Give me Therapy

      Терапевт Хван издалека видел поломанных людей. Они могли превосходно танцевать, или брать медали на Олимпиаде, или оббежать на каблуках пол Парижа, но не могли ходить, как нормальные. Феликс крался, правой ногой шагая шире, чем левой. «Проблемы в поясничном отделе» – подумал массажист.       Когда Ли Феликс доковылял до середины коридора, терапевт представился с глубоким поклоном.       – Присаживайтесь, – он указал на ступени из тёмного дерева, как в сауне. – Опускайте ноги в воду. Температура комфортная?       Хёнджин присел на корточки напротив неглубокой ванны. Феликс смотрел на свои стопы в аквамариновой воде. Это из-за можжевеловой соли. Айдол кивнул.       – Хорошо. Личные вещи можете оставить в корзинке слева. Также для Вас приготовлен чай и…– Хёнджин снова заглянул в глаза, что на него не смотрели.       Сердце словно покрылось ледяной коркой. Феликсу было всё равно на чай. Перед Хёнджином был в хлам убитый человек.       Массажист взял в ладони распаренную стопу и принялся разминать каждый пальчик. «Такая маленькая, как у феи». Не то чтобы Хёнджин подрабатывал по выходным у остроухих, но его клиент и правда был похож на фею: с голубыми волосами, огромными уставшими глазами и россыпью веснушек. Только без крыльев.       – Есть какая-то область, которую стоит особенно проработать?       О Боги, он наконец-то посмотрел на Хёнджина! Так, словно сомневался в его умственных способностях.       – У меня межпозвоночные грыжи.       До мурашек красивый голос. Такой необычный, что на секунду перехватило дыхание.       – Это…– «всё объясняет», а вслух: – больно.       Айдол фыркнул, сдувая прядь чёлки. Будто только он один во всём мире знал, насколько.       Хёнджин вытер его стопы и пригласил в массажную комнату. Он уже понял, что масло с ароматом центеллы Феликсу будет так же безразлично, как и кунжутное, поэтому выбрал сам. Имбирная лилия, или марипоса.       Пациент снял больничную футболку. Глоток подскочил к нёбу и, словно камушек, покатился вниз по горлу. Терапевт Хван видел много тел, абсолютно разных, но Феликс… Руки сами тянулись прикоснуться к нему. Хотя бы чтобы облегчить его боль.       Айдол лёг на кушетку, застеленную свежими полотенцами, и Хёнджин укрыл его махровым одеялом до пояса. Сдвинул шорты. Пришлось прикусить губу, чтобы не усмехнуться, потому что крылья у Феликса всё же были… только не на спине. Чуть ниже поясницы красовалась татуировка.       Массажист вылил ароматическое масло на руки.       – Расслабьтесь и ни о чём не думайте.       Не успел он коснуться накачанной спины, как мышцы напряглись, и пациент повернул голову на бок.       – Я не могу не думать, терапевт Хван. – В приглушенном свете круги под его глазами казались ещё глубже. – У меня тревожность.       Хёнджин присел на корточки, заглядывая в лицо замученной фее, и проговорил со всей искренностью:       – Я заставлю забыть о тревогах.       Феликс закатил глаза и спрятал лицо в углубление, пробубнил оттуда:       – Все мне что-то обещают.       Массажист хмыкнул. Едкое тепло поднялось к груди и рукам по венам. «Какой высокомерный». Ладони, что гладили спину, разминая, погорячели. Хотелось сжать Феликса в кулак и хорошенько встряхнуть, а массаж нужно делать спокойно и уверенно. «Он будто старался лишить меня и спокойствия, и уверенности». Но Хёнджин был профессионалом.       Особенность поломанных людей в том, что там, под гладкой медовой кожей, они словно полуразобранный конструктор. Одно не связано с другим, мышцы пережаты, иные не в тонусе, трапеция опущена, позвонки выпирают, кислород плохо поступает в мозг… А если в теле что-то вышло из строя – оно потянет за собой и всё остальное.       Спина Феликса была похожа на галечный пляж: мышцы забились в камень, бугрились даже когда он лежал, еле перекатывались. И грыжи, как же без них. Пришлось применить всё мастерство и силу пальцев, чтобы расслабить айдола. Один раз Феликс даже ахнул от боли. И, блин, это было так... музыкально.       Выполнив весь комплекс, Хёнджин ещё пару минут водил руками по бархатной коже, что мягко шуршала в ответ. Чтобы насладиться результатом, и только. Но ладони спускались всё ниже, к татуировке. Хотелось взглянуть на неё ещё раз.       Хёнджин втянул щёки, раздумывая. Наклонился, чтобы увидеть лицо пациента.       – Феликс?       Он лежал, приоткрыв пухлые губы, как ребёнок. Здоровый румянец покрывал щёки. Волна энергии захлестнула Хёнджина, он расплылся в улыбке. «Надо же, такой милый, когда спит» – Хван ещё раз взглянул на его розовую моську, прежде чем выпрямился и укрыл спину айдола.       Хёнджин больше не держал на него зла. Но обязательно припомнит, что тот отрубился прямо на кушетке от его волшебных рук. Терапевт записал это в свои личные победы и вышел к ресепшену.       – У Вас есть пару часов? – обратился он к мужчине, что привёз айдола.       – А что такое? – он вскочил, не выпуская из рук телефон. – Что-то случилось?!       – Да. – Хёнджин самодовольно ухмыльнулся. – Феликс уснул.

***

      Через неделю он снова сидел, опустив ноги в пахнущую хвоей воду, и пил чай. Хёнджин повторил все вежливости. Они были приняты с прежним пофигизмом. Терапевт принялся разминать тёплые стопы, пряча ехидную улыбку.       – Как спалось в прошлый раз? Вы так сладко сопели, что я попросил менеджера Вас не будить.       – Ага, спасибо. – Феликс многозначительно сербанул чай.       – Что снилось? – Хёнджин щекотно провёл по самой нежной части стопы.       Айдол попытался забрать свою ногу из ласковой хватки, но Хёнджин, не переставая вежливо улыбаться, заставил его выпрямить колено. Глаза напротив сощурились. Это не предвещало ничего хорошего.       – Кое-что неприличное.       – М-м, – Хёнджин поднял взгляд и заинтересованно наклонил голову.       Феликс вскинул брови, облизнулся. Продолжил, понизив голос и наклонившись вперёд:       – С участием меня, Вас и кушетки.       «Чёрт». Жар прилил к лицу, что наверняка на нём отразилось. Хотя Хёнджин не должен был смущаться: Феликс ему безразличен. Да, у него смазливая моська, накачанное тело, волшебный голос, но терапевт внутри Хвана четко решил, что он им безразличен.       – Вот как? – усмехнулся он. – И кто был снизу?       Судя по поджатым губам – Феликс ничего не заметил.       – Кушетка.       Изящным движением пальчиков вода полетела Хёнджину на униформу. Он уставился на тёмно-синие брызги на груди. Массажист надавил между подушечками посильнее.       Лицо Феликса сморщилось, он зашипел. Когда давление спало, айдол по очереди открыл глаза. Показал язык. Стопа выскользнула из ладоней и плюхнулась в воду, забрызгав одежду ещё больше. Хёнджин ахнул. Не думая брызнул парню в лицо. Уже приготовился извиняться, когда из поломанного мальчика вышел смешок. Короткий, как свист птички.       Феликс вытер щеку тыльной стороной ладони. Улыбнулся, хотя в глазах ещё плясали бесята. Он явно веселился с того, что заставил терапевта выйти за рамки делового общения. Хёнджин спросил с шутливым наездом:       – Сколько тебе лет? Пять?       – Я двухтысячного года.       Брови поднялись от удивления. Хван не думал, что они ровесники.       – Я тоже.       Накрашенные тинтом губы округлились. Взгляд Феликса переменился, он оглядел массажиста с головы до пят, вскинул подбородок.       – У терапевта Хвана есть имя?       Тот немного помолчал, вытирая кисти. Потому что не знал, стоит ли переводить отношения с поломанным мальчиком в иное русло: он же айдол, у них времени нет и фанаты бешеные, да ещё характер у парня вон какой колючий, не дай боже в такого влюбиться…       – Хёнджин.       – Приятно познакомиться. – пациент откинулся на деревянную панель.       Хван промокнул его стопы и встал.       – Думаю, мне нужно переодеться, – он кивнул на верх формы в пятнах.       – Конечно, – Феликс болтал ногой, закинутой на другую.       Хёнджин открыл спрятанную за панелью полку и достал чистую футболку. Айдол не спешил уходить в следующую комнату. Хван принял это за знак, что тот не смутится от вида его голого торса, и снял верх. Воздух под вытяжкой холодил разгоряченную кожу. Пальцы не слушались, а Хёнджин не хотел, чтобы это выглядело, будто он торопится или не может совладать с собой. Даже если это правда.       Тем более, когда Феликс разглядывал его. Потому что Феликс разглядывал его.

***

      – Это подарок. – Феликс обеими руками протянул фотобук с красивым черно-белым дизайном, поверх которого красовался автограф золотым маркером. – У меня альбом недавно вышел.       Тепло напополам с дрожью, учащенный стук в груди. Хёнджин знал.       Ещё он знал, что Феликс ESFJ, его типаж парней это «кто-то мрачный и сильный», в последнее время он слушает много слезливых песен и на выходных пересобрал компьютер. Больше-чем-терапевт сохранял его селки и глупо улыбался, глядя в экран, на протяжении всего прямого эфира. Хёнджин знал даже то, о чём не догадывались фанаты. Например, о трогательной татуировке крылышек пониже поясницы. И само обладание этой информацией грело Хвану душу.       – Ого, спасибо большое! – Он низко поклонился, делая вид, что удивлён такому сюрпризу. Что не надеялся получить альбом, который слушал 24/7, подписанный этой рукой. – Обязательно поставлю на ресепшене, чтобы все гости видели.       Феликс сунул руки в карманы спортивок и сдул с глаз прядь – уже пепельную.       – Вообще-то, я думал, ты его послушаешь.       Хёнджин вдохнул, чтобы возразить, но вместо тирады надул щёки, что делало его похожим на пельмешек. Руки упёрлись в бока. Между прочим, как минимум тысяча просмотров на клипе айдола принадлежит ему! Он голосовал за Феликса в прямом эфире музыкального шоу, он даже купил подписку в приложении, чтобы тот желал ему спокойной ночи. Да он самый что ни на есть фанат!       Задержанный вдох беззвучно вышел наружу. А новый не мог пробиться дальше гланд. Феликс, вот этот поломанный мальчик, эта платиновая фея, украл вдох, как Питер Пэн украл тень. И много чего ещё. «Я самый что ни на есть фанат…».       – Уже… Уже послушал.       Терапевт Хван по уши влип, то есть влюбился.

***

      – Я тогда думал, ты заткнёшься и больше со мной не заговоришь.       В нишах кабинета горели свечи, отбрасывая тёплые отсветы на веснушчатое лицо напротив. Хёнджин проскользил ладонью от пятки по голени, разогревая, принялся за икроножные мышцы. Вскинул взгляд на Феликса.       – Начинаешь пошлить, чтобы отпугнуть от себя?       – Типа того, – Феликс сморщил нос.       Массажист положил его стопу на плечо. Сладковато пахло ароматическим маслом, и Хван повернул голову, едва не касаясь кожи Феликса носом. Хёнджин использовал этот запах только для него. Потому что иначе на других сессиях постоянно думал о Феликсе.       – Ты всегда разговариваешь с пациентами?       «Нет». Но Феликсу не обязательно это знать. Он и так уже втёрся из клиентов в… хорошие знакомые? Почему-то Хёнджин не мог назвать его другом.       – Хочешь мне что-то рассказать?       – Нет, – выпалил Феликс.       Массажист фыркнул.       – Тогда мы можем помолчать вместе. Можем поговорить…– Хёнджин добавил шепотом: – Можем делать всё, что ты захочешь.       Они устали улыбаться и болтать. Феликс сидел, опираясь на руки и следил за плавными движениями рук профессионала. А Хёнджин просто выполнял свою работу, и в такие моменты она ему действительно нравилась. Он положил ногу пациента на одеяло, развернул стопу и провёл с нажимом по внешней стороне.       – Ай! – Феликс дёрнулся, сгибая колено.       – Я предупреждал, что будет больно, – строго напомнил Хёнджин.       – Ты сказал «немного больно»! – его глаза сузились на миг, а в следующий он уже обиженно дул губки.       – Прости-прости, – Хёнджин умилился и подул на подошву его стопы, как на ранку. – У кошки боли, у собаки боли, а у Феликса не боли. Прошло?       – А поцеловать? – Взгляд айдола сделался тёмным и влажным, как чёрные камушки на дне реки. – Ты сказал: всё, что я захочу.       Видимо, у него был острый слух. И он явно привык получать то, что хочет. Красивый, вредный и капризный, как настоящий фейри. Феликс опустился на локти и вскинул подбородок. Натянул стопу. Сочные губы приоткрылись, складываясь в еле слышное «целуй». Горячая дрожь протопотала вниз по позвоночнику. Хёнджин понимал, что его обвели вокруг пальца, что он купился на эгьё и капризный голосок. Но знал ли Феликс, что массажисту нравится ему подыгрывать?       Хёнджин наклонился к натянутой стопе и прижался к балетному подъему губами. Он пах марипосой.

***

      Хёнджин проводил последнего клиента на сегодня, когда заметил фигуру в бесформенной одежде, кепке и маске. Терапевт насторожился. Некто сделал пару шагов, и Хван сразу узнал его.       – Феликс? – спросил он удивлённо, и тут же посмотрел по сторонам. К счастью, они уже были одни. – Но сегодня только среда.       – Да, – айдол скинул капюшон и стянул маску на подбородок. – Извини. У тебя не найдётся свободного времени?       Он перекатывался с носков на пятки, и сжимал кулачки в карманах. «Зачем бы Феликс пришёл ко мне сам, без менеджера?».       – Что-то случилось?       – Тревожность. Я начал лучше спать, но днём она никуда не уходит, доктор говорит, это из-за стресса, но по правде… я не так уж много переживаю, – он неловко улыбнулся, складочки образовались в уголках рта. – Ты можешь что-нибудь сделать?       Терапевт Хван вздохнул, глядя в потолок. «Подозреваю, тут нужен не массаж, а хороший, долгий, жёсткий…» – он не стал заканчивать эту цепочку. В любом случае, Хёнджин бы мог. Только Феликс ему не предлагал. А самому озвучивать такое казалось ещё неуместным.       – Я знаю много массажей, полезных и… разных.       Он сглотнул, осматривая айдола снизу-вверх.       – Звучит интересно, – он просиял и тут же направился в раздевалку.       Хёнджин упёр руки в бока и облизнул нижнюю губу, задерживаясь языком в уголке. Он точно вляпался. Но ещё не понимал, во что.       Феликс самовольно опустил все формальности с чаем и прочей лабудой, и уже ждал массажиста, лёжа на кушетке. Махровое полотенце закрывало его талию. Масло тонкой струйкой пролилось в ложбинку между спинными мышцами и потекло вниз по позвонкам. Хёнджин растёр его по лопаткам, плечам, пояснице… Сдвинул мешающееся полотенце, открывая татуировку крылышек. Руки замерли там. Потому что ниже тату на Феликсе ничего не было.       Брови дёрнулись вверх. У каждого массажиста в карьере бывают извращенцы, и коллеги иногда делились дурацкими историями, но… Хёнджин ведь знал Феликса. Он абсолютно адекватный парень. Пальцы в масле гладили татуировку и мышцы чуть пониже. «Неужели он сделал это намеренно?». Мозг живо нарисовал, как айдол боролся со смущением, стоя в раздевалке, как вышел оттуда и прошмыгнул в кабинет.       Горячая кровь прилила к лицу, Хван толкнулся языком в щёку. «Может, ему захотелось острых ощущений? Это его тайная фантазия?». Что, если в его фантазиях есть один высокий, красивый, сильный массажист, что расслабит его так, что он забудет своё имя? Хёнджин хотел быть там.       Голос вдруг сел, превращаясь в низкий полушёпот:       – Можешь остановить меня в любой момент.       И Хван приступил к массажу в одной редкой, если не сказать «запрещённой в стенах салона» технике. Из категории «разное», разумеется. Он размял спину Феликса, его плечи, шею и руки, так хорошо, что от них исходило тепло, стоило только поднести ладонь. А затем начал массировать отдельные точки. Переплетения нервов, которые вызывали реакцию… весьма интересную.       Феликс слегка суетился на кушетке, его пальцы подрагивали. Но Хёнджин знал: он достаточно расслаблен, чтобы не придавать своим ощущениям значения. «Рискнуть?». Массажист провёл руками по изгибу поясницы, затем поднялся на округлые ягодицы и с удовольствием сжал их. Феликс протяжно ахнул.       Стон вышел сам по себе, его даже не пытались сдержать.       – Почему так… приятно, – прошептал он.       Хван наклонился к его румяному лицу. Он просто надеялся, что его улыбка не слишком самодовольная, а взгляд не слишком похотливый.       – Так и должно быть.       И он отпустил все тормоза, пальцами, и костяшками, и ребром ладони выбивая из Феликса всё более громкие и бесстыдные звуки. Он тяжело дышал, мычал, ахал, но не говорил «стоп».       В теории Феликс сейчас был настолько расслаблен, что ему не хотелось даже открывать глаза. Но при этом он не спал и полностью осознавал, что с ним происходит. Его тело набили ватой, и собственный вес придавливал к кушетке, как тяжелое одеяло. Тепло и беззаботно, словно за полчаса до будильника.       Массажист чуть шире развёл его ноги. Не встретил возражения. Смыл масло с рук и надел перчатку, достал смазку из шкафчика.       – Феликс, – ласково позвал он, касаясь кончиками пальцев его промежности. – ты не против?..       В ответ он услышал капризный нечленораздельный возглас. Массажист подавил смешинку.       – Это значит «да»?       – Угу.       Хван выдавил на пальцы смазку и подержал её так немного. Он дышал на четыре счёта, а сердце всё равно колотилось. Нет, Хёнджин, конечно, «тренировался» на своих бывших, но впервые проделывал это с тем, с кем у него «до» не было простого человеческого секса. Он развёл ягодицы Феликса и коснулся входа.       Покружил там, давая ему привыкнуть, и ввёл один палец внутрь. Айдол шумно выдохнул. Мышцы сжимались вокруг так плотно. Хёнджин погладил поясницу Феликса, расслабляя и успокаивая. «Другое дело» – он продвинулся еще немного, нащупывая нужную точку.       Поломанный мальчик под ним заскулил от удовольствия. А они только начали. Хёнджин немного подразнил его, давая чуть меньше ощущений, чем стоило бы, прежде чем ввести второй палец. Когда они оба вошли до основания, Феликс низко простонал. Шальные искры сбежали в низ живота. Хван прикусил губу и опустил взгляд. Контуры его давно уже крепкого стояка проглядывали сквозь униформу.       Хёнджин кружил подушечками по чувствительной точке, надавливал, из последних сил пытаясь делать массаж, а не трахать Феликса пальцами. А он словно не принадлежал себе – его тело, его ощущения полностью находились в руках Хёнджина. Видимо, эти руки были слишком хороши. Потому что айдол то и дело пытался приподнять зад или тянулся рукой к паху, и приходилось его останавливать. Хотя, черт, Хван бы на это посмотрел…       Два пальца свободно помещались внутри, и он думал, не добавить ли третий. «Это всё равно меньше, чем у меня». Хёнджин выдавил ещё смазки. От неё и так уже блестело между кругленькими ягодицами, украшенными татуировкой. Он поместил кончики трёх пальцев внутрь. Мышцы снова натянулись вокруг.       Феликс бормотал нечто несвязное, перемежая шёпот с жаждущими стонами. Хёнджин покраснел пуще прежнего. Он довёл этого голодного до ласки парня до вот такого состояния, и не может дать ему то, в чём тот нуждается. Или может? Слова из уст поломанного мальчика становились всё громче:       – Пожалуйста, Хёнджин, пожалуйста… – повторял он будто сквозь дрёму.       В паху мучительно заныло. «О Господи». Кожа пылала жаром, словно они находились в сауне, а кончики пальцев покалывало. Хёнджин ускорил движения. Каждый раз, каждый грёбанный раз он просто хотел, чтобы Феликсу было хорошо.       Он схватился за края кушетки, сжимая до белых костяшек. Тёрся о казённые простыни, раз, другой.       – А-ах!       Тело перед Хёнджином забило дрожью, каждая мышца напряглась, очертилась, делая вид невозможно прекрасным, а затем обмякла. Пальцы Хёнджина ещё помнили, как Феликс сжимался вокруг, когда он соскользнул с них. Подскочил из положения лёжа.       – Я… Мне так, – дыхание айдола оставалось прерывистым, но его стопы уже касались пола, – Так жаль…       Взгляд сам собой опустился ниже: на кубики пресса, испачканные белёсыми каплями и ещё подрагивающий член. Феликс заметил это и попытался прикрыться. Щёки в веснушках залило краской.       – Перестань.       Хёнджин выкинул перчатку. Взял чистое полотенце, намочил край. Подошёл так близко к Феликсу, что тот дышал ему в ключицу. Он уставился огромными распахнутыми глазами и медленно отнял от себя руки.       Массажист бережно вытирал с медовой кожи следы безобразия, которое сам учинил, и не мог не поглядывать на аккуратный член Феликса. «Он, наверно, меньше моей кисти в высоту» – Хван стёр с головки последнюю каплю.       Теперь он видел больше любого фаната. Эти образы, эти звуки будут преследовать его при каждом взгляде на Ли Феликса.       – Готово.       Хёнджин сложил полотенце возле раковины – он не мог просто кинуть его в служебную корзину для грязного. Когда он повернулся, Феликс всё ещё стоял на месте, прикованный взглядом к нему… к его стояку. Хёнджин прикусил губу, не зная, куда себя деть. А от близости обнажённого парня легче не становилось.       Айдол потянулся рукой вперёд… и отдернул. Посмотрел своим обычным, Ли Феликсовым нагловатым взглядом.       – До свидания, – сказал он так, будто ничего не произошло.       Скорее собрался и прошмыгнул за дверь. Терапевт Хван вздохнул, опуская плечи, посмотрел на простыню, что ему предстояло незаметно вынести, постирать и вернуть обратно.       В карьере каждого массажиста бывают извращенцы. Похоже, в карьере Хёнджина извращенец – он сам.