Мафиозное кафе

Звонок колокольчика. Просачивающийся холод сквозь открывающуюся дверь. Колышущаяся вывеска «открыто». Апельсиновый раф и шоколадный круассан. С собой. Половина десятого вечера и чешущиеся глаза. Гудящая кофемашина и сладко спящие на полке сиропы. Круассан жестоко отправлен в бумажный пакет, а воздушная молочная башня из пенки нещадно закрыта крышкой. - Всего вам хорошего, приходите еще! Хван облегченно выдыхает и падает на стул. Кажется, в такое время это был уже точно последний клиент. За окном тихонько подвывает ветер любовные оды звездам. Бариста находит в себе силы все же вытереть барную стойку и промыть кофейный аппарат. Закрывает опустошенный покупателями прилавок с выпечкой. Домывает последние чашки от кофейных разводов. Повезло, что они выкрашены грязно, и ничего нельзя заметить. Выкидывает мусор в ведро (сменщик завтра вынесет на улицу) и слышит звон колокольчика. Мысленно цензуря всевозможные вылеченные изо рта маты, улыбчиво поворачивается. - Боже, как эти идиоты меня достали. Мужчина валится на еще влажную стойку своим телом и тянет непослушные руки к бариста. Слышит легкий смех и удаляющиеся в подсобное помещение шаги. Мягкий крик: - Подожди немного, Минни, я почти готов идти. Хенджин в последний раз проверяет выключенность везде света, запирает подсобку и подходит к почти уже спящему. Трепетно берет под локоть и ведет на диванчик. Десять вечера наступило минуты, наверное, три назад, поэтому можно спокойно понежиться с волосами лежащей на своих коленях любви. Клиенты больше забегать не будут и права не имеют. Иначе Хенджин собственноручно затолкает им их заказы в глотку до самого пищевода. Отрежет языки и запихнет в сэндвичи. Можно еще уши поотрывать и глаза потыкать, но на это нет желания и времени. А пока он блаженно дышит, одной рукой срастаясь с Сынмином, другой гуляя в его волосах. С-ы-н-м-и-н. Звучит как самый лучший и нежный мужчина во всем Млечном Пути. Он и есть Млечный Путь. Величественный и неповторимый. От одного взгляда на него захватывает дух с вероятностью случайно откусить себе язык, проглотить и заметить только дня через два. - Ну и в чем же твои подчиненные опять накосячили? Сынмин привычно шуршит носом и разочарованно хмурит брови. - Да я в жизни не видел настолько разочаровывающих новобранцев. Их боссу посоветовал какой-то приятель. Мерзкий такой, с бородавкой у лба. – он чувственно ставить палец чуть выше правого виска. - Он мне сразу не понравился. А босс за них еще денег отвалил, как оказалось, нормально так. Ким тяжко вздыхает, тарабаня пальцами родную руку. Выстраивает новые тропы по маякам-родинкам. Снова считает их. Он любит это делать – успокаивает. Работа в мафии – вообще не та херня, которую показывают в фильмах, сериалах и книгах. Там совсем нет романтики. По его мнению, в это верят только круглые идиоты. Квадратные идиоты начинают понимать, что эта чушь несусветная и потихоньку идиотами быть перестают. Работа в мафии – это тихий ужас. Тонны бумаг, обязанностей, повинностей и задач. Конечно, факт того, что ты – правая рука босса, дает тебе достаточное количество привелегий, например как свободный график (но все же в любое время нужно быть готовым приехать по первому звонку непосредственного начальника), возможность перекладывать какие-то задачи и отчеты на более одаренных подчиненных. Если такие, конечно, вообще имеются. А то в последнее время понабирают всякий сброд, а ты потом с ними мучайся. Но не стоит забывать про тяжелую ответственность на плечах за всех, когда стоишь на вершине. Хотя, объективно, лучше про такое и не знать. Ведь меньше знаешь – крепче спишь. Поэтому лучшее успокоительное для Сынмина – Хван Хенджин. Молодой парень бариста, занимающийся живописью и преподающий по выходным танцы детям. Такой золотой и драгоценный, пушистый и легкий, теплый и любимый. Ким любит его до беспамятства. Он готов отдавать ему все, даже если Хенджину ничего не нужно. - Да боже, он ведь ничего не смыслит в мафиозном бизнесе. По сути, всеми его делами занимаюсь я и только благодаря мне все вообще держится. Он снова лишь вздыхает и переворачивается, устраивая свои руки ну чужой талии, утыкаясь сопящим носом в живот. Хенджин правда старается разобрать это нечленораздельное хрипение на уровне пояса, но выходит лишь звонко посмеяться на все тихое помещение. Его сухие теплые руки гладят сонного щенка по щекам. Он очень любит называть этого грозного начальника щенком. Как-то не вяжется его домашний потрепанный вид с его профессией у Хвана в голове. Сопение впитывается через кожу в стенки желудка. Он берет спящего мафиози подмышки трепетно, целует в щеку и перекидывает руку через свое плечо. Ким приехал на своей машине, поэтому вызывать такси не придется. Владелец сия четырехколесного чуда бережно усаживается на переднее пассажирское сиденье, пристегивается. Хван очень рад, что когда-то давно, во времена жизни на Земле динозавров, он решил учиться для получения водительских прав, которые теперь всегда лежат в бардачке этой машины. Почти ночной Сеул приветсвенно-мягко мигает неонами. Каждая высотка имеет свой цвет и стиль. Где-то вдалеке можно услышать биты самых популярных ночных клубов. Открытое окно, растормашивающий волосы приятный ветерок и Capital paints из колонок – идеальное сочетание. Рука ложится на чужую ногу, поглаживая пальцем. Сынмин, видимо, все же заснул. До дома доезжают быстро – дороги пусты, с работы люди давно разбежались по домам, клубам или гостиницам. Пару часов назад так уж точно. Паркуется, вытаскивает ключ и убирает в карман, открывает пассажирскую дверь и опирает Кима на себя. Милый и мягкий. Они, слипшиеся, заходят в подъезд. Поднимаются на лифте, не застревают, и заходят в квартиру. Хенджин снимает с обоих обувь, не заботясь о порядке, оставляет пару кроссовок и ботфортов прямо в середине прохода. Ровно так же скидывает и верхнюю одежду. На этот раз уже вешает в шкаф. Под боком слышно мычание. - О, Минни, ты проснулся. Давай переодевайся и дуй в кровать, я схожу умоюсь. Шум воды из ванной и нелепое копошение в тихой квартире. К удивлению Хвана, Сынмин и правда переоделся и лег. Почти. Официальный костюм со всеми аксессуарами просто нагло сброшен на пол, почти что под кровать, а шорты с футболкой еле как дотягивают до звания «надеты». Никогда бы не смог связать это милое пушистое чудо с грозным званием мафиози. Вот с каким-нибудь лабрадором или пуделем – запросто. Поэтому парень просто ныряет под одеяло, закутывает обоих в кокон, чтобы было тепленько и обнимает Кима всеми конечностями, на что получает ответное обвивание своего тела. Как-то раз на первой совместной ночевке, помнится, они чуть не подрались, решая, кто будет большой ложечкой, а кто маленькой. В итоге друг друга просто обездвижили и долго смеялись. И было тепло, сухо и мечтательно. Было по-настоящему дома. Как и сейчас, с сопением на ухо и ладонью на спине. Хенджин аккуратно переплетает их пальцы и жмет ладонь в своей. Сухая и теплая. Целует на ночь, переключается на обе щеки. Дрожащие веки. Любимый нос. Потрескавшиеся губы. Как же он любит. - Добрых снов.