставай из себя тянущееся, вязкое нутро. не ломай ребра. моя, твоя, наша суть - не там. не доставай сердце. будь холодным, опережай удар в сердце ножом. ты можешь искать меня везде. и находить меня везде. я всегда там, где ты. я навсегда рядом.