Нужда

Мягкие губы осторожно касаются чужой лодыжки, оставляя на ней лëгкий поцелуй. Мужчина сверху лишь усмехается, смотрит с некой издëвкой, дергая ногой в знак призыва. Ему нравится то мимолётное чувство превосходства, что из раза в раз ему дарил Лю Кан. Желание манипулировать, подчинять временами брало над ним верх, так же, как и быть объектом обожания и чьего-либо восхищения. Бог огня мирился со всеми его порывами и всплесками эмоций, будь то агрессия или излишняя громкость, скандальность и тому подобное. Он понимал и принимал, позволяя мужчине иногда даже помыкать собой в тех или иных случаях, если это не приносило особого вреда. Возможно, хотя нет, именно так Шан Цунг выпросил у него своей свободы, если слово «выпросил» здесь вообще уместно. - Это тебе так нравится? – воркует колдун, приподнимая шелковистую ткань ночнушки, обнажая бедро, что было украшено продолговатым шрамом, о происхождении которого Шан Цунг не спешил рассказывать. Он тяжело дышит, когда Лю Кан перехватывает его стопу, сжимая у сустава до тупой боли в кости. - Да, - он протяжно стонет, запрокидывая голову назад. - Таким ты хотел меня видеть. Лю Кан носом проводит вдоль голени, вдыхая аромат жасмина, что не успел сойти с недавнего душа, останавливаясь на выцветших шрамах, касаясь их пальцами, чтобы напоследок вновь коснуться губами перед тем, как перейти к следующим. Поцелуи приходились на покрасневшие колени и под коленными чашечками, на каждый шрам и ссадину, что оставалась после боëв или продолжительных плотских утех в самых неподобающих для подобных деяний местах. - Таким желал…, - Шан Цунг томно выдыхает, прикрывая глаза. Руки предательски дрожат, заставляя подаваться назад. Он держится, сминая горячие простыни. Пальцами Лю Кан поглаживает мягкие холодные стопы, что долгое время не знали покоя, вынужденные ступать по неровной и грязной земле, холодной тюремной плитке и мокрым дальним дорогам, будучи облачёнными в изношенные годами сапоги, кои колдун не мог позволить себе заменить. Кан больше никогда не позволит Шан Цунгу вновь опуститься до подобного. С момента, как тот покинул тюремное здание, Лю Кан считал себя ответственным за него, словно за уличного котëнка, что подобрал на улице в дождь. Он знал, что для колдуна главным страхом, который мучал его ночами, является возвращение к старой кочевой жизни, где нет ни тёплого пристанища, ни хороших вещей. Лю Кан старался дать ему всё, что мог. Конечно, он не склонит миры к его ногам, как тому некогда было обещано, но склонялся сам, изо дня в день повторяя одну и ту же клятву, что никому и никогда не позволит навредить ему. «Сомневаешься в моих силах? Мне не нужна ничья опека», - делая характерные паузы, Шан Цунг скидывает со своей талии чужие руки, оборачиваясь к мужчине. Лю Кан тепло улыбается, кивая, показывая своё согласие. В такие моменты он словно говорил с ребёнком, что отчаянно пытается казаться старше и самостоятельнее, но что он мог сделать, как не в очередной раз показать свою покорность? - Покажи мне свою страсть, - Колдун разводит ноги в стороны, позволяя Лю Кану зарыться меж его бëдер, которые он так любил сминать в своих ладонях, зубами подхватывая кожу и оставляя на ней яркие отметины, что идеально контрастировали с его бледнотой. Шанг нетерпеливо зарывается пальцами в длинные волосы Кана, распуская атласную ленту, давая прядям свободно рассыпаться по чужой голове. Ладонью давит на мужской затылок, призывая поскорее начать, параллельно зажимая чужое лицо между ног. - Не томи, - приказывает колдун, подаваясь бëдрами вперёд. В очередной раз Лю Кан ловит себя на мысли, что только колдун имел право творить с ним подобное. Только он мог ставить его на колени, распоряжаясь его телом, как ему захочется. И каким бы ни было пожелание, Лю Кан с удовольствием его выполнит, конечно, в пределах разумного, как уже упоминалось ранее. Только для него. Только для его мужчины. - Я всегда успею сделать это с тобой, - оставляя смазанный поцелуй напоследок, Лю Кан поднимается, толкая Шан Цунга в грудь, заставляя упасть на хлопковые простыни, что они уже успели всячески измять за прошедшие сутки. Колдун раскидывается под Богом, который проводит горячей ладонью вдоль чужого живота, надавливая, заставляя мужчину непроизвольно вскинуть ноги, подрагивая. Пальцами он забирается под золотистую ночнушку, сминая мягкую грудь, что тяжело вздымалась от каждого касания, обжигающего разгоряченное тело ещё больше. Шан Цунг протяжно стонет без всякого стеснения, подставляя тело под грубые пальцы, что сжимали соски, и ладони, что оставляли яркие следы от ударов на каждой груди. - Лю! – стонет мужчина, зарываясь пальцами в сбившиеся пряди собственных волос, они небрежно падали на лицо, стоило тряхнуть головой в попытке прийти к осознанию происходящего, но мысли сбивались от горячего дыхание Бога огня на шее. Его Бога. Только его. Надёжной опоры, на которую он мог без страха опереться, не боясь очередного обмана. Души, что с каждым днём становиться всё роднее и роднее. Того, кому он впервые стал по-настоящему интересен. Товарища, друга, любовника. Шан Цунг хватает его за локоть, плавно спускаясь по руке, очерчивая белые линии татуировок, контуры которых, временами, любил выводить, словно рисуя поверх собственной кровью новые. Он переплëл их пальцы, показывая как отчаянно сейчас нуждается в мужчине. А тот и не сопротивлялся, теснее прижимаясь к нему своим телом. - Красивый, - шëпотом произносит Лю Кан, губами прихватывая кожу на старых отметинах, оставшихся от зубов или настойчивых поцелуев. Вновь раскрашивая шею алыми, хаотично разбросанными, засосами. От похвалы Шан Цунг прикрывает лицо ладонью, стараясь скрыть нахлынувшее волной смущение. Он и вправду словно котёнок ластился под тëплые руки, что согреют его, стоит только попросить, а когда Лю Кан нахваливал его, перечисляя все качества, что казались тому привлекательными, иногда даже подробно рассказывая о тех или иных чертах характера, которые успел рассмотреть под разными углами, колдун не мог не чувствовать былую уверенность и удовольствие, что в миг чётко отражалось на лице. - Умный, - Лю тянет за шёлковые ленты, что держали сползшую ткань на теле Шан Цунга, очерчивая руками крепкие плечи, немного массируя их. Но он не может не думать о собственном возбуждении, что накрывало его с головой, когда эта похвала перерастала в нечто большее. - Гордый, - Лю Кан опускает ладони, с характерным шлепком помещая их на крепкие ягодицы, стоит только Шан Цунгу приподняться навстречу. Мужчина обхватывает сильные плечи Лю Кана, притягивая того к себе, от чего он наивно тянется за поцелуем, но с самодовольной усмешкой колдун отворачивается, своим ехидным бархатным голосом, шепчет на ухо: -Покажи, как ты нуждаешься во мне. - Это ты во мне нуждаешься, - Лю Кан скидывает с плеч рубашку, ладонью обхватывая чужие щëки, оставляя на его губах смазанный поцелуй. Шан Цунг усмехается, переворачивая мужчину на спину: - Терпеть тебя не могу, - седлая чужие бëдра, колдун прикрывает глаза, забываясь в пьянящем возбуждении.