По следам прошлого

— Эй. Юнги приоткрывает один глаз. Жаркое июньское солнце безжалостно припекает через стекло. Двадцатью минутами ранее его разморило, как пушистого кота, прямо здесь — на вельветовом жёлтом диване посреди агентства. Он и не заметил, как погрузился в лёгкую полуденную дрёму, а теперь голова гудит. Знает ведь, что дневной сон убивает, но всё равно грешит им время от времени. Работа не позволяет иметь чёткий график жизни — никогда не знаешь, как долго придётся работать и в какое время. Русая макушка выглядывает из-за двери. Юнги приподнимает голову, сонно щурясь. — Что? — Клиент. Выйдешь? — Угум, только смочу горло, — Юнги тяжело принимает сидячее положение и берёт с кофейного столика графин с водой. — Ждём. Когда дверь закрывается, снова возвращая Юнги ощущение единения с облитой солнцем комнатой, он делает несколько больших глотков. Сознание, наконец, обретает чёткость и ясность. Но Юнги сидит ещё минуту, смотря сквозь жирные солнечные лучи, что красиво подсвечивают крошечные пылинки, медленно кружащиеся в воздухе. Мин слышит голоса из-за двери и спешит присоединиться. Всё же, его одного ждут. Юнги поднимается с дивана, лохматит чёлку, отчего-то надеясь, что так он будет выглядеть презентабельнее, и толкает дверь, выходя в фойе. Здесь темнее и прохладнее — не солнечная сторона здания — а на витрине стоит крошечный вентилятор, создающий лёгкие колебания летнего воздуха. На диванчике сидит незнакомый мужчина, который спешит подняться и согнуться в приветствии — Юнги зеркалит его действия с неохотой. Хосок, его русоволосый коллега, сидит в кресле рядом, смотрит на клиента спокойно. Но Юнги знает этот его взгляд — изучает, пытается найти зацепки для своего личного психологического расследования. Хёрин, их начальница, ставит на низкий столик чайничек с заваркой и несколько чашек. — Это наш второй работник, Мин Юнги, — представляет она его клиенту. Тот понимающе кивает и снова занимает место на диване, а Юнги садится рядом с Хосоком в соседнее кресло, чувствуя себя ничуть не скованно перед незнакомцем. — Пожалуйста, угощайтесь, — Хосок наливает гостю чай, а тот не отказывается и делает несколько глотков. — И рассказывайте, что вас привело к нам. Мужчина молчит с несколько секунд, опускает взгляд в пол. Трёт пальцем бортик чашки, будто пытается собраться с мыслями. — Меня зовут Хан Дусок. У меня семья — жена и дочка. Хорошая работа, друзья и коллеги. Сейчас у меня всё замечательно, я радуюсь всему, что имею. — Тогда, что у вас за запрос? Люди сюда приходят только когда мучаются, — хмурится Юнги. Мужчина под его взглядом снова набирается нервозности, но Хёрин спешит его успокоить. — Не волнуйтесь, можете рассказать, чего хотите добиться. Нам просто нужны детали, чтобы понять, с чем придётся работать, — девушка звучит убедительно. У неё милое личико и мягкие пухлые щёки, поэтому клиенты доверяют ей куда больше, чем хмурому Юнги. Хосок, к слову, тоже вызывает вагон доверия, стоит ему только открыть рот и построить очередное сложноподчинённое предложение. А Юнги вот в данную категорию не попадает, к нему обращаются только когда все остальные заняты. А он, между прочим, основное звено в их рабочем составе! — Да, в общем, сейчас всё в порядке. Но я пришёл к этому благодаря работе с психологом. Во многом моему спокойствию я обязан специалисту. Однако, есть кое-что, что до сих пор не даёт мне спать спокойно. В школе я был… тем ещё говнюком. Я портил жизни другим ребятам, доставал их и задирал. До драк тоже порой доходило. Он переводит дыхание. А затем достаёт из нагрудного кармана белый конверт, кладя его на стол. Хосок берёт его в руки и разворачивает, а затем рассматривает одну за другой вложенные фотографии. — Но был тот, кому доставалось больше всех. Другие молчали, отдавали свои обеды и делали мне домашку. А этот… сопротивлялся. И тем самым провоцировал сильнее. Своим протестом он выводил меня из себя, поэтому мне хотелось надавить на него посильнее. Так что, я бы хотел извиниться перед ним. — Почему вы не встретитесь и не поговорите? — приподнимает вопросительно бровь Хосок. Юнги поглядывает на фотографии краем глаза, но в руки не берёт — не положено. Хосок решает, берутся ли они за работу. Юнги лишь исполнитель. — Если вам так тяжело, вы можете извиниться перед ним сейчас. Знаете, никогда не поздно. — Думаю, он не захочет меня видеть, — клиент неуверенно чешет затылок. — Насколько я знаю, сейчас у него всё в порядке. Не хочется вмешиваться в его жизнь в такой момент и напоминать о том, как несладко приходилось в школьные годы. — Просто боитесь, — фыркает Юнги и руки на груди складывает. — Тихо, — шипит Хёрин и шлёпает его по плечу. — Господин Хан, не слушайте Юнги. У нас всё решает Хосок. Он скажет, берутся ли они за вашу историю. — Чего именно вы хотите добиться? — уточняет Хосок, пряча фото обратно в конверт. — Было несколько нехороших инцидентов, которые могли травмировать его или сильно задеть… Я бы хотел, чтобы этого не произошло. Такое возможно? — Такие события, как разбитый в драке нос, проигрыш в баскетбол или знакомство с важным человеком — ключевые. Они случатся несмотря на наши попытки не допустить их. А если мы влезем в уже случившееся, полностью всё перелопатив, может стать хуже. Реальность, которую вы знаете, может перестать существовать. Вы можете, например, никогда не встретиться с женой и никогда не устроиться на свою работу. Понимаете? Единственное, что мы можем — поменять крошечные элементы, не влияющие на общий исход. Поменять… настрой прошлой истории. — То есть он всё равно будет думать обо мне, как о придурке? Ничего не поменяется? Лицо господина Хан Дусока мрачнеет, он трёт переносицу пальцами. Но против сложившихся обстоятельств Хосок не попрёт, это Юнги знает наверняка. — Грубо говоря, да. Если сейчас всё так плохо, как вы об этом говорите, то после нашей работы вы станете для него просто неприятным воспоминанием, но не более. Мужчина трёт подбородок, раздумывает над тем, чтобы изменить собственные воспоминания. И чужие. Облегчить свои стенания. Может, оно всё же того стоит? Люди часто решаются на дурацкие поступки и километровые обходные пути, лишь бы не позориться лишний раз. Ведь признать свои ошибки и так нелегко, а тут ещё поговорить и извиниться нужно — для многих это уже чересчур. Так и господин Дусок готов изменить воспоминания свои и другого человека, чтобы обоим стало легче, вместо того, чтобы встретиться и поговорить лицом к лицу с тем, из-за кого не может спокойно спать. — Хорошо. Давайте попробуем. Что-то ещё вам нужно, кроме предоплаты и фото? — Да. Имя мальчика и короткую сводку информации о Вас. — Его зовут Пак Чимин. На снимках нам было по семнадцать-восемнадцать лет, мы вместе учились…

***

— Ты понял? Ему стыдно встретиться с Пак Чимином лично, переговорить сейчас и извиниться за то, что был ублюдком в прошлом. Но он отправляет в прошлое нас, чтобы мы изменили его воспоминания и он не чувствовал этой вины. Юнги негодует. Он наматывает круги по комнатке, в которой дремал днём, убаюканный лучами солнца. Сейчас на том же диване сидит Хосок и перебирает фото, оставленные заказчиком. Он внимательно пробегается взглядом по изображениям, гладит края отпечатанных фотографий и хмурится. — Это эгоистично. Психолог ему посоветовал это… А его психолог — точно специалист? — Юнги плюхается на диван и забрасывает руку на вельветовую спинку. — Успокойся. Нас это не касается. — Знаю-знаю, — вздыхает Юнги, — мы просто отправляемся в прошлое и выполняем заказ. Не анализируем ничьи поступки. Не углубляемся в прошлое заказчиков и не интересуемся будущим. — Всё знаешь, а ведёшь себя, как пубертатная язва. Хосок трёт закрытые веки пальцами и выбирает первую фотографию. Юнги никак на колкость не реагирует — это у них что-то вроде стандартных рабоче-приятельских отношений. Уже даже приелось в некоторой степени. — Ну, что там? Юнги заглядывает в фото и видит группу школьников, кривляющихся на фото. Если присмотреться, их высунутые языки и опущенные вниз большие пальцы на фото неспроста — они посвящены ещё одному человеку на фото, который даже не знает, что его фотографируют. — Первое фото. Господин Хан сказал, что в тот день Чимин перешёл в их школу. И в тот же день Дусок поставил ему подножку, а Пак Чимин упал, повредив плечо. — Что ты видишь на фото? Есть возможность этого избежать, не поменяв прошлое? — Смотрю. — Хосок сосредотачивает свой взгляд на фотографии. Его зрачки сужаются, сам он щурится, размышляя. У Хосока есть способность предвидеть события на фотографии. Он видит, что случится в ближайшие двенадцать часов, но менять их или влиять на события он не может. Он лишь предполагает различное развитие действий и то, как изменится будущее. В их тандеме Хосок — стратег. — Есть один вариант. Пробуем? — он протягивает раскрытую ладонь Юнги. Тот смотрит с секунду и ухмыляется. — Вперёд. Удар по ладони. Затвор камеры. Юнги моргает и уже через мгновение оказывается в школьном кабинете в окружении одноклассников совсем молодого господина Дусока. Они мерзко хихикают и общаются между собой. Гогочут и оглядываются, точно маленькие гиены. — Дай посмотреть, что получилось, — один из них вырывает из рук Юнги телефон и листает галерею. Парни дружно смеются, посматривая на новичка. Юнги трёт ладони между собой — руки принадлежат господину Дусоку, их заказчику, как и всё тело. Юнги «одолжил» его на небольшой промежуток времени, чтобы переместиться в прошлое — в этом заключается его способность. Он может путешествовать в прошлое, заимствуя тела и сознания людей с фотографий. Он может влиять на события, действовать от лица людей с фото. Юнги оглядывается на новичка, который совсем не замечает придурковатых одноклассников и что-то читает в своём смартфоне. Выглядит он нормально, не урод, но почему-то Дусок решил поиздеваться именно над ним и подпортить парню жизнь. «И чего они за него зацепились? Обычный же,» — думает Юнги. «Подростки часто жестоки. Для жестокости не нужна причина. Тебе ли не знать?» — раздается голос Хосока в ответ. Они способны поддерживать контакт во время таких путешествий во времени. Хосок часто диктует Юнги, что сказать и что сделать, потому как именно он предвидит исход их действий и повлияют ли они на будущее человека, в голову к которому они забрались. Юнги не стоит ему перечить — Хосок лучше него знает, как их слова и действия влияют на будущие события. Юнги привык не привязываться эмоционально к людям, с которыми пересекается в чужих жизнях. Иногда бывает слишком тяжело, иногда больно. Но чаще — всё равно. Он привык к эмоциональным качелям и чужим чувствам, которые ощущаются, как свои. «Так, что мне делать?» — Юнги подпирает щёку ладонью и складывает губы в трубочку. Насколько Дусок был придурком? Если он сейчас начнёт пускать слюнявые пузыри изо рта, это не будет перебором? «Оставаться в образе типичного школьного раздолбая. Сейчас будет урок биологии, после пойдёшь с друзьями в столовую, а по пути столкнёшься с Пак Чимином». «Мне же не нужно будет в самом деле ставить ему подножку?» «Нет, хватит просто задеть его плечом. Начало конфликта будет положено, но без травм». Звенит звонок на урок. Друзья Дусока нехотя расползаются по своим местам. Они всё ещё галдят, перекрикиваются и корчат морды. Юнги от них тошнит, но Дусока — нет. Дусоку весело. Юнги чувствует его эмоции. Он не сдерживает кривоватую улыбку и идиотский смешок. Показывает средний палец одному из одноклассников исподтишка. Учительница начинает урок. Женщина рассказывает о паразитах, живущих в теле человека. Девчонки в классе корчатся от подробностей и визуализации, а парни гогочут и пререкаются с преподавательницей, задавая ей глупые и провокационные вопросы. Юнги молчит, считает рамки на стенах класса и мысленно измеряет расстояние от первой парты до кафедры учительницы. В школе ему никогда особенно не нравилось. Он переводит взгляд на Чимина, сидящего на первом ряду. Парень старательно строчит конспект в тетрадь. Мин хмыкает — наверняка это тот самый мальчик, у которого аккуратный почерк и цветные конспекты. Сам Юнги давно не школьник и не возвращался бы сюда ещё сто лет. Но работа иногда обязывает возвращаться в места, которые ему не нравятся. Однако от того Юнги лишь сильнее ценит свою реальность, свою жизнь, в которой нет места ничему неприятному и нежелательному. — Дусок. Опять летаешь в облаках? Юнги не сразу реагирует на чужое имя, а приходит в себя, только когда Хосок в его голове просит сосредоточиться. — Я? Нет, я слушал. — Да что ты? Расскажешь мне на оценку цикл развития аскариды? — женщина показательно берёт ручку и классный журнал, готовясь поставить самый низкий балл. — Легко. Яйца гельминтов попадают в организм через грязь и почву. Когда личинки вылупляются, они стремятся выйти наружу, поэтому часто буравят стенки кишечника. Они попадают в кровеносные пути и стремятся вверх, в лёгкие, а потом и в глотку. Но человек сглатывает слюну, и те снова оказываются в кишечнике. Учительница смотрит удивлённо, в классе воцаряется тишина. Юнги оборачивается и ловит немые, но говорящие взгляды одноклассников. Чимин тоже смотрит, но скорее заинтересованно. Хосок в голове тоже молчит. Кажется, Дусок не должен был ничего подобного знать, вот все и замерли. — Что ж, постарайся больше не отвлекаться. Можешь же, когда хочешь. Продолжаем, — учительница откладывает ручку и журнал, не ставя никакую оценку. Низкий балл она занести в ведомость была готова, но стоило Дусоку ответить верно, женщина отказалась от своей идеи. Урок проходит быстро, Юнги даже заинтересованно слушает моментами, вспоминая школьную программу. Практически слово в слово им рассказывали в школе, когда он ещё сам был заложником учебной системы. После звонка он потягивается довольно и встаёт из-за парты, оглядываясь на одноклассников. Глазами ищет парней, что называются его друзьями на тот период времени, пока он находится в чужом теле. Друзья сами подходят, посмеиваясь с локальных шуток. Гельминты больше никого не интересуют — парни собираются пойти в столовую. У кого-то есть с собой обед, а кто-то отсчитывает воны, чтобы купить поесть. Юнги знает, что ему нет необходимости ни проверять, на месте ли обед, ни искать деньги — до столовой он уже вернётся в своё истинное тело с завершённой миссией. В коридорах шумно до звона в ушах, а от этого Юнги отвык. Друзья кричат пуще всех вокруг. Хватаются за его плечи и виснут, скачут, как обезьяны по лианам. Они уже задели нескольких школьниц, что недовольно фыркали на них, но вступать в открытую конфронтацию не решились. «Ну что там? Скоро этот Пак Чимин появится? Я не продержусь дольше в компании этих малолетних отморозков», — ноет Юнги Хосоку. Тот подозрительно долго молчит. «Сейчас». Из-за угла выходит Чимин, они неумолимо сталкиваются на повороте, и Юнги жёстоко врезается в его плечо своим. Так, что Чимин отшатывается. Дусок бросает на парня недовольный взгляд. Чимин наверняка ждёт извинений, держась за плечо и смотря растерянно. Он точно помнит Дусока с урока биологии, и потому, вероятно, ожидает мирного разрешения ситуации.               — Смотри, куда идёшь, — бурчит Дусок. У Чимина вытягивается лицо. Дусок фыркает, а его друзья гогочут. Но они быстро теряют интерес к этому инциденту и направляются дальше, оставляя растерянного Чимина позади. «Сделано. Возвращайся». Юнги напоследок оборачивается, ловя в толпе разочарованный взгляд Чимина. Мгновение, и он вновь чувствует мягкость рабочего дивана в их агентстве. Хосок сидит рядом и потирает ладонями колени. Он устаёт после таких путешествий не меньше него самого. — Хорошо сработано. — Какой же хернёй приходится заниматься ради денег, — вздыхает Юнги и растекается по дивану, закидывая ноги на подлокотник. Голова совсем немного гудит. Он не пробыл слишком долго в чужом теле, а его личный предел — двенадцать часов. Но сейчас ему плохо скорее из-за того, что приходится причинять вред невиновным. Даже во благо это чертовски тяжело. И несмотря на то, что делает он сейчас доброе дело, в груди что-то ноет предательски о несправедливости происходящего. Юнги уверен, что ни один преступник не совершал преступление из чистого зла, наверняка видя в своём деянии благо или освобождение от тягот. Так и он сейчас, как самый настоящий злодей, оправдывает себя тем, что это лучший вариант из всех. — Хочешь сказать, это хуже, чем когда ты крал данные из компьютера серьёзного дяди в серьёзной компании? — Хосок трёт переносицу пальцами, но ухмыляется. Раньше они и не таким занимались, чтобы заработать на жизнь. — Ну там я хоть чувствовал себя спецагентом из голливудского фильма. А тут просто мудаком. Хосок не отвечает. Кажется, ему необходим небольшой перерыв. Юнги решает оставить напарника и сходить в магазин за поздним ужином. Он берёт с кресла куртку и накидывает поверх худи. — И возьми маньтоу, — говорит вдогонку Хосок. Иногда Юнги кажется, что Хосок читает его мысли и вне путешествий в прошлое. Свежий вечерний воздух бодрит в первые секунды, а после предательски продирает неприятной дрожью. Юнги прячет руки в карманы и бредёт в сторону ближайшего круглосуточного розничного магазинчика с завышенными ценами. Вроде лето, а ночи холодные, хоть в свитера кутайся. Но у Юнги достаточно флисовых кофт и бомберов, чтобы не стынуть. Холодная ночь отнюдь не трезвит сознание, наоборот. Смотря на ночное чистое небо, Юнги не может перестать думать. Юнги знает правила — не анализировать ничьи поступки и не лезть в прошлое людей без их ведома. Но некоторые истории задевают сильнее, чем того хотелось бы. Однажды Юнги нужно было передать хорошие слова нескольким людям, которые после должны были неизбежно погибнуть при теракте. Эта история зацепила его сильнее других, потому что Хосок умолчал о самом теракте, и Юнги не очень понимал смысл того, что он говорил знакомым и друзьям их заказчика. Это были просто добрые слова поддержки. «Я горжусь тобой, ты так стремишься поступить в Сеул. Обязательно сдай хорошо экзамены, Ёна». «Ты отличный капитан команды. Благодаря тебе наши школьные годы прошли хорошо. Спасибо тебе за твой сильный дух, Сынмин». «Если ты поедешь в большой город, куда угодно, я поеду за тобой, Сыльги. Мы будем вместе, куда бы тебя ни потянуло. Поговорим с твоими родителями, они отпустят нас в столицу, не волнуйся. Я всегда буду рядом». Когда Юнги узнал, что все те люди скоропостижно умрут, чуть не сошёл с ума. Смысл его нахождения в прошлом без возможности спасти людей окончательно потерялся. Однако смысл был. Их клиент, выживший в происшествии подросток и теперь взрослый мужчина, лишь хотел успокоить собственные воспоминания и придать им большую ценность. Благодаря Юнги и Хосоку он сказал важные слова всем, кто их заслуживал услышать. От этого больно Юнги. Но он уже оправился от того случая, хотя после такого пришлось взять отпуск и почти месяц рефлексировать. А теперь этот Дусок с дурацкой просьбой смягчить собственные воспоминания, чтобы психотерапия пошла в гору. Чтобы вина не душила его. Юнги зло пинает попавшийся так кстати камушек, а после заходит в магазин, сразу цепляя с полки пару пачек рамёна. Рассуждать смысла и правда не много, Юнги лишь нужно хорошо сделать свою работу и получить зарплату. В конце концов, ему не нужно играть роль совсем уж отвратительного придурка. Неприятного типа — да. А это уже терпимо. Да простит его Пак Чимин. — Что на следующей фотографии? — интересуется Юнги, пока дует на лапшу. Хосок держит в одной руке палочки, а во второй — фото. Но он не рассматривает его с былой внимательностью. — Смазанная картинка. Фото сделалось случайно в моменте потасовки. Хосок тоже приступает к лапше, уминая за раз половину тарелки. Юнги к этому уже привык, у Хосока не рот будто, а чёрная дыра. Сам же он дует на лапшу и только после осторожно пробует, не желая обжечься. — Драка? — Угу, — Хосок ест и не разменивается на объяснения. — Нужно предотвратить. Другие его поколотят за нас. — Что за чёрт? Мы предотвращаем драку совсем или просто сваливаем всё на других? — Наша задача облегчить воспоминания и терзания совести самого Дусока. — А то, что он просто позволит другим побить одноклассника, не останавливая драку, разве не будет давить ему на совесть? Бездействие порой хуже, Хосок. Подумай, что мы можем сделать ещё. — Хорошо, дай мне доесть. Помещение погружается в тишину, пока Хосок расправляется с лапшой, а Юнги думает об этом конфликте. В школе столькое трудно проконтролировать в силу незнания и страха, и будь у Юнги воля в выборе тактики, он бы не дал Пак Чимина в обиду вообще. Но старшеклассник Хан Дусок — не Мин Юнги. Когда с ужином покончено, Хосок снова смотрит на фото и долго размышляет над предстоящей работой. Рассматривает тактики и пути наименьшего сопротивления. И пока Юнги выбрасывает пустые упаковки и промывает посуду, его коллега всё же находит оптимальное решение. Выключив основной свет и перейдя на небольшую напольную лампу, помещение погружается в комфортную атмосферу. — Не можешь подавить бунт, возглавь его. — Чего? — Юнги кривится. Опять эти его фирменные психологические фразочки, разобраться в которых чтобы, нужно приложить максимум усилий. — Говорю, если не можешь предотвратить буллинг, возглавь это движение и отверни соучастников от Чимина. Дусок не в одиночку действует, а в стае. Переубеди их. — Это же подростки — злые и нелогичные, каким образом я их переубежу? — Не забывай, что ты тоже будешь в теле злого нелогичного подростка. Направь их гнев на что-нибудь другое. Попробуешь? — и снова протянутая ладонь. Хосок смотрит пристально, а в уголке губ виднеется жёлтое пятнышко от рамённого бульона. — Как будто у меня есть выбор. У тебя рот жёлтый, — он смеётся и ударяет Хосока по ладони, отправляясь на снимок. Щелчок камеры, Юнги смотрит на руки и видит в ладони телефон с открытой камерой. Блокирует его и прячет в карман свободных спортивок, когда слышит вдруг отчётливую ругань. А когда оглядывается, то понимает, что находится на школьном футбольном поле. Вся потасовка происходит возле входа в раздевалки. Пасмурная погода словно бы предоставляет все подходящие условия для перебранки. Кучные облака намекают на скорый дождь, а сильный ветер треплет футболки школьников, играющих на поле в футбол. Должно быть, в порыве игры они не чувствуют холода, а вот Юнги уже дрожит. — Ты чего это удумал, а? Пак Чимин! — кто-то из школьников, возможно, одноклассник толкает Чимина к стене школьной пристройки — раздевалки. На Чимине из формы только рубашка да брюки, и то воротник уже влажный. — Ты чего это к Джиюн лезешь? Она моя, понял? — Твоя кто? Собственность? — Пак не даёт зажать себя в угол. Отталкивает обидчика и расправляет плечи. Вот, что имел в виду господин Хан, когда говорил, что Пак не сгибался под натиском обидчиков, за что его хотелось прижать сильнее. Пак Чимин совсем немного изменился с момента, когда Юнги пришлось боднуть его плечом. Кажется, подстригся. Но у него по-прежнему такие же пухлые щёки, и сам он весь какой-то мягкий что ли. Чимин не уродлив. Он носит очки и возможно совсем немного не похож на «типичного мальчишку», но Юнги всё ещё не видит причины обижать его. Да и из-за чего сейчас разгорается конфликт ему пока неизвестно. Девчонку не поделили? — Ты бы мне не дерзил, сучёныш. Я же вдарю мало не покажется, — зубоскалит обидчик. Юнги идёт ближе к собравшимся парням, уже думая вмешаться, как вдруг столбенеет. Он видит перед собой Дусока, который хмыкает и плечом прижимается к краю трибун, наблюдая со стороны за разворачивающейся ссорой. «Хосок, в чьём я теле?» «Что за вопросы? Фото сделал Дусок, значит, это он». «Дусок передо мной». «Что за… вот же… В любом случае, придерживайся плана». — Чимин, ты разве не гомик? Чего к девчонке-то прилип? Лучше присмотрись к Сынвану. Он такой же смазливый, как и ты. — Слова принадлежат Дусоку. Юнги мысленно бьёт себя по лбу. Ну нет, такими темпами не получится потешить самолюбие этого придурка и поправить ему воспоминания. — Может, ему нравятся очкарики, прямо как ты. — Завали, Дусок, — дерзит в ответ Чимин. Юнги, понятия не имея, кому из одноклассников принадлежит тело и в каких этот человек отношениях с остальными, но идёт напролом через толпу. Вылавливает злой и испуганный взгляд Чимина, который направлен на него. Реакция непонятна. Юнги подходит вплотную и, шепнув тихое «извини», целует. Неглубоко совсем, просто касается губами и плечи стискивает пальцами. Повисает тишина. Чимин почти сразу отталкивает его, ошарашенно распахнув глаза и прижав ладонь ко рту. Юнги отшатывается, оглядываясь на поражённые лица одноклассников. Однажды услышав фразу «делай то, чего обидчик не ожидает, чтобы сбить его с толку», Юнги вдруг решает прислушаться к ней и делает первое, что приходит в голову. Чимин испуган. Он, окинув взглядом всех собравшихся поглазеть на них, срывается с места и прячется за дверьми раздевалки, а одноклассники всё ещё ошарашены. — Видали, как его скрутило? Походу реально по девочкам, — усмехается Юнги. — Вы за Джиюн приглядите лучше, а то вдруг уведёт. Девки-то они такие, их пальцем не мани, дай милую мордашку. — А ловко это ты придумал проверку, Тэхён, — за него вступается Дусок. Он подходит к Юнги и хлопает по плечу, окидывая восторженным взглядом. — Ладно, пока наша принцесса прячется в раздевалке, пойдёмте уже на урок, а не то господин У разозлится. Юнги хлопают по плечу. Не издеваются, как над Чимином, а хвалят. Юнги криво улыбается, бросает пару дежурных фраз, а когда все расходятся из-за закончившегося зрелища, тихо юркает обратно в раздевалки. Внутри серо и мрачно, людей совсем нет и пахнет потом. Чимин находится сидящим у одного из шкафчиков рядом с полуразобранным рюкзаком, из которого выглядывают учебники. Чужое присутствие его сильно злит. Пак подскакивает с места и смотрит зверем, к себе сейчас не подпустит однозначно. — Что тебе ещё нужно? Пришёл и дальше издеваться надо мной, Тэхён? — он поднимает взгляд, полный слёз. Чимин плачет, утирает влагу со щёк кулаком и злится на себя за эту слабость, но сделать с рвущимся наружу разочарованием в людях ничего не может. — Прости меня. Я сделал это только чтобы они отстали от тебя. — Голос Тэхёна спокоен и бархатен, Юнги даже поражается тому, как успокаивающе он звучит. Должно быть, этот парень умеет красиво излагаться несмотря на школьную компашку разбойников. — После того, как они назвали меня «гомиком», ты решил разубедить их, поцеловав меня? — щёки его одноклассника пылают и блестят от слёз, Юнги хочется трепетно стереть их и крепко-крепко обнять. Ему так жаль этого парнишку, как никого другого. — Я думал, они вызверятся на меня, когда поймут, что тебе противно. — Твои друзья да вызверятся на тебя? Ты из ума вышел? Тэхён, я понимаю, что скрывать наше… общение трудно. Но поступать так… мне от тебя противно. Не подходи ко мне больше. «Ох, так они… друзья?» «Извинись перед ним», — звучит голос Хосока. «И без тебя знаю». Чимин собирает вещи, достаёт из шкафчика сменку и накидывает рюкзак на плечо. И стоит только сделать ему шаг в сторону, как Юнги рвётся вперёд и крепко обнимает, не давая уйти. Если Юнги всё правильно понял, то эти двое близки, и подобный жест не должен быть слишком странным. — Пусти меня, придурок! — Ты ничего из этого не заслужил, — твердит Юнги, крепко прижимая его голову к своей груди. — Все эти идиоты вырастут, будут жить свои взрослые жизни. Заведут семьи, будут работать, но каждую ночь их будут мучить кошмары, потому что когда-то в школе они обижали другого человека. Они будут сожалеть и от всего сердца будут желать вернуться в прошлое, будут хотеть исправить всё, что натворили. Обещаю. Но знай, что ты ничего из этого не заслужил. Просто люди дерьмо, и делать больно другим бывает очень приятно. Но проблема не в тебе. Чимин уже давно не вырывается, слушает внимательно, стискивает пальцы на рукавах его футболки. Дышит сбито, а затем дрожит — возможно, снова плачет. Его плечи трясутся, но от самого парня не слышно ни звука. Юнги обнимает крепче и заставляет его вздохнуть. Раздосадованно, с надрывом всхлипнуть. — Поэтому просто продолжай. Они не смогут изменить тебя, и однажды каждый из них будет раскаиваться. — Звучишь, как старикан, — Чимин находит силы оттолкнуть. Юнги смотрит долго, вздыхает печально, когда Чимин шмыгает носом и вытирает его рукавом, но всё же направляется к выходу из раздевалки, намереваясь вернуться в школу. Возможно, он решает пропустить урок физкультуры. — Господин Ким перенёс факультатив по социологии в одиннадцатый кабинет. Не потеряйся. — Хорошо. Спасибо, — Юнги зачем-то коротко кланяется, но поздно замечает, что Чимин оставил его здесь одного. «Ты сделал всё правильно. Отношения между Чимином и Тэхёном не испортятся. Можешь возвращаться». «Я… хочу понаблюдать». «Не задерживайся». В раздевалке Юнги в теле Тэхёна находит нужные вещи и переодевается в форму. У входа в душевые он замечает зеркало и проходится взглядом по смуглому красивому лицу. Тэхён красив, возможно, пользуется большой популярностью у девушек. Интересно даже, что его держит рядом с Дусоком и ему подобными, ведь по духу он и правда больше похож на кого-то вроде Чимина — волевого и от того индивидуалиста, которому комфортнее действовать от своего лица, а не от лица компании. Перед факультативом приходится высидеть целый час английского, который Юнги на дух не переносит, но у Тэхёна оказываются некоторые знания этого языка, поэтому на вопросах Юнги не тупит и не ломает ничью успеваемость. А уже после мучений на иностранном языке Юнги берёт курс на кабинет, куда нервно вышагивает Чимин. Думая о том, насколько странным будет сесть с Чимином рядом, Юнги тормозит на входе, сжимая лямку рюкзака. Портить репутацию Тэхёна нет никакого желания, пусть и сам Юнги считает подобного рода «выборку» друзей грязью. Однако взгляд Чимина и быстрое осознание, что здесь собрались незнакомые Юнги лица, среди которых нет друзей Дусока и зрителей недавней трагикомедии на футбольном поле, позволяют ему чуть расслабиться. Он садится по соседству с Чимином. Чимин не ведёт ярких конспектов, как любят девочки, но его почерк аккуратен и разборчив. Он пишет ровно, соблюдает правила письма и редко сокращает слова. Юнги ошибся в своём суждении. Чимин не неряха, но и это не делает его удобной мишенью. Юнги тоже делает несколько записей ради приличия, но больше наблюдает за соседом. Чимин берёт отдельный листок в клетку и рисует на нём всё, что взбредёт в голову. Не стесняется и не прячется от чужого взгляда, а значит с Тэхёном они в самом деле близки, но у его товарища есть друзья, которые это общение ни за что не одобрят. — Есть ластик? — тихо спрашивает Чимин, пихая друга локтём. Юнги не сразу понимает, что от него хотят, но затем всё же копается в пенале и находит покусанный кусок чего-то. Чимин кривится и отказывается. — Извини, — мямлит Юнги, стыдясь канцелярского набора Тэхёна. — Я тоже молодец, нашёл у кого попросить, — усмехается Чимин и продолжает разрисовывать тетрадный лист. «Что ты пытаешься выяснить?» — голос Хосока звучит резко и до звона в ушах неприятно. Юнги жмурится и закатывает глаза. Любит же этот кадр появляться в самые неподходящие моменты. «Тебе это ничего не даст, отстань». «Ты помнишь, что личный интерес не приветствуется в нашей работе?» — звучит как-то напряженно, будто Хосок уже прочитал все мысли Юнги и всё понял, а теперь пришёл судить и осуждать. Но правда в том, что Хосок не умеет читать мысли. Однако его дедукция и здесь вывозит. Юнги, конечно, вспыхивает моментально, будто его поймали с поличным за чем-то непристойным. Он недоверие не приемлет в своей работе, и когда Хосок приходит вот так к нему в голову, чтобы надоумить на что-то или «просветлить», в гробу он всё это видел. «На мозги не капай. Вернусь, нормально поговорим». Чимин чешет свой крошечный нос, а после тихо чихает, а Юнги в этот момент кажется, что его попытки разузнать, что же не так с Пак Чимином, с треском проваливаются. С ним полный порядок. Не нужно много времени, чтобы вернуться в своё тело и в настоящее время, так что стоит Юнги прикрыть глаза, в следующее мгновение он уже сидит на диване в комнатушке на отшибе Сеула. Там, где он и был до путешествия в прошлое. Хосок в кресле по соседству пьёт чай и что-то читает в телефоне. — Я спать, — встаёт с дивана Юнги и идёт в сторону лестницы, ведущей на второй этаж арендованного помещения, где как раз размещены их с Хосоком спальни. Да, они буквально живут на работе. — Пообещай, что не будешь искать встречи с Чимином в нашей реальности. — Что? — Мы не нарушаем наши правила и не ищем личной выгоды из заданий. Мы закончим эту работу, и ты возьмёшь отпуск. Твои последние решения слишком эмоциональные. Мы не можем так рисковать. На кону буквально людские судьбы. Юнги смотрит на него долгим пронзительным взглядом, но Хосок свой не отводит тоже. У Мина в голове столько мыслей и одновременно ни одну из них он не может озвучить — слишком рискованно. Он и сам понимает, что от его прежней хладнокровности словно ничего не осталось, что, конечно, небезопасно. Но когда Хосок выражается настолько прямолинейно, злость закипает под самой кожей и просится наружу. С чего это он взял, что может поучать его? — Ты привязываешься. — Я не… — Ты привязываешься, Юнги. Я не спорю, он хороший малый, но мы скованы договором, помни об этом. Поэтому пообещай мне, что не будешь его искать. — Не буду, Хосок. Знаешь же, что не буду. Переживу. — Хорошо. Доброй ночи. Пока Юнги несёт своё тело до второго этажа их рабочей квартиры, чтобы завалиться в постель, ему кажется, что ноши тяжелее, чем собственные терзания, он ещё не носил. Юнги хочется встретить Чимина в их время и убедиться, что у него всё в порядке. Что он не живёт прошлым, что ни о чём не жалеет и следует своим мечтам. Разве же это плохо? Да, и очень. Им нельзя встречаться с теми, на чьи судьбы они так или иначе влияли. Это нарушение рабочего протокола и договоров с заказчиками. Так отчего Юнги чувствует скребущую на душе несправедливость и желание собственными глазами увидеть, как живёт Чимин сейчас? Юнги не удаётся поспать долго — солнце заглядывает в окна и жарит в своём свете. Юнги нехотя ёрзает и приоткрывает глаза, не до конца просыпаясь. Проверив наскоро уведомления в телефоне, он тяжело поднимается с постели и бредёт на первый этаж, в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Из передней части здания он слышит разговоры — Хёрин работает. Вообще, у них здесь фотоагентство. Они занимаются проявкой плёнки, печатью фотографий и созданием фотоальбомов. Однако промышляют ещё и путешествиями в прошлое через фотографии, но этой услуги в прейскуранте нет. Об этом узнают по сарафанному радио, потому что деятельность паранормальная и мало законная, оттого их троих вполне могут привлечь к ответственности. Юнги чистит зубы, разглядывая собственное отражение. Зачёсывает чёлку влажными пальцами назад и думает, что не выглядит на свои двадцать шесть. Возможно, на двадцать два. Где-то это оказывается полезным, а где-то с него требуют документы. Хосока в фотоагентстве не находится, поэтому Юнги здоровается с Хёрин, крадёт у неё со стойки круассан и скрывается в красной комнате. За последнее время накопилась именно такая работа, простая. По крайней мере, за проявкой плёнки он не замечает, как течёт время, и не думает о Пак Чимине. — Юнги-я, не устал? — стучит в дверь Хёрин спустя время. Не открывает, чтобы если что не прервать процесс. Но Юнги уже закончил и вывесил фото на прищепки. Он сдвигает створку, выглядывая в гораздо более светлое помещение, отчего глазам становится больно. — Давай пообедаем, если закончил? Девушка улыбается, раскручиваясь в рабочем кресле. А Юнги и не против, он с утра съел только краденый круассан. — Угостишь, нуна? — Юнги потягивается, когда встаёт с табурета и выходит в главное помещение. — В счёт твоей зарплаты, без проблем, — смеётся она, беря сумочку и телефон. Возле агентства есть небольшое семейное кафе, которое держит пожилая супружеская пара. Здесь всегда вкусно по-домашнему и недорого. Они занимают место у окна, делают заказ и говорят о работе. Хёрин недавно приняла большой заказ, поэтому Юнги придётся ещё немного посидеть в красной комнате. Некий фотограф приехал из путешествия и привез целую коробку катушек с плёнкой. Всё это нужно проявить, напечатать и перенести в цифровой вариант. Постепенно ракурс разговора смещается. Надкусив яйцо из чашки с рамёном, Хёрин говорит: — Хосок сказал, ты зациклился на последнем заказе. Что там за человек такой? Не всякий привлекает твоё внимание. Юнги сначала удивляется, потом злится, а затем чувствует досаду. Обычно они не делятся с Хёрин своими путешествиями по прошлому. Она не вовлечена в это и является всего лишь связующим звеном между ними и заказчиками. А тут Хосок рассказал ей о происходящем. Юнги не понимает, что должен чувствовать. — Да есть там один мальчишка… Его все стремятся обидеть, а он не поддаётся. Ощущение, что на нём какой-то бронежилет, потому что ничто не может ранить или даже зацепить его. — Тебе нравится, что он такой несгибаемый? — интересуется девушка, склоняя голову набок. Они продолжают есть, между тем переговариваясь. — Наверно? Когда на тебя давит целый мир, а пока ты школьник — школа для тебя и есть целый мир, но ты не сдаёшься и прёшь дальше… Мне кажется, он крайне сильная личность. Я хотел найти его секрет, разгадать его. Может, он колотит остальных за школой? Или у него есть сильный друг, который покрывает? Или он просто плачет после каждого дня, проведенного в школе? Но ничего такого я не нашёл. — Выходит, он просто сам по себе такой волевой и сильный, — подводит итог Хёрин. Юнги кивает. — Да. Всего за пару перемещений я это понял. Это и злило Дусока и его друзей. Им, чтобы быть храбрыми, нужно было держаться вместе. А он один и не ломался. Возможно, именно это и бесило их так, что они из раза в раз делали подлянки всё жёстче. Возможно, поэтому Дусок не хочет встречаться с ним сейчас, в нашей реальности, потому что банально боится его. — Понятно, — задумывается девушка. Какое-то время проходит в тишине, пока они уделяют всё своё внимание обеду. — Я разрешаю тебе найти Пак Чимина, но только после завершения миссии. Юнги удивляется так сильно, что едва не давится бульоном. Что всё это значит? — Но почему? — исключений до того не было. А в этот раз всё переворачивается с ног на голову. — Я знаю, что тебе сложно сходиться с людьми и простые, праздные беседы тебе совсем не интересны. Если ты нашёл кого-то, кто может стать тебе другом, мы не будем стоять против тебя. Но, конечно, этот человек не должен знать, чем мы занимаемся. Думаю, это и так понятно. — Спасибо, нуна, — всё ещё ошарашенно говорит Юнги, опуская палочки в миску. Он в самом деле чувствует благодарность, а мысль о том, что ему можно найти Чимина в их реальности и познакомиться с ним самому, не через чужие тела, внезапно греет. Когда они возвращаются с обеда, Хосок уже оказывается в агентстве. Он рассматривает всё те же фото, заглядывая в каждую и ища наиболее подходящий вариант, где бы они могли повлиять на формирование вины Дусока. — Ты свободен? Работать будем? — уточняет Хосок, не отводя взгляда от фото. Хёрин кивает Юнги и идёт за стойку, а Юнги садится на диван рядом с Хосоком, заглядывая в новое фото. — Это период подготовки к годовым экзаменам. — Что нужно сделать? — уточняет Юнги, рассматривая селфи на напечатанном фото. — Дусок здесь давит на Чимина и заставляет написать экзамен за него. Чимин откажется, его побьют. Он попадёт в больницу и пропустит экзамены, из-за чего получит неаттестацию и будет иметь проблемы с учёбой до следующего учебного года. — Корейская система образования сосёт, — вздыхает Юнги. Он помнит, чем грозили учителя за пропуск экзаменов. Это никогда ничем хорошим бы не закончилось, потому посещаемость была стопроцентная. Но Чимину не повезло. — Попробуй провернуть всё так, чтобы Чимину не досталось. — Понял. Разберусь по ситуации, — Юнги сам тянет ладонь, а Хосок ударяет в ответ, позволяя ему перекинуться в прошлое. Затвор камеры, Дусок делает селфи в зеркало. Он одет в типичную школьную форму, но выглядит и правда хорошо. Желание сделать фото понятно. — Дусок-а, собирайся скорее. Мы ждём тебя в машине, — звучит женский голос из прихожей. Родители этого сорванца. Юнги прячет телефон в карман и идёт к выходу из дома, подхватив рюкзак с учебниками. В машине тихо, отец Дусока включает радио, пока мама пристёгивается. Они едут в сторону школы, переговариваясь о чём-то и не обращая внимания на сына, что сидит сзади. Юнги наблюдает за проносящимися мимо районами и улицами, не представляя даже немного, что это за город. На Сеул не похоже. По-весеннему сочный пейзаж радует глаз, Юнги даже отвлекается немного, увлекаясь. «Потасовка развернётся после урока корейского. Он вторым. Придётся немного поучиться». «Когда я заканчивал школу, то надеялся, что больше туда не вернусь». «Видишь, какая жизнь непредсказуемая. Я отойду ненадолго, получай пока знания». «Ты…» Хосок и правда пропадает. Спустя время Юнги видит школьные ворота, у которых отец тормозит. — Дусок, веди себя нормально. Мне надоело получать выговоры от администрации школы, — говорит мужчина таким тяжёлым тоном, не терпящим пререкательств, что Юнги непроизвольно сглатывает слюну. Жутко-то как. — Извини, отец. — Иди уже. У ворот его встречают друзья и рассказывают очередную шутку, но после тона отца Дусока у Юнги как-то само собой отпадает настроение. Даже с малолетками не повеселиться теперь. А те в свою очередь суют ему под нос телефон с фотографиями полуобнажённой девушки, выглядящей, как ребёнок. Юнги не удивится, если она ещё школьница. — Не узнал? Это Ли Суён. Из женского класса 8-1. — Да похер, — ворчит Дусок. — Чего с тобой сегодня? Не с той ноги встал? — Всю ночь готовился к экзаменам. Родоки давят, достали, — в том же тоне говорит Юнги так, что ни у кого не остаётся сомнений — он не в духе. Друзья понятливо кивают и вместе идут в школу, уже не галдя и не изображая из себя животных. Чимина не видно ровно до тех пор, пока не начинаются занятия. Пак сидит за дальней партой в наушниках. Никто не обращает на него внимание. Юнги садится на место Дусока и приветствует Тэхёна, который сидит на соседнем ряду. Ну, он теперь здесь почти как свой. Даже непривычно спокойно. Урок пролетает незаметно, его совсем не спрашивают, только гоняют по тестам, которые вот-вот настигнут школьников. Все напряжены предстоящими экзаменами, вот и не отвлекаются почти. «Сейчас», — напоминает Хосок в голове, когда корейский язык заканчивается. Звенит звонок. Одноклассники как сонные мухи отлипают от своих стульев и, общаясь, собирают сумки, чтобы уйти на перемену. Чимин тоже. — Жесть, пацаны, мне кажется, я не вывезу на контрольной, — ноет один из друзей Дусока. Остальные согласно угукают. — Родители прикончат меня, если я не смогу нормально закончить год. — Эй, вон тот заучка наверняка опять напишет все экзамены на «отлично». Может, он и нам подсобит? — предлагает другой. Юнги поджидает момент, когда было бы уместно влезть в разговор и отговорить своих «пацанов» от задирания одноклассника. — Догоним его, пока не ушёл! — парни быстро хватают рюкзаки и срываются с места, уносясь вслед за только что вышедшим из класса Чимином. Юнги застывает на месте, не представляя, как те так быстро скооперировались и смылись. Тэхён смотрит на застывшего Дусока вопросительно и несколько тревожно. Не то порывается пойти следом, не то ждёт реакции друга. — Поможешь мне их вразумить? — уточняет Юнги, понимая, что момент всё же упустил. Кажется, драку придётся разнимать. — Идём, — соглашается Тэхён. Они быстрым шагом выходят из класса и идут на скопление людей. — Да чё ты ломаешься, как девка? Мы же не что-то сложное просим, а просто написать нам экзамены, — слышит из толпы школьников. Учителей нигде поблизости не видно. — Раз не сложно — напишите сами, идиоты, — отвечает вполне ожидаемо Чимин. Юнги с ним, в общем-то, согласен. — Ты давай-ка не дерзи, понял? — продолжают они. — Мы же можем и иначе разговаривать, ты знаешь. — Да вы только кулаками и умеете вести диалоги. — А ну хватит, — рычит Дусок, прорываясь сквозь зевак. Его друзья замечают теперь его. — Дусок, помоги нам уломать эту малышку. Тебя же тоже родители пришибут, если завалишь. — Вы хоть когда-то начнёте думать своей головой? Думаете, она вам для красоты дана? — Дусок стоит сбоку от них, не защищая Чимина, но и не нападая ни на одну из сторон. И Чимин, и двое друзей Дусока смотрят удивлённо. — Ты че, Сок-а… — Да ниче, достали! Сколько можно решать все проблемы драками и вымогательствами? Сейчас вы напишите экзамен, а потом как? У одного родители не потащат учёбу, а у другого всю жизнь будут подтирать ему слюни, можно не париться ни дня в своей жизни. Так что отвалите от других и потратьте это время на подготовку к экзаменам. — Парни, реально. Сколько можно? — вступается Тэхён. — Не маленькие уже, пора научиться решать свои проблемы самим. Кто-то вам мешал учиться? — Ладно-ладно, спокойнее давайте, — уступают обидчики, пока Чимин всё ещё удивлённо пялится то на Дусока, то на Тэхёна. — Что вы так вскипели оба? — Пойдёмте лучше в столовку, жрать хочу не могу, — всё ещё недовольным тоном отвечает Дусок и, развернувшись на пятках, идёт прочь, зная, что прихвостни пойдут следом. — Так мы же на урок опоздаем тогда. — Да похер. Будете сидеть готовиться к экзам. «Возвращайся. Всё хорошо, ты отлично справился». «Понял». Юнги оборачивается напоследок, видя, как толпа зевак расходится. Он видит Чимина, говорящего о чём-то с Тэхёном. Чимин замечает его взгляд и смотрит испуганно на Тэхёна, а затем снова на Дусока. Странный, вопросительный взгляд. Юнги коротко кивает в ответ на него и сворачивает за угол, теряя Пака из виду.

***

— Тебя странно отпустило. Что произошло? Хосок в кресле рядом с вельветовым диваном, закинув ногу на ногу, жуёт бургер. В уголке рта теперь кетчуп. Вчера они брали перерыв от работы, сегодня им предстоит вернуться к прыжкам в фото, но перед этим необходимо подкрепиться. Юнги в самом деле чувствует себя легче. После того, как Хёрин позволила ему разыскать Чимина, Юнги в самом деле отпустило. Он знает, что рано или поздно столкнётся с этим потрясающим парнем, возможно, они познакомятся. Юнги придётся делать вид, что он совсем ничего не знает и точно так же удивлён какому-нибудь столкновению в супермаркете. — О чём ты? — Хорошо работаешь, говорю. Чётко, без вопросов. — Как будто бывает иначе, — хмыкает Юнги, закидывая картошку фри в рот. — Ещё как бывает. — Так что у нас по плану? Долго ещё придётся выравнивать психику Дусока? — Я вчера посидел и подумал, фотографий много, но всё как будто не то. Нашёл только одно идеально подходящее, после которого в целом можем сворачивать проект. — Хосок кладёт фото на стол перед Юнги. Фото с одноклассниками из просторного помещения, похожего на школьный концертный зал. — Они испортят выступление Чимину, хотя он мог бы получить приглашение в хореографическую академию. — Ублюдки, — вздыхает Юнги, всматриваясь в уже знакомые лица. Непонятно, кем нужно быть, чтобы марать руки, портя чужую судьбу. Непонятно, как сильно нужно ненавидеть человека, чтобы делать нечто подобное. — Ладно, придумаю что-нибудь. Погнали? Хосок протягивает ладонь, а Юнги по ней резко ударяет, сразу попадая в фото. События происходят очевидно намного позже. Они старшеклассники, которым вот-вот нужно будет заканчивать школу и поступать в университеты или колледжи. Каждый озадачен своим положением в будущем, поэтому все усиленно готовятся к экзаменам. Вот только компания Дусока всё ещё валяет дурака и ищет приключений на пятую точку. Юнги в теле Дусока, он сидит в актовом зале школы. На первых рядах собралась комиссия из академий и школ искусств. Они здесь за одним — поиск талантов. Все желающие могут выступить перед ними, но всего несколько счастливчиков получат пригласительные и высокий шанс на поступление в творческие студии. Юнги всё это хорошо помнит — у них в школе тоже такое мероприятие проходило, но его любовь к музыке никто не оценил, в конце концов, играть на фортепиано могут многие. Потому Юнги так и не поступил ни в одно высшее учебное учреждение, найдя своё призвание в другом. — Эй, Ду. Видел нашего неженку? Он готовится к выступлению, а мы ему диски подменили, прикинь? Вместо Баха заиграет собачий вальс. Вот это он обосрётся, когда поймёт, что не сможет танцевать. Чимин танцует. Об этом Юнги тоже знает, но застал за занятием случайно. Он разрешил очередную передрягу, после чего в одного из друзей Дусока решил прогуляться до автомата с напитками. Он помнит, что тот недалеко от хореографического зала. А оттуда прямо манящей тонкой линией лилась музыка. Юнги подглядел и застал Чимина за тренировкой. Его и ещё некоторых школьников. Все они были увлечены занятием и правильностью выполнения движений, потому никто и не заметил чужого присутствия. А Чимин двигался хорошо. Плавно, точно лебедь, и чётко, будто он робот. И сочетание несочетаемого так поразило Юнги, как и изящный изгиб босой стопы, которой Чимин ступал по полу, выполняя движения одно за другим, перетекая из одной позиции в другую, находясь в неком экстазе далеко-далеко за пределами существующей реальности. — Ты че завис-то? — его тормошат друзья, отчего Юнги чувствует невероятный прилив злости. Чёрт возьми, как же хочется навалять им. Юнги надеется, что все они теперь беспокойно спят, будучи взрослыми. — Схожу в туалет. — Не задерживайся, скоро начнётся же. Юнги выходит из зала, намереваясь обогнуть школу и пройти в актовый зал с другой стороны, там, где сцена. Ему нужно найти Чимина и предупредить. Он пока не знает, что будет делать, но решение наверняка найдётся по пути. «Куда ты? Что собрался делать?» «Предупрежу Пак Чимина». «Предупредишь. Но от провального выступления это его не спасёт». «Знаю. Придумаю что-то по ходу дела». Он ускоряется, не желая опоздать. Поднимается на этаж выше, туда, где есть переход в нужную ему часть школы. Дверь в актовый зал распахнута, оттуда раздаются голоса готовящихся к выступлению школьников. Юнги влетает туда, сразу заметив Чимина. Тот сидит на расстеленном коврике и растягивается. Он тянется к правой ноге, обхватив стопу ладонями, делает несколько пружинистых наклонов в сторону. После задерживается в этом положении и отмирает, когда Дусок касается плеча. — Чего тебе? — Чимин недоволен его присутствием. Он тут же выпрямляется, сводя брови к переносице. — Твой диск подменён. На нём не та музыка, которая нужна. — Глаза Пака округляются. — Что? Ты хочешь испортить мне выступление? Дусок, я клянусь, если ты встанешь на моём пути, я от тебя мокрого места не оставлю, — Чимин злится сильнее, чем привлекает внимание других конкурсантов. На них странно косятся. «Загляни на сцену», — просит Хосок. Юнги недолго смотрит на Чимина, а затем выглядывает за двери, туда, где начинается закулисье их школьной небольшой сцены. Прямо в углу возле диджейского стола он видит оно — спасение. Юнги чувствует, как полнится силами. В груди всё восторженно трепещет. — Слушай сюда, — он возвращается к Чимину. — Мои придурки хотят испортить тебе поступление, но я считаю, что это слишком низко. Мы, может, и не в ладах, но так подло я не поступлю. Я сыграю тебе на пианино, а ты сымпровизируешь. Что скажешь? — Что? Я… — Чимин теряется. Кажется, до него, наконец, доходит безвыходность всей ситуации. Он смотрит недоумённо на одноклассника, в глазах паника и тревожный блеск. Кажется, он совсем не готов. — Возьми себя в руки, Пак Чимин, — Юнги хватает его за плечи и встряхивает, приводя в чувство. — Всё получится. Либо сейчас, либо никогда. — Не смей портить мне будущее, — шепчет Чимин, предупреждая. — Сыграй хорошо. Выход Чимина наступает быстро, выступления предыдущих конкурсантов не длятся долго. Но Чимина и без того безбожно потряхивает от ужаса предстоящего выступления без какой-либо надежды на успех. Юнги его жаль, но и сам он знает — будущее Чимина испорчено не будет. Имя Пака объявляют в микрофон, а из зала слышен лёгкий гогот. По спине Пака пробегаются мурашки — Юнги видит это. Сам он садится за фортепиано, надеясь, что то настроено. Его самого из-за кулис не видно, а значит друзья точно ничего не заподозрят. Чимин занимает позицию на сцене, опустив голову. Воцаряется тишина. Пальцы мелко, аккуратно перебирают клавиши, будто только вспоминая, каково это. Он не играл уже несколько лет — после школы как-то забросилось музыкальное дело. Но когда-то Юнги писал музыку, писал к ней тексты. И сейчас вспоминается одно из любимых произведений, которое в прошлом не хватило смелости закончить. Юнги кладёт руки на инструмент уверенней, добавляя силы звучанию. Руки Чимина мягкими волнами вспархивают, точно он бабочка, усевшаяся на цветок. Звучание нарастает, усиливается и ускоряется, будто пианист сейчас вот-вот сорвётся, пока танцор тревожные движения от самой души вырывает. Резкие, точные, рваные, но эмоциональные. Носком чертит дугу и выгибает спину, округляет грудь и перескакивает на другую ногу, будто раненое животное. Мелодия звучит увереннее и напряжённее, пальцы быстро перебирают нежные клавиши, сминая под своим напором, пока тело покачивается вперёд-назад, пока танцор выбивает эмоциональной отточенностью движений почву из-под ног присутствующих. Юнги делает перебор, витиевато перескакивая с мотива на мотив, играет уверенно, не давая Чимину ни секунды продыху. А тому оно и не нужно — он парит над сценой, выкатывая грудь вперёд и выносит перед собой ногу, широко перескакивая в сторону. Юнги не знает, что творится в зале, но здесь, боковым зрением он на сцене видит чудо. Самое настоящее чудо, которое они творят вдвоём, поддавшись мановению момента. Мелодия затихает медленно, как бы извиняясь за былую скоротечность. Пак Чимин осторожно тянет ладонь, пальцами касаясь чьего-то невидимого плеча. И застывает. «Возвращайся. Он получит своё пригласительное. Наша работа закончена». Чимин сходит со сцены чуть запыхавшимся под шумные аплодисменты. Юнги сбегает следом. — Дусок, это… — Скажешь кому-то — пришибу, как мушку. По взгляду Чимина видно, что он сбит с толку, однако воспринимает случившееся как одолжение. На том и расходятся, а Юнги по хлопку ладоней оказывается в облитой солнцем комнате и тёплом диване. Пальцы всё ещё дрожат от недавней сцены. Он давно не был так близок с инструментом, и теперь, спася положение Чимина, чувствует себя вдвойне странно. Он сидит некоторое время в ступоре, только позже замечая рядом Хосока. — Ты хорошо постарался. Думаю, теперь Пак Чимин не вспомнит о господине Хан, как о куске дерьма. — Наверняка… — Ты в порядке? — Хосок приподнимает брови, обращаясь к Юнги. — Да, просто… перенервничал на выступлении. Почти не врёт. Выступление и правда было волнительным, особенно учитывая, что он давно не брался за фортепиано. Но всё-таки реакция Чимина, его танец и то, с какой страстью он отдался самой обычной импровизации — всё это заставляет Юнги сейчас переживать самый настоящий кризис личности. — Тебе стоит отдохнуть. И Хосок прав. Он, в общем-то, редко ошибается. Поэтому Юнги берёт отпуск на пару недель, не занимаясь путешествиями в прошлое. Они работают обычную работу, Юнги много времени проводит в студии и в комнате проявки плёнки. Он много думает и приходит в себя после случившегося. На карточку капает хорошая сумма за выполненную работу, но даже это так сильно не отвлекает от одной навязчивой мысли — Пак Чимин. Юнги всё ещё дозволено встретиться с ним, ему можно отыскать Чимина, но пока на это не находится нужный настрой. Он думает о том, как бы они могли встретиться. Узнает ли он Чимина сразу? Сильно ли тот изменился со времён школы? Или стоит поискать его сначала в социальных сетях и удовлетвориться этим? Юнги не знает. На обеденном перерыве он решает сходить в кофейню, взять себе любимый айс-американо и, возможно, начать свой поиск с инстаграма. Всё-таки, найти человека там проще всего. Юнги накидывает на плечи джинсовую куртку и, перекинувшись с Хёрин парой слов, выходит на улицу. Старбакс находится в двух кварталах от их агентства, поэтому много времени на дорогу не уходит. Да и за время прогулки он встречает пару знакомых детишек, живущих неподалёку, а ещё треплет пушистую собачку незнакомой женщины. В кофейне он делает заказ, но из-за большого наплыва посетителей его просят присесть на диванчик и подождать свой кофе. А Юнги не против. Он плюхается на мягкую обивку и достаёт из кармана телефон, сразу открывая приложение инстаграма. Как бы Пак Чимин мог подписать свой инстаграм? Юнги неуверенно вбивает имя парня на английском, а поисковик предлагает ему тысячи аккаунтов. Что ж, это будет не быстро. Юнги начинает проверку с самых первых пользователей. Всё не то. Он не знает, сколько времени проводит за этим занятием, пока не объявляют его заказ. Юнги берёт стаканчик с американо и садится обратно, возобновляя поиск. Солнце через окно печёт ему спину, но он не сдаётся. — Извините, я подожду тут свой напиток? — звучит мужской голос совсем рядом. Юнги, не поднимая головы, кивает. — Спасибо. Диван прогибается немного, но Юнги в общем-то абсолютно всё равно. Он потягивает американо через трубочку и перебирает аккаунты один за другим, пока не натыкается на незамысловатый J.M. Юнги давится кофе, когда понимает, что нашёл его. Он нашёл аккаунт Чимина. Юнги наскоро листает фотографии, убеждаясь в этом. На некоторых фото он видит ещё одного знакомого парня — Тэхёна. Юнги отставляет стаканчик на столик, всматриваясь в их общее селфи. Оба изменились. Чимин, кажется, перешёл на линзы и перекрасился в более светлый оттенок. А у Тэхёна красивый смуглый цвет кожи и просто идеальная внешность. Юнги чувствует в груди трепет. Кажется, эти двое остаются близкими людьми и после школы, но теперь им не приходится скрывать свою дружбу. Юнги лайкает автоматически несколько фото, на которых Чимин танцует. Кажется, у него своя студия, в которой молодой хореограф преподает. Юнги чувствует гордость за этого парня. Это действительно тот самый случай, когда сложности не ломают человека, а делают его сильнее и упорнее. Юнги подписывается на аккаунт Чимина, не беспокоясь о собственной подозрительности, ведь у Чимина без трёх человек пять тысяч подписчиков. Вряд ли он проверяет каждого нового. Юнги, довольный проделанной работой, блокирует телефон и снова берёт кофе. Только сейчас он смотрит на человека рядом и зависает, не донеся трубочку до рта. Возле него сидит самый настоящий Пак Чимин с уже не такими пухлыми щеками, как в школе, и с острой линией челюсти. На нём серого цвета простая кофта с откидным воротником на замке и просторные синие джинсы. Чимин замечает уведомление из инстаграма и незамедлительно переходит в приложение. Он видит новую подписку и нажимает на аккаунт с никнеймом agustd, который Юнги не менял со старшей школы. Юнги чувствует, как от шока замирает сердце, но наблюдает за этим с крайне странным чувством, будто сейчас вершится его судьба. Чимин видит пару селфи и несколько эстетичных фото в чужом аккаунте, после чего хмурится. Хмурится и неуверенно поворачивает голову на Юнги, сталкиваясь с ним взглядом. А Юнги не может отвести свой даже из приличия — Чимин чертовски красив. — Неловко получилось, — блеет Юнги, еле выговаривая слова. Чимин снова смотрит в экран телефона, убеждаясь, что глаза его не обманывают. На его лице вместо замешательства появляется полнейшее удивление. — Это ваш аккаунт? — он показывает Юнги его же аккаунт. — Мой. — А как… — Чимин выглядит странно смущённым. — Я просто искал хореографа для индивидуальных занятий, — вдруг говорит Юнги первое, что приходит в голову. — Друг посоветовал ваш аккаунт. Я… понятия не имел, что вы тоже тут, в кофейне. Какое странное совпадение. Чимин смотрит на него долгим изучающим взглядом, после чего вдруг ярко и несдержанно смеётся, прикрывая улыбку ладонью. Юнги смеётся в ответ. Кажется, оба только сейчас осознают абсурд всей ситуации. — Пак Чимин! Ваш латте готов! — зовут Чимина бариста. — Да, кстати, меня зовут Пак Чимин, — он протягивает миниатюрную ладонь, единственное, что не выросло ни на йоту со школы. Юнги пожимает её в ответ. — Мин Юнги. Приятно познакомиться. Ладно, кажется Юнги придётся заняться танцами, хотя он не думал об этом ни дня в своей жизни до этого самого момента. Правильно Хосок говорил, что жизнь — штука крайне непредсказуемая.