о яблочной жвачке в волосах и теплой осени в глазах

Осенние листья под ногами едва слышно шуршали, намокшие после ночного дождя. Хенджин лениво ковырял их замызганными грязью кроссовками, вырисовывая видимые только ему полосы. Смятая листва липла к подошве, оставляла на ней пестрые ошметки, но парню было все равно. Голова покачивалась в бит треку, который тихим шумом звучал из скинутого из-под толстовки наушника. Второй был спрятан под модной шапкой, тугой резинкой впивающейся в кожу. Прохладный ветер приятно остужал вспотевшую шею, пока бабушка рядом кормила столпившихся вокруг котов какой-то мутью. Было относительно тихо и спокойно. Штаны на заднице мокро липли к коже, а электронка в кармане больно впивалась в бедро. Хенджин елозил на скамейке, пытаясь принять позу поудобнее, но как раз в этот момент из подъезда вылетел Чанбин, чуть ли не сбивая бедную женщину тяжелой дверью. Она недовольно вскрикнула ему в ответ, а тот торопливо извинился, подхватывая друга под руку и утаскивая в сторону школы. От него пахло овсяной кашей и зубной пастой. На макушке смешно вились кудряшки, а щеки горели ярко-красным, как далекие макушки кленов в округе. Петляющая дорожка в небольших скверах этого жилого района была присыпана свежим гравием. Трава, попавшая под него, пожухла, несмотря на сильную влажность. Чанбин, громко шаркая своими ботинками, оживленно трещал о каком-то сериале, на который потратил всю ночь, променяв тихий сон перед первым сентября на сухость в глазах. Хенджин слушал вполуха, изредка улыбаясь на особо громкие вскрики. Он настолько привык к непрекращающейся жизнерадостности друга, что перестал обращать на это особое внимание, все чаще сливаясь по настроению с серым асфальтом, в некоторых местах уже красующегося трещинами. — Как думаешь? — А? — Ты меня совсем не слушаешь! — Чанбин обиженно надул губы, складывая руки на груди. Хван всегда умилялся тому, как у него это получалось. — Ты просто идешь с той стороны, где у меня наушник, — парень показывает на серый провод, выглядывающий из-под шапки. — Давай поменяемся. — Это неуважение, — Бин все еще хмурил брови, однако перешел на другую сторону. — Как вообще можно так делать, пока с тобой кто-то разговаривает? — Я слушал тот плейлист, что ты прислал мне на прошлой неделе. Хотел дослушать, но ты уже спустился. — О! И как тебе? — глаза парня вмиг загорелись, и он, такое ощущение, совершенно забыл о случившемся. Хенджин, тем не менее, все равно вынул наушник, неловко краснея ушами. Но об этом никто, кроме него, не узнает. Кирпичная кладка школы начала осыпаться в некоторых местах. Порванная ограничительная лента валялась в лужах, истоптанная чужими кроссовками. Ошметки кирпичей впивались в пятки даже через толстую подошву, и Хван недовольно морщился, отряхивая ногу. Чанбин над ним хихикал, параллельно пытаясь найти в толпе кого-то из ребят. Сынмин стоял около крыльца, о чем-то болтая с Чаном. Тот в этом году должен был нести первоклашку у себя на плече, о чем неоднократно нервничал в их общем чате, за что чуть не получил бан от Минхо. Они коротко поздоровались с ним, перекинулись парой фраз и вместе с Сынмо отправились к своему классу, где Джисон нелепо пританцовывал от холода, почему-то решив ограничиться одной рубашкой на линейке. Желтые и лиловые букеты ослепляли со всех сторон. Хван решил ограничиться конфетами, упрятанными на дне рюкзака. Он знал, что их классная душу за них продаст, поэтому не гадал, в отличие от Бина, зажимавшего горшок с огромными орхидеями. Со отмахивался от одноклассников, которые припоминали ему, как он собственноручно скинул один такой из окна. Конечно, это было случайно, но Татьяна Васильевна все еще дулась. Хенджин тепло улыбнулся на надутые щеки друга и вперился взглядом в светлое небо. Облаков было не много. Золотистые березы едва видно трепетали самой верхушкой, осыпая свои листья. Хван завороженно следил, как они медленно опадают на траву за ограждением. Галдеж детей вокруг, громкие голоса учителей — все казалось таким обыденным. За девять лет, которые он провел в стенах школы, многие вещи успели наскучить. Но эту взбудораженную атмосферу начала учебы Хенджин, наверное, никогда не забудет. Площадка перед школой, где собрались все классы, была усыпана рыжим песком. Он был почти полностью сухой, но местами плешивел старой землей, которая раньше после дождя превращалась в грязь. Хван помнил, как зачерпнул себе целый шматок в новенькие ботинки, единственный раз решив плюнуть на сменку. Мама отругала и заставила собственными руками отмывать их в ржавой ванной. Колени были сплошь в синяках от плитки на полу, и больше он так не делал. Менял свою обувь, даже если на улице было сухо. Хотя весной иногда грешил, особенно когда перебирался в свои любимые кроссовки, изношенные до дыр пару лет назад. Кроссовки. Белые, с неоново-серебристыми вставками звезд на боку были прямо перед ним. Худые щиколотки в цветастых носках утопали в мягкой ткани. Ноги нетерпеливо перешагивали с места на место, облаченные в популярные темно-синие брюки в клетку. Мягкий голубой свитер открывал острые ключицы с кучей цепочек, исполосивших нежную кожу до красноты. Парень смотрел на Хенджина с улыбкой, держал в своих руках чуть позади букет белых лилий, домашних и таких пышных, что запах доходил даже без ветра. Его светлые волосы бесформенным облаком топорщились во все стороны, и он периодически сдувал непослушные пряди с лица, неловко краснея щеками. Щеками с кучей веснушек, от чего-то заставивших все вокруг замереть. Он что-то говорил, но Хван его просто не слышал. Будто наушники сейчас не висели поверх толстовки, а плотно закрывали уши. Нежно-розовые губы, слегка блестевшие на выглянувшем солнце, быстро шевелились, отчаянно спрашивая что-то. В форме галочки. Маленькие и пухлые. И украшавшая их улыбка постепенно меркла. Джисон ударил Хенджина в плечо и что-то ответил парню, и тот вновь улыбнулся. Намного шире, чем до этого, открывая виду острые клыки, игриво сверкнувшие влажностью рта. Хван молчаливо смотрел, как блондин встал рядом, продолжая топтаться белыми кроссовками по песку и стискивая нервными пальцами обертку своего букета. Зеленая лента, сцепливающая стебельки лилий, мягкими кольцами путалась на свитере и едва заметно вздрагивала от чужих движений.

🍂🍂🍂🍂🍂

Парень выглядел как пришелец. Он представился Феликсом, занял одну из последних парт рядом с окном и слегка щурился, чтобы записать какую-то информацию с доски и позалипать на простирающиеся пейзажи школьного двора. Невольно, Хван все время выцеплял его взглядом. Любовался, как его макушка подсвечивалась рыжиной от солнца. Куча цветов и различной зелени в горшках на подоконнике часто задевали его своими длинными листьями. Цеплялись за его призрачно-белые волосы и тянули к себе. Феликс бережно отодвигал их маленькой ладонью в кольцах и стыдливо краснел ушами, когда слишком поздно замечал опавший лист, зацепившийся за его плечо. Он молчал. Присматривался к классу, и Хенджин иногда ловил его взгляд, который тут же был потерян за смущением и резким движением головы. Он сидел за своей партой совершенно один, изредка переговариваясь с парой девочек в классе, которые первые шли на контакт. И тому было это в радость. Парень впитывал чужое внимание как губка, светился искренним счастьем и робкой улыбкой, пленяя всех вокруг своей радостью. Словно мозаика на стекле в кабинете химии, пускающая по голубым стенам солнечные зайчики. Феликс был робким. Хван понял это, когда тот не попытался поговорить с кем-то из парней даже спустя месяц. Погода за окном становилась все хуже, солнце почти все время было скрыто сизыми тучами, а сам парень, в противовес этому, только расцветал. В волосах успела появиться пара цветных прядей, цепляющих взгляд в серобокой картине коридоров, а украшений и дырок на ушах появилось вдвое больше, вместе с забавными сережками-бабочками, которые понравились Хенджину больше всего. Феликс был самым ярким и необычным человеком в стенах школы, так очевидно желающим, чтобы к нему подошли первым. Завели разговор и пригласили потусить где-то после уроков. Но этого не происходило. За долгие годы каждый в их классе прикипел к определенным компашкам. Хван и сам был основателем одной из таких. Парней в их классе было не много, поэтому они и старались держаться вместе. И, наверное, это было странно, что они сами не проявили инициативу как-то вовлечь парня в свои разговоры. Но тот будто сам всех избегал. Прятался на переменах и обычно рубился во что-то на телефоне, заткнув уши наушниками, как это обычно делал Хенджин, но более дорогими. В столовке не ел, приносил еду из дома и, такое ощущение, грыз одни яблоки, вытирая липкие ладони после влажной салфеткой. Даже на физкультуре появился от силы пару раз с огромной справкой и испуганными глазами на тяжелый вздох учителя. Он был странным. Не вписывался в привычную картину школьников. Но это и привлекало. Хенджин не мог насмотреться на него. Слишком привыкнув к громким и одевающимся во все черное друзьям, Феликс цеплял робкой молчаливостью и эксцентричностью в одежде, совершенно не присущей парням. За что вскоре и поплатился.

🍂🍂🍂🍂🍂

Хван задержался в тот день у классной, помогая разнести пару бумажек, потому что плохо написал последнюю самостоятельную по алгебре. На телефоне было несколько пропущенных от Джисона, который, вероятно, пытался его какое-то время подождать. Хенджин неторопливо заблокировал экран и сунул смартфон в карман джинс, спускаясь в холл, чтобы скорее переодеться и сбежать домой. Мама обещала приготовить шарлотку из домашних яблок, которые начали подгнивать, поэтому настроение у него было весьма приподнятое, пока на него не вылетел Феликс. Он врезался в него на большой скорости и поморщился от своей неуклюжести, тут же отступая в сторону. Они были на пролете второго этажа. Феликс сжимал одно из запястий, хмуря темные брови. — Извини, я не специально, — вдали послышался шум. Парень округлил свои глаза и, прошмыгнув мимо, бросился на этаж выше, на последок кивнув изумленному однокласснику. — Мне нужно идти! Спустя всего мгновение перед Хваном появилась кучка отморозков из класса старше. Они никогда не отличались дружелюбием и часто гоняли девочек из их класса, за что иногда получали от того же Чана. Один из них зажимал в руке сережку-бабочку. Хенджин смутно догадывался в чем дело, но завидев небольшие капли крови на своей же руке и полу, будто протрезвел. — Не видел тут парня? Он обронил, — амбал насмешливо улыбнулся и поднял украшение на уровень лица. — Ага, он побежал вниз, — Хван с трудом удержал равнодушие на лице, покрываясь холодной испариной. — Можешь отдать ее мне, этот чудик в моем классе. — Мда-а, не завидую. Подождав пока их компания скроется, Хенджин, перепрыгивая ступеньки через одну, пошел искать Феликса. Из мужского туалета доносились какие-то звуки. Вода из крана не могла приглушить их, с перебоями стуча по керамике. Хван осторожно выглянул из-за косяка, почти до смерти пугая сосредоточенного на каждом шуме одноклассника. Ликс схватился мокрой рукой за строгую белую рубашку, пачкая ее размытыми розоватыми пятнами. — Ушли? — Я сказал, что ты спустился вниз, — Хенджин зашел внутрь, прикрыв за собой дверь. — Думаю, они решили, что ты сбежал на улицу… Ты в порядке? — А, ерунда, — Феликс махнул рукой и попал парой капель Хвану в глаз. — Ой, извини, — он грустно поджал губы и хотел подойти ближе, но передумал, когда из порванной мочки снова потекла кровь. — Вот черт, все не останавливается… — Это они так тебя? — Нет, я сам, — фыркнул парень, смывая все холодной водой. — Нужно сказать Татьяне Васильевне, она еще не ушла домой. Пойдем, — Хенджин уже потянулся к чужому портфелю, как его остановили. — Нет, — Феликс отчаянно мотал головой. — Со мной такое не первый раз, ничего страшного. Побесятся пару недель, и я им надоем. Портфель у Ликса был светлый, вельветовый. На молнии висел брелок с Сейлор Мун, а нижний карман был украшен смешными нашивками котов. Он небрежно валялся на полу, поэтому Хенджин все же его поднял, облокачиваясь на сломанный подоконник. Порывшись в своей сумке, Хван отрыл салфетки, которые тут же отдал пострадавшему. Феликс слабо улыбнулся ему и поблагодарил, прижимая сразу несколько штук к уху. Те моментально пропитались ярко-красным, медленно окрашивая белизну. Хенджин нервно пристукивал ступней, наблюдая, как Ли шипел от боли. — Сегодня в рубашке, — Хван неловко кашлянул на удивленный взгляд в ответ. — Обычно в свитерах ходишь. Они прикольные. — Да, — Феликс хихикнул, отворачиваясь и красуясь слегка розовыми ушами. — Решил не драконить этих придурков и залечь ненадолго, но… Видимо, даже не в этом дело. — Ты сам по себе яркий. — Спасибо? — Ли вспыхнул всем лицом и поспешил поменять салфетки, оставляя Хенджина наедине с потерянным лицом. Парень сам не ожидал, что скажет нечто настолько неловкое. — Ты тоже выделяешься. — В смысле? — Если бы носил что-то помимо черной толстовки, то, может быть, не меня одного бы донимали, — Феликс безобидно хмыкнул, споласкивая руку. — Хах, это не одна и та же, — смущенно отмахнулся Хенджин, чувствуя, как постепенно краснели щеки. — У меня просто несколько одинаковых. — М-м, — Ликс хмыкнул и взял свой портфель, заставляя парня выпрямиться и следовать за собой. — Мне нравится твой блонд, какой краской ты пользуешься? С того дня прошло несколько недель. Они больше не говорили, но стали обмениваться неловкими приветственными кивками по утрам, пересекаясь взглядом в коридоре. Хенджин сменил свою толстовку на горчичный свитшот, заслужив чужую ухмылку, чем-то приятным отозвавшуюся внутри тела. Да и сам Хван шире улыбнулся, стоило увидеть вернувшиеся свитера. Те парни действительно отстали спустя пару дней. О произошедшем напоминал лишь цветной розовый лейкопластырь на ухе. Хван частенько поглядывал на него, в тайне очень желая, когда тот сменится на старые сережки. Но, видимо, до этого должно было пройти еще много времени.

🍂🍂🍂🍂🍂

Ноябрь выдался действительно холодным. Хенджин перестал так часто гулять с друзьями, предпочитая теплые посиделки у кого-нибудь дома за просмотром тупых видео на ютьюбе и поеданием чипсов. Готовиться к экзаменам не было никакого желания, но парень дал себе клятвенное обещание, что приступит к ним после нового года. Наверное. У него было достаточно времени в запасе, да и дураком он не был, поэтому позволял себе подобное. По крайней мере, Чан с Минхо уверяли, что ничего запарного не будет. На улице почти смеркалось. Футбольный кружок затянулся почти на полтора часа, а парни у Чанбина уже вовсю строчили в общем чате, что ждут только его. На следующий день уже начинались выходные, и у них в планах была ночевка со всеми прилагающимися развлечениями. Родители Бина укатили на дачу еще в четверг, так что квартира была полностью в их распоряжении. На дне портфеля, помимо пакета с потной футбольной формой валялась зубная щетка и кошелек. Парни, конечно, и так закупились едой, что той хватит до понедельника, но Хвану хотелось внести свою лепту. Выйдя из круглосуточного ларька, где ему даже продали пару бутылок гаража, Хенджин направился в сторону дома Чанбина. Уличные фонари работали через один, погружая большую часть двора во мрак. Поэтому он не сразу заметил ярко-зеленую шапку на отсыревшей скамейке за одной из разросшихся берез. То, что это был Феликс, не было никаких сомнений. Он дрыгал ногами и что-то тихо мурчал себе под нос, время от времени пуская небольшие облачки пара над головой. Хван осторожно подошел к нему сзади и ткнул в плечо. Ли резко обернулся, испуганно роняя на землю электронную сигарету. Хенджин поднял ее и отряхнул от расквашенной листвы, усаживаясь рядом. — Ты слишком часто меня пугаешь, — Феликс пожал плечами в своей дутой серебряной куртке. Хван пристально всматривался в его лицо, пытаясь разглядеть самые яркие веснушки, которые сейчас были скрыты тенью. Из-под шапки торчали светлые пряди, покрывшиеся на кончиках испариной. — Всего два раза, — так же пожал плечами он в ответ. — Вообще-то три, — Ликс фыркнул, слабо ухмыляясь. — На линейке ты так сильно на меня пялился и игнорировал все вопросы, что мне хотелось провалиться от стыда под землю. Я правда тогда сильно распереживался. — Извини, — Хенджин неловко почесал шею, опуская взгляд вниз, на сцепленные в замок руки. — Я тогда весь день дурной был. Не знаю, что на меня нашло. — Да я уже понял. Если бы было по-другому, ты бы тогда мне не помог. Спасибо, — Феликс мило улыбнулся и слегка поерзал на скамейке, пряча пальцы в карманах. — Я ведь так и не поблагодарил тебя. — Было бы за что, — Хван слегка склонил голову и прикрыл глаза, чувствуя как постепенно начинают гудеть все мышцы после тренировки. — Давно тут сидишь? — Да нет, так, просто вышел подышать. — Может, ждешь кого-то? — Кого? — Феликс насмешливо фыркает, закидывая голову наверх. Кадык на фоне фонаря отчетливо выделялся своими рельефами. — Просто сбежал от сестер, они бывают довольно приставучие. — Сбегаешь из дома, сигареты куришь, — Хенджин покрутил ту в своих руках, вглядываясь в название и вкус. — Какой проблемный ребенок однако. — Пф, — Ликс звучно расхохотался, парализуя бедного одноклассника своим басом. — Она даже без никотина. — Любишь шоколад? — Больше яблоки, а эту так взял — попробовать. — Я заметил. — А? — Хочешь со мной? — Хван очень заметно проигнорировал чужое удивление, получая в ответ подозрительный прищур. Ликс собрал губы бантиком и пытался что-то для себя понять. — Мы с ребятами собираемся устроить посиделки у Чанбина. Если захочешь, то сможешь даже остаться на ночь. — Э-э-э, не думаю, что это хорошая идея, — Феликс поморщился и отвернулся в сторону, наблюдая за рыжим котом, огибающем мусорный бак. — Я ни с кем толком не общался, чтобы вот так просто заваливаться в чужой дом. — Со мной же общался? Этого достаточно, — Хенджин хлопнул его по плечу, поднимаясь со скамейки. — Я уверен, что они не будут против. Ты главное не молчи, как в школе, тебя никто задирать не будет. Я не позволю. Ну и можешь просто немного с нами посидеть, не ночевать, а просто так, нежели морозить жопу на лавочке. — Я не уверен… — Ой все, давай поднимайся! Хван впервые решил взять все в свои руки. Ему иногда было даже грустно, что Ликс лишал себя приятной компании все это время. Он, конечно, не был до конца уверен, что тот впишется к ним как по маслу, но если исходить из их скудных диалогов, Ли был классный. Просто и вправду зажатый и робкий на новые знакомства. Возможно, если дать ему хорошую почву, он расцветет еще больше, чем сейчас? Бутылки с пивом громко трещали друг о друга под неосторожными движениями. Феликс скептично поднимал бровь, но ничего не говорил, лишь скудно вздыхал на все еще зажатую в чужих пальцах сигарету. Хенджин совсем про нее забыл, самозабвенно переминая ее пальцами и разглядывая лужи под ногами. В этот день обещали дождь, но асфальт уже почти высох после предыдущего. На нем виднелись едва заметные отпечатки лап диких котов и собак. Листья во всем дворе уже давно собрали в кучи, и со дня на день дворники будут трамбовать их в черные мешки, оставляя лишь голую землю и поломанные ветки. Это всегда немного огорчало Хенджина, потому что серость улиц утраивалась без полюбившейся глазу желтизны. Он любил осень, очень. Оттого и было грустно смотреть на лысые деревья, по утрам больше не скрывавшие бесцветность неба. Когда они поднимались к Чанбину в квартиру, Хван прекрасно видел, как нервничал Феликс. Он неустанно жевал свои губы, и цеплялся за мохнатые кончики шарфа, обвязывая их на подобии колец. Бин же встретил их радушно, лишь слегка приподняв брови в вопросе на Ликса, заставив того смутиться пуще прежнего. — Я не один. — Да я вижу, — хмыкнул Бин, открывая дверь шире. — Ну и чего встали, заходите давайте, я не буду из-за вас ноги морозить. — Какой нормальный человек носит в преддверии зимы дома шорты? — усмехается ему в ответ Хенджин, расстегивая куртку. — У меня горячая кровь! — И поэтому ты только что что-то заливал про морозить? Балабол, — фыркнул парень на друга и повернулся к застывшему Феликсу. — А ты чего, в куртке сидеть будешь? У тебя кровь холодная в отличие от Бини? Чанбин коротко прохохотал, увесисто обнимая испуганного парня за плечи. — Ну ты чего, Феликс, давай шевелись. Сынмин собирается надрать Джисону задницу в Мортал Комбат, ты не должен это пропустить! И все. Никому из них не стоило переживать. Особенно Хенджину, который знал легкий и дружелюбный характер своих друзей. Остальные даже не глазели особо — их больше взбудоражил принесенный алкоголь. Рассевшись на паласе в гостинной, они хохотали до поздней ночи. Хван никогда не слышал, чтобы Феликс так много смеялся и болтал почти наравне со всеми. Его улыбка светила ярче телевизора в темной комнате. Он был настолько счастливым и довольным, что сердце Хенджина сжалось от чувства сожаления, что он не сделал всего этого раньше.

🍂🍂🍂🍂🍂

Время шло, и Ликс действительно расцвел. Ему больше не было нужды прятаться от любого неосторожного взгляда. Он сам шел туда, где его безусловно ждали. Дарил самые уютные объятия и ластился под теплые бока, мерзнув в своих необъятных свитерах. Хенджин поддавался этим нежностям постепенно, с завистью наблюдая, как Джисон облепливал Феликса своими конечностями иногда больше, чем тот. Он завидовал их тактильности и присущим атмосфере улыбкам. Завидовал, потому что хотел так же. Но не мог, чувствуя, как резко менялся настрой Ликса, только он к нему подходил. Хван заметил не сразу. Феликс привыкал к ребятам около месяца. За окном уже лежали невысокие сугробы, но даже они не могли усмирить золото в глазах. Парень хихикал и обвивал руку Чана своими ладошками, что-то рассказывая Минхо. Рядом стояли остальные ребята, которые периодически дополняли историю приглушенными вскриками, но стоило к ним приблизиться Хенджину, все отчего-то резко умолкли. Ликс потупил взгляд и крепче схватился за чужую руку, впиваясь в нее накрашенными ноготками. — О чем болтали? — Да так, — Минхо хитро скалился, но, увидев суровое движение головой от Чана, закатил глаза. — О всяком. — У нас следующим химия? — Джисон оживленно подскочил с подоконника, хватая свой портфель. — Ликс, ты обещал дать мне списать! — Да, конечно, пойдем, — парень покраснел ушами и всячески пытался избежать Хенджина, отворачиваясь от него почти всем телом. И когда они ушли, Хван лишь нахмурился, выуживая из кармана наушники. Чанбин озабоченно косился на него по правую руку от такого же взволнованного Чана. — Эй, ты норм? — Ага, — Хенджин равнодушно пожал плечами, хотя внутри у него будто лавина сошла, обнажившая все то, что было скрыто долгое время. — Не считая того, что кто-то меня очевидно избегает и мои друзья ему в этом помогают. Ответа не последовало. Хван хотел задаться вопросом, что не так он сделал, но лишь включил музыку на максимум, проходив остаток дня с угрюмой рожей. Такое продолжалось еще какое-то время, и Хенджину до слез стало обидно, что его друзья вставали на защиту Феликса, как бы тепло он к нему не относился. Он ненавидел молчание. Но еще больше ненавидел недосказанность.

🍂🍂🍂🍂🍂

Музыка на балконе звучала приглушенно. Хенджин сидел на покосившемся стуле и вдыхал морозный воздух, пытаясь отойти от порции алкоголя, последние полчаса грозившейся выйти наружу. Швы кирпичной кладки были забиты иссохшимся мхом. Белая краска треснула в некоторых местах, красуясь грязными каплями на сером бетоне. Хван, как тогда, в начале осени, бездумно возил носком тапка по пыли, шаркая мелкими камнями под пяткой. Чан не выпустил его туда без них, почти насильно надевая свои, успевшие немного прогреться. Было зябко и холодно. Футболка на плечах совершенно не грела, и мурашки уже вовсю подняли волоски на руках, заставляя невольно ерзать и перетирать ладонями кожу. Но как бы сильно он не замерз, возвращаться обратно в квартиру, разразившуюся очередным приступом громкого хохота, не хотелось. Чан, как уже совершеннолетний и самый ответственный из них, снял небольшую квартиру, чтобы у них была возможность отпраздновать небольшой компанией канун Нового года. Минхо же назвал это обычной попойкой, где они собирались спаивать малолеток. Но было ли до этого кому-то дело особенно сейчас? Когда яркие улыбки красовались на лицах каждого присутствующего? Выпустив немного дыма после короткой затяжки, Хенджин облокотился головой о стену, всматриваясь в мерцающий фонарь во дворе. Вскоре дверь к нему ожидаемо открылась. В шею ткнули его толстовкой, и парень, не глядя на пришедшего, натянул ее, тихо буркнув «спасибо». Почувствовав терпкий аромат вишневых духов, Хван все же посмотрел в сторону, увидев задумчивое выражение лица Феликса, стоящего в паре метров от него. Он облокачивался на ржавые перила своими локтями, игнорируя, как те пачкали его светлую кофту рыжими пятнами. С верхнего этажа капали мелкие капли, и Ликс подвинулся чуть ближе, чтобы те не попадали на его волосы. Легкий ветер занес к ним пару мелких снежинок, тут же растворившихся от теплоты квартиры, пропущенной через приоткрытую дверь ранее. — Можно? — Феликс неуверенно указал пальцем на электронку в руках Хенджина, жуя от волнения нижнюю губу. Хван окинул насупившегося парня беглым взглядом, задержавшись на коротких шортах, открывающих молочную кожу бедер, и протянул сигарету. Ликс сделал первую тяжку и пискнул от удивления, немного кашлянув, довольно мыча и причмокивая губами. — Яблочная? Такая вкусная… — Недавно поменял, — Хенджин оторвался от разглядывания парня и вновь посмотрел на улицу, сквозь решетчатое ограждение, закрывавшее большую часть обзора. По сугробам полз какой-то мужчина. Он тащил в одной из рук маленькую собачку, грязно ругаясь на заснеженные дороги. Хван на секунду захотел оказаться на его месте, лишь бы не сидеть сейчас в тихой неловкости, заполонившей не только балкон, но легкие. — Минхо собрался играть в бутылочку, — тихо сказал парень, выпуская очередную порцию дыма. — Готов поспорить, что согласился играть с ним только Джисон, — Хенджин хмыкнул, с удовольствием слушая смех Феликса. — Ага, они просто никого больше к себе не пустили. А ты… чего здесь? Все в порядке? — Ликс выглядел взволнованным. Он протянул сигарету обратно, и Хенджин с замершим сердцем смотрел на едва видный влажный след, который остался после чужих губ. И если первый порыв был сунуть ее в карман и забыть, то Хван не стал. Приставил ко рту, слегка задевая кончик языком, и медленно вдохнул, пристально следя за золотистыми глазами напротив, пока их не скрыл густой пар. — И это ты спрашиваешь у меня? — Ликс в ответ на это немного отступил к выходу и поморщился. — Мне жаль, — Хенджин внимательно его слушал, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце. — Я вел себя глупо и некрасиво по отношению к тебе. — Почему? — Ты не знаешь? — Феликс удивленно вскинул брови и покраснел, пряча пальцы под длинными рукавами. — Я думал, что ты в курсе… — Да чего? — Хван раздосадованно тряхнул головой и спрятал лицо в руках. — Ты стал меня сторониться почти сразу после того вечера, когда я привел тебя к Чанбину. Неужели, я сделал что-то, что тебя обидело? Вы смотрели на меня все это время так, будто я оскорбил твою маму или самого тебя! — Ох, Хенджин, нет, не в этом дело, — Ликс, казалось, готов был расплакаться в любое мгновение. Но пара бутылок сидра подталкивали к чему-то откровенному. — Просто… Просто ты мне нравишься… Как парень. И все это поняли еще тогда, видимо, кроме тебя, а я думал, что ты в курсе и… — А? — Хенджин резво подскочил со своего стула и растерянно развел в стороны руками. Феликс испуганно дернулся к двери, но та сама открылась, как по запросу. — О, а вы чего тут? — Чанбин широко лыбился и оглядывал их по очереди, зажимая подмышкой пачку чипсов. Ликс воспользовался шансом и нырнул в квартиру, почти заваливая Бина на пол. Благо у Хвана была хорошая реакция, и он сразу последовал за сбежавшим парнем, игнорируя вскрик все же упавшего друга. Белая макушка шустро скрылась в свободной комнате, и Хенджин опоздал буквально на секунду до того, как щелчок замка отрезал все пути. Потратив пару минут на восстановление дыхания, Хван уселся на пол, подпирая дверь спиной и врезаясь в нее головой, тут же шипя на легкую боль. Ты мне нравишься. В голове звучало только одно. Он неверяще глядел в кривой паркет, усердно думая, как начать разговор, но все это перебивалось робким голосом, звучавшем в его голове уже несколько минут. Он нравился Феликсу уже полтора месяца. И Феликс нравился ему столько же, если не больше. И что же трудного было сейчас? Почему он так сильно переживал за чужой ответ, который прозвучал так неожиданно? Когда-то Хенджин сделал первый шаг, позвав его в свою компанию. Сейчас, новый шаг сделал Ликс, разрушив все мнимые преграды в голове. Была очередь Хвана действовать? Верно? Осторожно постучав костяшками по серому дереву, он услышал тихий шорох, едва различимый из-за громкой музыки в соседней комнате. Хенджин постучался еще раз. — Эй, Феликс, — волнение набило желудок как воздушный шарик. — Открой. Нам нужно поговорить. — Нет, я не открою. — Почему? — Мне стыдно. — Ох, — Хван сдержал умилительный хмык и прикусил губу на какое-то мгновение. — Единственный, кому здесь должно быть стыдно, это я. — Я виноват, Хенджин. Пожалуйста, забудь все мои слова. Давай представим, что ничего не было и… — Ты мне тоже нравишься, Феликс. — А? — Хенджин развернулся к двери лицом и жалостливо потянул ручку вниз. — Открой. — Ладно… Хван с сожалением увидел мокрые глаза, блестевшие в темноте комнаты. Он зашел внутрь и закрыл за собой. Феликс мял свои рукава и не смел поднимать взгляд выше чужих ног. Хенджин неуверенно потянулся и взял чужие ладони в свои. Холодные, маленькие. Тонущие в двух его, словно снежинки в кипятке. — Я правда тебе нравлюсь? — робко спросил Ликс, с каждым словом будто уменьшаясь в размере. — Правда. Очень нравишься. Я думал, что был довольно очевидным, — хмыкнул он, тут же расслабляясь из-за короткого смешка в ответ. — То, что ты любишь на всех пялиться, еще не значит, что это выглядит как-то влюбленно. — То же самое могу сказать и про избегание. — Мы придурки, да? — Определенно. Ликс заметно расслабился и даже улыбнулся, глядя на Хенджина исподлобья. Его глаза блестели будто два маленьких светлячка, и Хван не мог в них насмотреться, растекаясь чувствами всем своим нутром. — Я заслужил свои долгожданные обнимашки? — Хенджин развел руки и игриво подмигнул, даже в темноте замечая ярко-алые уши. Феликс налетел на него со всей скорости, как когда-то уже очень давно. Сдавил его ребра сладкой болью и тихим выдохом в шею. И только сейчас Хван понял, как сильно мерз все это время. И это он не про балкон или поздние прогулки после школы. Он про заледенелую душу, растаявшую после самого крепкого объятия в его жизни. И отпускать не хотелось ни на секунду, лишь бы насладиться жаром тела напротив, пока глаза не вытекут словно восковые свечки в кабинете технологии. Пока бабочки не разлетятся внутри огненным листопадом. Пока цепкие пальцы не вопьются в кожу всем тем искренним и отчаянным. Они в развалочку доплелись до потертого дивана и рухнули на него плотным коконом переплетенных конечностей. Жарко выдыхали друг другу в шеи и жались ближе, хотя и так чувствовали каждое ответное движение. Хенджин приподнялся и нежно огладил розовые щеки, любуясь мягкой улыбкой напротив. Он осторожно склонился к лицу, сталкивая их носы и слушая такое чудесное хихиканье в ответ, что не зажмуриться от счастья было просто не возможно. Феликс мягко коснулся его губ пальцами, прежде чем потянуться за поцелуем. Он длился не долго, но так ощутимо приятно, что Хван не удержался, оставляя влажные следы по всему лицу, очень долго лаская веснушки под глазами и те, что заметно светлели, теряясь под прядками челки. Однако Ликс неожиданно дернулся, потянув руку к своему затылку. А потом грозно забасил на всю комнату, сильно испугав Хенджина. Джисон кричал ему в ответ что-то о том, что сосаться с кем-то с жвачкой во рту неудобно, а Феликс зарекся больше никогда ни с кем ей не делиться, разве что только с Хенджином. На новый год он красовался темным ежиком, по которому Хван любил елозить руками в разные стороны. Поэтому Ликс еще долго потом ходил в милой шапке, подаренной Хенджином на день всех влюбленных. Они никуда не торопились, наслаждаясь все еще неловкими ухаживаниями и скромными улыбками. Им нравилось цвести новыми чувствами вместе. И, скорее всего, в итоге из них выйдет отличный букет пышных лилий, который когда-нибудь вновь появится на школьной линейке.