Маяк

      Шаги слабо отдавался эхом в подземелье. Древние и тёмные, словно сама земля вычленила их из своих костей, спрятав творение глубоко в недра. Порода сводов, вместе того что бы отражать звуки, поглощала, не позволяя шумам тревожить столь укромное место. Сумерки здесь постоянны, тьма неохотно отступает от огня лампы, позволяя видеть на пару метров дальше. Спокойствие от этого длится недолго, присмотревшись к кругу света обнаруживается, что темнота рассеивается неравномерно: если на поверхности можно пронаблюдать как с расстоянием свет всё хуже достаёт до своей черты, то здесь дела обстоят иначе. Никакой полутени, более или менее освещённого участка, здесь за небольшим кругом света начинается кромешная темнота. Глаза могут привыкнуть, без сомнений, вот только бодрости случись путнику утратить этот самый свет не прибавляется. В такой обстановке оказались и два жука, державших путь к маяку.       —… Предыдущий смотритель? — замялся Рамирес, держа в руке фонарь и ступая с Векс к маяку, — Исчез.       —Как это, исчез?       — А вот так: был- и нет его. Оставил свой пост, сучий сын, — плюнул жук, отворяя тяжёлые металлические двери маяка.       — Не мог же он сквозь землю провалиться, — не унимался Хьюз, новенький смотритель, — должны же быть следы, зацепки.       — Есть, и следы, и зацепки. Одного владельца нет, — стоял на своём муравей, лицо его суровело с каждой минутой неудобного разговора, — теперь здесь никого. Благо маяк ещё работал когда сюда наведались. И работает сейчас, скажи спасибо парням, что припасы на своём горбу сюда тащили.       В двух шагах от двери начиналась винтовая лестница, чьи ступени продолжались вверх, куда не доставал свет лампы. Паук запрокинул голову, представляя какой путь нужно будет проделать дабы достигнуть вершины. От таких размышлений жук вздохнул, понимая что пройти злосчастную лестницу он успеет не один десяток раз. Где-то выше щёлкали шестерёнки механизма, отвечающего за вращение сосуда с светомухами. Там же, во тьме, на крепком тросе медленно опускался груз.       — Чего глаза выпучил, семьдесят метров башенка. За то здоровее будешь, столько то ходить… — заворчал сопровождающий, от одного взгляда на нескончаемые ступеньки у него началась отдышка, — за люком на полу слева подвал, там бочки масла, вода и светомухи. Ну и линзы с другой мелочью, швабра там, вёдра.       Лестница оказалась узкой, поэтому муравей на правах проводника шёл впереди. Каждые пять пролётов в стене появлялось небольшое окно, через которое можно было бы взглянуть на обстановку снаружи, но уж никак не выпрыгнуть. Добравшись до площадки с расположенному по центру сосуду с светомухами и окруженный большими линзами, жуки облегчённо выдохнули. Рамирес, сгорбившись от напряжения, хрипло хватал воздух прокуренными лёгкими. Отдышавшись для продолжения экскурсии, он обнаружил паука завороженным работой мелких насекомых. Не спеша портить очарование новичка муравей заговорил тише обычного.       — Есть что-то в этих жучках, а? — он наконец потормошил и тем самым оторвал Векса от созерцания, — снаружи вид на озеро не хуже. Бывал в плаваниях, и маяки видел разные, но этот самый причудливый. Хоть и по уму сделано.       Рамирес окинул взглядом море насколько хватало видимости. Туда, где падал мощный луч было спокойно, в пространстве за границами света впрочем тоже. Ровная гладь, без ветра и волн напомнили ему о прошлых путешествиях. Тогда матерые адмиралы поучали еще зеленого матроса что штиль- редкая и самая отличная погода. Спустя же десяток рейсов самой разной сложности глазам открылась куда как более неоднозначная правда.       Векс только восторженно переводил взгляд с вращающегося сосуда наполненного светомухами на остальное пространство в поисках чего-нибудь такого же занятного. Такого рода объектов не оказалось, всего-навсего стул со столом прикрученные к полу. На поверхности стола стояли, как ни странно, песочные часы.       — Время когда нужно заводить механизм вращения ты уже знаешь: начиная с вечера и заканчивая утром свет должен гореть постоянно, днём с интервалом в 3 часа. Часы ручные есть? — спросил муравей, прервав воспоминания пока те не обрели четкую форму.       Вместо ответа паук достал свои часы из внутреннего кармана простенькой мантии. Такой же недорогой бронзовый механизм утверждал что на данный момент восемнадцать вечера и восемь минут.       — Это хорошо, на всякий случай пригодятся. Песочные могут и ошибиться на минуту, и хоть ничего за этим не последует… В общем, дело ответственное, так что лишними не будут.       Спустившись с куда менее предсмертной отдышкой пара направилась к дому неподалёку. У стены валялись колодки для печи, в одну из них был воткнут колун. Приблизившись, Рамирес открыл не менее крепкие двери.       Минуя испачканный порог жуки вошли в здание, настолько же маленькое внутри, насколько и снаружи. Гостиная встретила гостей полумраком и сыростью, заметно что помещение отапливалось редко, не исключено что из-за расторопности предыдущего жильца. Не снимая плащей и обуви, испачканной густой смолянистой жидкостью вперемешку с грязью, они прошли мимо кухни с коморкой.       — Здесь кухня, печь и посуда имеется. Водопровода нет, как и электричества, но и ты не забывай где находишься. Весь провиант за той дверцой, — Рамирес указал на дальний угол кухни, — в коморке. Яства скудные, но ничего- одну воду и сухари жрать не будешь. Дрова можешь не жалеть, Король расщедрился, распорядившись притащить сюда запаса на пол года вперёд.       Настал черёд спальни. В комнате, несмотря на тесноту, благодаря отсутствию большей части привычной мебели, хватало простора на что-либо помимо протискивания к постели. Тяжёлые шторы скрыли от убранства и без того слабый свет в Бездне. Рядом с неряшливо заправленной кроватью тумба с выдвижными ящиками и керосиновой лампой, напротив громоздкий шкаф, настолько давно не видевший одежду, что покрылся пылью, рядом пара полок для книг. Картина справа от двери изображала цветущее дерево, немногое что привносило «жизнь» здесь, в серые камни и бездыханное озеро. Будильник покоился в ожидании своего часа.

Здесь тоже темно, почти как у нас. Вы тоже опасаетесь дневного света, или того что можете увидеть при нем?

      — Вот и спальня, здесь же и фонарь. В коморке найдёшь свечи и бочку с маслом, в отдельном уголке. Будильник можешь таскать в маяк, и поверь: его звон разбудит даже мёртвого.       Замеченный фонарь вмиг оказался в руках Векса, не теряя времени тот сразу же зажёг его. Пара вышла из хижины.       — Поддерживай всё в чистоте, а то от пыли задохнёшься. Или на луже этой дряни подскользнёшься и шею сломаешь. Особенно важно, слышишь, особенно важно следить за чистотой линз маяка! Конечно, новой партии молодых светомух грязное стекло помеха так себе, это верно. Но ты же не хочешь оказаться здесь один в темноте?       — А что будет… — не успел закончить жук как его осадили.       — Ничего хорошего. Работа ответственная и опасная, Король из-за случая с пропажей прошлого смотрителя со всех причастных три шкуры драл. И ты не хочешь знать о каких последствиях говорило его Высочество, ещё и учёные его придворные поддакивали. — сквозь зубы говорил муравей, видимо будучи присутствующим в данном событии отнюдь не со стороны помилованых. — Король скоро разберётся с суматохой в Халлоунесте, а я… Вернусь через две недели. Удачи, не сойди с ума от одиночества.       — Так точно сэр! — выпалил Хьюз, выпрямившись и приставив ладонь к виску. Видимо скверный характер моряка не справился с оптимизмом паука.       — Без убора нельзя, — чуть погодя улыбнулся Рамирес, не выдержав столь позитивного настроя от подопечного. Лапка муравья играючи взъерошила голову новому смотрителю, — как ребёнок, ей Богу. Ладно уж, может и приживёшься.       По старчески крякнул Рамирес, прощаясь с новеньким и почувствовав невесть как прорастающие ростки симпатии.       «Как бы боком не вышло, тут строго надо, по всем правилам и инструкциям. Ещё и зараза эта… Король говорит не волноваться, да только как если бедолаги совсем с ума сходят? В мертвецов превращаются чуть ли не за сутки. Страшные глаза, истекающие оранжевой кровью, крики… Не вовремя меня такие мысли накрыли», — осознал Рамирес, ускорив шаг по тропе.       Башмаки хрустели обломками голов сосудов, что валялись повсюду. Проект Бледного Короля успокоил народ и воодушевил придворных учёных, и только немногие кто спускался в эту дыру хоть раз понимали масштабы амбиций Червя. Сотни, если не тысячи тел сбрасывали, не заботясь об погребальных ритуалах или, если на то пошло, хотя бы братской могилы.       «Чистый сосуд, по плану его величества, не должен обладать эмоциями и эмпатией. А эти обладали, из-за чего считались неудачными и погибали, после чего оказывались здесь, — размышлял жук, переходя на быстрый шаг и стараясь разглядеть дорогу перед собой. — А с чего я взял, что они мертвы? Потому что не сопротивлялись тем стражникам в доспехах? Так им бы и Дредноут ничего не сделал! Их просто утаскивали сюда, и я сам видел как несколько пытались вырваться из рук стражи. Понятное дело, после приземления они точно умирали, вот только не успокаивает меня это нихрена. Их головы же не одно целое с телом, и то что у них сломалась башка не значит что они мертвы. Хотя откуда мне знать, я же ни разу не видел чтобы после того как на тренировках сосуду проломят черепушку он вставал. Или смотрел может через жопу… Да где-же эта дорога, мать твою!»       Муравей занервничал, озираясь вокруг с выставленной вперед лампой. Свет выхватывал груды истлевшего тряпья и обломки голов сосудов, усеявших землю. За своими мыслями жук не заметил как сбился с пути, но взяв себя в руки всё же припомнил, что сошёл с дороги совсем недавно. Возможно она в десяти шагах от него, а он уже готов кричать как будто при смерти. Уже внимательнее осмотрев местность, и даже найдя знакомые останки жук насторожился. И было чему, ведь в могильной тишине нарушаемой его шагами и дыханием появились новые звуки. Шорохи, стук упавших с куч кусков голов, шелест накидок не на шутку встревожили немолодого моряка.       — Вы куда меня завели, уроды? — храбрился муравей, достав из кобуры офицерский пистолет. — я вам ничего не сделал!       Шум продолжался, а на границе света и темноты появились маленькие щупальца… чуть выше которых находилась пара белых огней. Один за другим прибывали они под, казалось, нарастающий из-за висевшей здесь тишины шум. Глаза Рамиреса забегали с существ на землю, где валялся так нужный и так не вовремя потерявшийся из виду труп, но лапка с оружием оставалась верной своему владельцу и не вздрогнула.       — Отпустите меня, я невиновен, это всё ваш создатель! — грозности в голосе не убавилось несмотря на ужасную мистерию.       Среди десятков глаз и смутных очертаний что стали видны когда существа стали помалу приближаться, взгляд выцепил одного. Маленькие рожки расположенные от лба и до самого затылка, круглые глаза. Жук застыл, начиная вспоминать уже виденный прежде силуэт. Это же делало и существо, остановившись и так же смотря на него с долей интереса. Жук слабо обратил внимание на то, как коготки выгребли из кармана конфету, которых оказалось чуть больше чем он думал. Тут же лакомство упало в метре от хозяина, вот тут уже страх здорово ослабил руку, хорошо хоть пустую. Знакомый прежде силуэт остановился перед угощением, рассматривая с нескольких сторон и тоже пытаясь что-то вспомнить. Остальные же приближались, сердце застучало об рёбра когда тени сжали его в кольцо, которое всё сужалось и сужалось, вместе с лампой терявшей свою силу.       Стиснув челюсть и поджав хелицеры муравей чуть было не нажал на курок, как вдруг чудовища остановились. Среди плотного кольца появилась пара глаз, отвлекавшая каждых и говоря им что-то на одном известном им языке. После долгих минут, что тянулись как мышца сердца перед разрывом, существа стали отходить. Не теряя времени жук заправлял лампу, озираясь по сторонам в ожидании резкого нападения. Но вот уже фонарь заполнен, а никаких силуэтов нет. Как и шума, вокруг снова царствовала привычная тишина.       Но одна тень осталась, безмолвно наблюдая за старым приятелем. Рамирес медленно регулировал лампу, приближаясь к силуэту. Тот сначала в испуге отпрянул, но не приметив в лице жука намёков на гнев, приблизилась. Жёлтый свет выхватил нечто, бывшее раньше сосудом, теперь же лишённое головы и накидки, щупальца служили вместо ног хоть и не были жизненно необходимы. Тень левитировала в паре сантиметров от земли, держа в лапках брошенную сладость. Переведя взгляд, существо сунуло угощение в глаз, где оно и пропало.       — Эй, кроха, ты… Спасибо. — не в силах найти слов поблагодарил моряк уже совсем ослабшим голосом.       Существо склонило голову и моргнуло, повторяя жест благодарности, как и при бывшей жизни. Позволив подойти к себе ближе, оно дотронулось до его лапки с пистолетом, словно прося спрятать оружие. Помедлив, он исполнил немую просьбу, после чего последовал за тенью сосуда, держа за лапку. Конечность было невозможно нащупать, только холод указывал на примерные размеры руки. Проходя мимо одного нагромождения тень остановилась, указывая на одно из тел. У подножья кучи валялся череп с рожками, расколотый гвоздём пополам. Следовавший жук вздохнул, тень же повторила его движение, после пары минут созерцания они продолжили путь. Он ошибался, теперь их там тысячи. Целые горы трупов, ни конца ни края... Но вам не привыкать, верно?       Догадка Рамиреса была верной, от дороги он дал чуть левее, оказавшись в закутке о существовании которого и помыслить не мог. Добравшись к ступеней выходу он взглянул на отпустившего его ладонь знакомого. Тот с грустью смотрел на далёкий выход из этого места, с таким же чувством, или хотя бы его подобием, он перевёл взгляд на землю. Простояли они так с десяток минут, не осмеливаясь посмотреть друг другу в глаза. Тяжко вздохнув, муравей выудил из неведомых пространств кармана горсть табака, положив наземь.       — Вряд ли ты куришь, но хоть на вкус попробуешь, — с усмешкой сказал он, улыбка эта быстро сменилась обычной хмуростью, разве что с тенью того пережитого ужаса что чуть не достиг своего апогея. — Ты это, прости что… не навещал. Я не знал что ты так рядом лежишь.       Тень оболочки рассмотрев горсть, сгребла её себе в лапки, последний раз посмотрев в глаза когда-то доброго дяденьки от которого несло куревом, древесиной и морской солью. После этого оно свернулось в клубок, погрузившись в ковёр из останков своих собратьев. Рамирес ступал по ступенькам, обдумывая случившееся и в уме считая, сколько сегодня нужно будет выпить чтобы его не мучили кошмары. Он прекрасно понимал, что эта встреча ещё надолго засядет в памяти и не раз возникнет в ночных видениях, наряду с монстрами глубин встреченных в плаваниях.       Тем временем Векс, решив не терять время, разгружал вещевой мешок в доме. Помимо как не странно- вещей, была вынута домашняя еда, с десяток разномастных книг и прочие мелкие принадлежности. Литература нашла место на полках, прямо рядом с оставленными прошлым жильцом, минимальный набор одежды был сложен в шкаф. Провиант был брошен на стол в кухне, лапки открывали шкафчики обдумывая куда и что именно положить, заодно прикидывая что можно успеть привести в порядок за отведённый отрезок времени. Спешка была ни к чему: ещё оставалось время до девяти вечера, когда наступало полноценное дежурство.       Распихав провизию паук заметил банку с зёрнами кофе, а распробовав одно на вкус был приятно удивлён не самому худшему качеству, к тому же кофемолка в соседнем шкафчике позволяла сделать его чуть ли не сию же минуту. Фантазии о предстоящем приготовлении напитка перечеркнулись пустой и холодной пастью печи, не сулило удобств так же и полное отсутствие колотых дров в ящике рядом. Жук вздохнул, но быстро ободрившись отправился на улицу. Хьюз любил наводить порядок на месте своего жительства, несмотря на то что поддерживать его больше заставляла мать, чей сердитый и уставший взор после работы внимательно проскальзывал по жилищу, не гнушаясь отчитать за несоблюдение порядка. Не сказать жестоко, но достаточно сурово чтобы впредь не огорчать родителей. Найдя инструмент и не без труда, колун оказался в самом деле тяжёл, вынув из пня, поставил фонарь рядом и начал рубить. С выдохом лезвие обрушивалось на дерево с характерным хрустом, куски отлетали в стороны чтобы снова быть расколотыми на меньшие части.       Рука воткнула топор в положенное ему место только когда наступила сильная отдышка. К этому моменту на земле валялось то количество дров, которых хватило бы на пару часов, но никак не на всю ночь. Подняв столько, сколько смогли унести все четыре лапки, он вернулся к печи. Почти что с первой спички трут, хвала всем богам что тот находился в маленьком ящике поблизости, разгорелся. Языки огня охотно хлестали брошенные к топливу совсем крохотные палочки, набираясь сил перед крупными дровами. Пока разгоралось пламя и прогревался металл паук шустро нашёл метлу с тряпкой, приступив к подметанию полов. Шуршание метлы сопровождало его в каждой комнате, где так же протиралась пыль и открывались окна дабы проветрить помещение. Процесс шёл хорошо и не размеренно, тишина пока что не душила энтузиазм и вполне хорошее настроение. Когда и с этим было покончено, в очередной раз подбросив дров в печку Хьюз проверил время.       Стрелки указывали на восемь часов и десять минут, заставив слегка поторопиться. Лапки схватили кофемолку, перетёрли брошенные зёрна и поставили кипятиться турку с водой. Маяк по-прежнему освещал своим мощным лучом всё вокруг, но возможность его остановки не на шутку тревожила. Какое-то время светомухи будут излучать свет, возможно достаточное, для того чтобы запустить механизм вращения. О том что случиться если вдруг уставшие мухи начнут гаснуть и чем это будет чревато жук предпочитал не думать. Но что захватывало внимание к себе так же сильно как маяк, так это холод. В Бездне не может быть ветра, слишком глубоко и глухо, однако он здесь был. Слабый, порывистый, пробиравший до костей только если не надеть несколько плащей разом. Взмокшая от непродолжительной и интенсивной работы мышц камиза липла к телу, словно сама пустота ледяным студнем присосалась к посмевшему хранить в себе тепло жизни. Тонкий плащ ситуацию не спасал, оставалось только закрыть ставни и сменить одежду, чем тот и занялся.       Гардероб был скромен, однако превосходно подобран: исподнее сменилось на чистое и сухое, тёплая верхняя одежда вместо лёгкой. Особенно грела непомерно большая мантия, в которой без особых усилий можно было укутаться словно в кокон. Паучиха Жанна не обладала магией, что не помешало ей через иглу с нитками передать своё тепло и любовь сыну. От нового наряда, мыслей об родном уголке и прогретого дома Хьюз чувствовал как внутри ребер растекается тепло, настолько нежные чувства тронули его молодое сердце. К реальности вернуло кипящее кофе, прекратив тереться об воротник мантии паук сверился с временем.       Оставалось меньше двадцати минут, из-за чего он пулей влетел на кухню, подоспев снять замеченную пену с турки. В нетерпении дождавшись второй попытки кофе «сбежать» рука сняла турку с огня и влила в чашку, взятую в тот же момент. Торопливыми шагами жук шёл к маяку, эхо лестницы громогласно осведомляло самого же смотрителя о прибытии. Оставив чашку на столе Хьюз начал проворачивать почти остановленный механизм. Руки хрустели от прикладываемых усилий, груз поднимался настолько же туго, как и опускался. Шестерни вновь медленно защёлкали, пока паук восстанавливал дыхание и с чистой совестью садился за стол, где за стеклом его ожидало озеро.       Вид с сооружения открывался поистине великолепный. Большой луч света рассекал тьму, обнажая гладь водоёма. Не потревоженная живностью, ветрами и приливами, озеро было спокойно. Безусловно старое, возникшее множество веков, если не эонов лет, оно утверждало что было здесь раньше, существует сейчас, и останется в будущем. Хьюз оказался очарован перед столь непоколебимым доказательством могущества природы. Кончик языка обожгло приятное тепло кофе, чей вкус поддерживал состояние умиление. Аромат древесины, похоже кедра, сочетался с более приземлённым, но не менее привлекательным запахом чего-то травянистого, вероятно скошенного сена. На миг показалось, что при глотке на периферии вкусовых рецепторов промелькнула сладость, впрочем, быстро припомнилось что пил паук кофе более месяца назад, а то и более, так что сочетание горечи и кислого вкуса могло родить нечто схожее со сладостью. Сахар в напиток тот по привычке не добавлял, прибегая к белым кристаллам в случае особо крепких и жестоких к неискушенным потребителям представителях.

Этот чай так же бесподобен, вы точно знаетесь на травах раз даже мне не в тягость пить его вместо кофе.

      Сочетание вкусов напоминало о доме, где за тёплыми летними вечерами следовала долгая прохладная ночь, и сон не подбирался к уставшему сознанию, пока не будет прочитана в этот раз точно последняя глава или не написана последняя строчка конспекта для угрюмого преподавателя, по обычаю сурового, но справедливого. За воспоминаниями, случайными мыслями, что словно волны уносили сознание в дрейфь за горизонт, жук провёл немало часов, отвлекаясь только на запуск механизма и варкой ещё одной чашки кофе. Когда наблюдать за озером в сопровождении медленно плывущих мыслей наскучило, паук взял с собой одну из книг в доме. Это был сборник коротких историй об королевстве комаров, где раскрывалась ужасающая правда об деяниях короля и дворянах. Ужасающих- громко сказано, по мере прочтения жук заподозрил в излишнем внимании писателя к кровавым и интимным сценам, дойдя немного дальше середины сомнения его нашли подтверждение.       

«Кристофер всеми силами пытался выбраться из пут, раскачиваясь из стороны в сторону, задевая такие же висевшие верх ногами связанные тела. Животный страх разрывал тело, заставляя вздрагивать мускулы в попытках разорвать узел верёвки хотя бы на руках. Перед ним в слабом свете камина стоял накрытый стол, за которым сидел главный повар. Не обременяя себя этикетом жвала его громко чавкали, пережёвывая кусок гнилого мяса оторванного толстыми лапками из груды мерзкой плоти. Когда бездонный желудок был набит, тот потянулся к лежавшей на тарелке отрезанной голове Джеффри, что так безрассудно вёл караван именно сюда, отмахиваясь от жутких слухов как от гнуса. Когти влезли в глазницу, повозились в них с минуту и наконец вытащили глазное яблоко, обрезав ниточку нерва. Нервы сдали и у него, из-за чего вопли еще долго разносились гулким эхом по замку.       ...Свечи уже почти погасли, пока герцогиня поглощала кровь партнёра. Бледное, почти синее тельце мелко трясло от множества оргазмов, считать которые утратило всякий смысл. В перерывах между сосанием крови и потуг унять аппетит крупное чудовище целовало своего почти мёртвого любовника, впрыскивая в разжиженную кровь яд. Простыни просякли потом с феромонами, обещая двум оставшимся обездвиженным жертвам долгую ночь мучений…»

      «Провокационное чтиво, однако. А подробности какие: стошнило бы, так желудок пуст. На первых страницах вроде как обещали правдивые байки странников и тех, кто осмелился заглянуть в давно брошенные особняки ради собственной выгоды. Права была Кассандра, и либо автор претенциозен, либо странники лжецы. Вздор, да и только!»       Книгой паук был разочарован, хотя на протяжении всей сцены с герцогиней его не покидало возбуждение, вызванное настолько просто что аж стыдно. Сглаживало досаду только то, что за чтением всей этой горы вульгарного текста наступило утро. Заметив как в прежде утомлённом бессонной ночью теле появилась бодрость, жук решил воспользоваться ей. Взяв тряпку и ведро с водой тот начал мыть стёкла маяка, не позабыв так же о линзах. Не прошло и пары часов неторопливой работы как Хьюз понял, что без особых усилий уснул бы и сидя, настолько дежурство сделало сильный удар по запасам сил организма. Рискнув не поддаваться искушению упасть в постель и тут же уснуть, паук занимал себя уходом за хижиной и книгами, следя за то и дело смыкавшимися веками как за преступниками величайшего масштаба.       Хватило парня на четыре дня, что слиплись в комок при попытке вспомнить отдельные детали немногочисленных событий. Тогда он понял, что может уснуть не то что сидя, а даже стоя. Удача ли, а может ангел хранитель, но прихваченный с собой будильник громкой трелью разбудил его, для того чтобы снова завести механизм. Одно только вызывало вопросы, был ли будильник заведён, и если так, то почему он сработал именно тогда, когда паук задремал? Предположив что дело в самой обычной и не наделённой мистике поломке, а затем удостоверившись в том что это было так, жук завёл устройство и старался погрузиться если не в сон, то хотя бы в дрёму.       Так подошла к концу неделя, затем и следующая. За все четырнадцать дней не происходило ничего, что выбивалось из обычной картины действительности. Во время небольших перерывов когда можно было вздремнуть Хьюз почти перестал замечать грязный порог, не задумываясь что буквально прошлым днём его отмыл. Так же без внимания оставались и книги прошлого смотрителя, коих оказалось на одну больше чем при первом осмотре.