Идея юного гения

— Пацаны! — кричит Костя, влетая в их номер с Ромой на буксире — Идея! — Нет, — Юра вздыхает, не отвлекаясь от чтения, но все-таки поднимает глаза после расстроенного вздоха — Что ты хочешь? — Видели эту штуку с помадой? — Костя снова зажигается, едва не подпрыгивая на месте — Ну, типа, один сначала такой весь в поцелуях и помаде, а второй со смазанным губами. — Никто не будет тебя целовать, — отрезает Илья, приподняв брови, и Юра кивает в знак подтверждения — Так что нет, все. Но ведь это Костя, от которого хрен избавишься, если он загорелся, а Рома еще и подыгрывает, предатель. Поэтому они оба усаживаются на кровать по обе стороны от Ильи, выглядя донельзя мотивированными и преисполненными решимости и энергии. Аж страшно. — Да мы с Ромой уже попробовали, я эту помаду еле отмыл ото лба своего, — отмахивается Костя, и Юра приподнимает голову чуть более заинтересовано. Он бы хотел видеть, как Рома расцеловывает Костю — Так что теперь… — Погоди, Ром, ты целовал Костю? — перебивает Илья, в ответ на что Рома только закатывает глаза — И откуда у вас помада? — Купили, — кажется, Костю вообще ничего не смущает. Да и не волнует особо — Так вот, мы хотим, чтобы вы попробовали. Юр, я думаю, тебе пойдет красная помада, а. Юра лишь приподнимает брови, машинально скользя кончиком языка по губам. Красная помада ему, может, и пойдет, да и Юре плевать, пару поцелуев он у Тихонова на щеках оставит как нечего делать. Но вот Илья, судя по его хмурому выражению лица и по тому, как он смотрит на помаду в руках Ромы, сильно так против этой затеи. В любом случае, Юра просто пожимает плечами и, вздохнув, возвращается к чтению. Сейчас нужно лишь немного потерпеть взрыв возмущения Тихонова и все, можно со спокойной душой дочитать эту книгу и приступить к другой. По Юриным расчетам, в поезде он, возможно, дочитает вторую и по приезде домой откопает свои читательные запасы, припрятанный на черный день. Было бы славно. — Ладно, можем попробовать, — звучит со стороны, и Юра резко вскидывает голову, встречаясь взглядом с карими глазами — Ну а что? Ты не сильно против, а этот не отстанет от нас никогда теперь с этой помадой. Особенно, пока Рома на его стороне. Юра откладывает книгу на диван рядом, игнорируя то, как сердце сбивается с ритма и как Костя с Ромой едва не обнимаются от радости. Он медленно поднимается на ноги и забирает помаду из рук Ромы. Оттенок красивый, насыщенный, но не режет глаза. А вот напряжение Ильи — да, режет, поэтому Юра пожимает плечами и ретируется в ванную, стараясь отключить мозг и не думать. Вообще. Ни о чем. Особенно о том, как собирается расцеловать Илью, мать твою, Тихонова. Только, блять, не об этом. Кисточка легко выскальзывает из баночки, и Юра, не давая себе времени на раздумья, аккуратно наносит помаду, прямо по контуру. Его рука двигается достаточно плавно, чтобы косметика легла ровно, хотя не ясно, зачем он так старается, если сейчас все равно все сотрет. Но пусть будет для собственного успокоения, ладно. — Мать моя женщина, — тянет Костя, когда Юра выходит из ванной, ощущая это странное маслянистое нечто на губах — Тебе реально идет. — Действительно, — улыбается Рома, толкая какого-то зависшего Илью локтем — На оттенок-другой потемнее, и было бы прям вообще твое. — Короче, пацаны, мы не мешаем, — Костя вскакивает на ноги и несется к выходу, пока Рома спокойно идет за ним — Расцеловывайтесь и напишите, мы придем и снимем как надо. Вперед и с песней! Дверь номера тихо хлопает за вышедшим последним Ромой, и Юра переводит взгляд на Илью и его напряженное лицо. Господи, что происходит, на что они подписались? — Мы можем отказаться, — пожимает плечами Юра, садясь рядом на кровать, все еще сжимая помаду в кулаке — Пока не поздно. — Ты видел Костю? Уже точно поздно, — отзывается Илья, поворачиваясь к Юре корпусом, и его голос почти звенит сквозь легкую хрипотцу — Давай просто покончим с этим побыстрее. Юра просто пожимает плечами, мол, как скажешь, и на пробу касается губами теплой кожи чужой скулы, на пару мгновений задержавшись, чтобы след наверняка остался. И он остался, чуть-чуть скомканный, прямо то, что нужно. Идеально, блять. А Илья сидит и не двигается, не открывает глаз, лишь сжимает пальцами одеяло и, кажется, даже дышит через раз. Что ж, ладно. Юра снова подается вперед и оставляет в абсолютно рандомных местах еще два поцелуя и отвлекается на обновление цвета на губах. И так, поцелуй за поцелуем, Илья постепенно расслабляется, отвлекая этим Юру. И ладно, если бы отвлекал от дела, так нет, Юра отвлекается от внешнего мира, послушно оставляя следы помады на том месте, которое подставит Илья. Юрины пальцы, тоже уже каким-то образом испачканные в помаде, неконтролируемо зарываются в светлые волосы на затылке. Исключительно для фиксации головы. Только, мать твою, для этого, конечно. — Юр, — шепчет Илья, немного приоткрыв один глаз, пока Юра дрожащими руками наносит новый слой помады — Прости за это Юра не то что спросить, он не успевает даже осознать посыл сказанного, когда Илья хватает его за щеки и тычется своими губами его в совсем детском поцелуе, напоминающий совсем маленького, еще слепого котенка. И у Юры срывает плотину, когда Илья отстраняется. Он целует снова, немного глубже, после чего в его затуманенном мозгу рождается гениальная мысль. Губы Юры скользят ниже, к чужой шее, и Илья послушно запрокидывает голову, так легко почесывая ногтями кожу Юриной головы на макушке. Времени, к сожалению, или, блять, к счастью, хватает только на три поцелуя, когда телефон Ильи начинает противно жужжать на тумбочке. Они оба отскакивают друг от друга, будто от пожара масштабом в пару сотен гектаров, и какое-то время просто смотрят друг другу в глаза. — Да? — голос Ильи звучит хрипло, когда он принимает вызов, и Юра снова смачивает вдруг пересохшие губы кончиком языка — Ща, Ром, несколько минут погодите и приходите. Да. — И что теперь? — вздыхает Юра, когда Илья откладывает мобильный, а сам рассматривает бедную помаду, будто это самое интересное, что существует в мире. — Я… — Илья прерывается то ли чтобы набраться смелости, то ли чтобы откашляться. Юра не торопит — Я сам этого захотел. И сам сделал. — Без помады было бы приятнее. И вдруг Илья улыбается, а потом эта улыбка перерастает в тихий смех, и Юра перестает вообще что-нибудь понимать. Перестает, но все-таки улыбается тоже, не контролируя это. Удивительное чувство. Удивительное желание сделать что-то такое детское и глупое. Удивительное желание смеяться. Удивительно, блять. — Закрой глаза, — просит Юра, улыбаясь, и Илья, на удивление, слушается — Ага. Юра одной рукой фиксирует голову Ильи, держа его за подбородок, а второй рукой, держа кисточку помады, проводит по одной вертикальной линии через оба глаза. А потом, хихикая, добавляет небольшой член на щеку, чувствуя себя ебучим пятиклассником. И в тот момент, когда внутри появляется почти незнакомое желание поцеловать этого доверчивого идиота еще раз, дверь в номер открывается, заставляя улыбку выйти за пределы уголков губ. — Пиздец, — красноречиво выдает Костя, и Юра отпускает чужой подбородок, отворачиваясь, чтобы немного подкрасить свои губы — А вы тут… Ну… — Я немного подрисовал, для композиции, — пожимает плечами Юра, с весельем глядя на то, как Илья сматывается в ванную — Три, два, один… — Исаковский, — рявкает Илья, вылетая обратно в команту, а Юра лишь улыбается. — Да нет, он не про хуй, — тянет в явном непонимании Рома, указывая на свою шею — А про это… — Говорю же, подрисовал, — вздыхает Юра, закрывая помаду — Ну что, все, снимайте, че хотели. У меня губы скоро отвалятся. Юра прикрывает глаза, ожидая возни, но слышит лишь одни шаги. Веки распахиваются сами собой, когда чей-то палец касается губ, чуть смазывая помаду, а перед глазами Юра с недовольным лицом, выражающим сосредоточенность, но с донельзя ярким блеском в глазах, растрепаными волосами и покрасневшими не от помады щеками. Что ж, ладно. Возможно, не все идеи Кости так уж плохи.