Пыль веков

— Ты ничем уже, кроме своих гуаров, не интересуешься. Какими бы эти слова ни были обидными, но… Они были правдой. В последнее время гуары отнимали мои последние силы. В моём небольшом стаде было пополнение, и мне следовало не только правильно кормить их, но и заниматься начальной дрессировкой. Иначе перед продажей они будут полудикими, и объездить их будет тем ещё испытанием. — Почему же? — ехидно усмехнувшись, парировал я. — Я лучше всех в этом городке завариваю чай, пеку пироги и раскуриваю кальян. — Боги, Лир… Нам с тобой по вечерам уже и обсудить нечего. В этом… городишке сходить некуда, кроме твоего клуба и храма. Я едва сдержал смех. — Прошу прощения, мутсэра, но вы, кажется, сами выбрали этот городишко в качестве места для частной лекарской практики, — тоном и важной осанкой я изобразил чопорного дворецкого. Сигрид закатила глаза, грациозно развернулась и села за свой рабочий стол. — Лир, но мы тут гниём заживо. Я очень хочу прочитать какую-нибудь книгу. Или посмотреть спектакль. И я очень хочу, чтобы ты тоже отвлёкся и развеялся. У тебя один в выводке хулиган, каких поискать, ещё одна пугливая. Только с одним тебе нравится заниматься, но у него морда, будто кагути потоптались. Опустив взгляд, я подошёл к лекарке и приобнял её. Хотя она казалась уставшей и отстранённой, она запоминала все мои жалобы на гуарью молодь. — Вылуп, Сигрид, — поправил я. — Но ничего. Мы с тобой прорвёмся. Мы с вампирами справлялись, с культистами справлялись, а уж со скукой и подавно управимся. Добуду завтра книжку какую, почитаем вечером по ролям. Можно даже в образ войти. С удовольствием побуду… — Я изобразил суровое лицо, а затем сделал свой голос высоким и томным, — какой-нибудь бретонской красоткой. Сигрид по-дружески боднула меня в плечо. — Ты неисправим. На следующий день, пока шла торговля, в моём клубе царило ленивое спокойствие. Я решил сходить в местное отделение Гильдии Магов и одолжить какую-нибудь книжку. — Вот, господин трактирщик. Возьмите. «Пыль веков». Забавная вещь, — полноватый бретон протянул мне книгу в тёмно-зелёном переплёте. — Про трёх приятелей, которые данмерский артефакт нашли. Я бегло пролистал книгу. Неплохая бумага, твёрдый переплёт… Автор явно был небеден. Глянув на его имя, я едко поднял уголок рта: Аэрил Фёстхолдский. — Забавная? Её писал какой-то неправильный альтмер. Если я не засну на первых трёх страницах, то с меня чай за счёт заведения. На целый месяц. — По рукам, господин трактирщик! Спрятав книгу под мышку, я хитро прищурился: — Но если я всё-таки засну, то чай будет со слабительным и снотворным! Не сказать, что я ненавидел альтмеров. Я вообще никогда не считал себя расистом. Какой я, к скампам, расист, если моя женщина — нордка? Однако всё-таки у всех народов есть то, что я называю «среднестатистические паршивые качества». Норды грубоваты, аргониане просто не от мира сего, мы, данмеры, вспыльчивы, а альтмеры… Чтобы разглядеть среди обычного альтмера не самонадеянного зануду, надо приложить некоторые усилия. Потому, вернувшись в свой клуб, я открыл книгу без особых надежд. «Эта история основана на реальных событиях, однако, чтобы не компрометировать их участников, имена были изменены», — гласил текст в предисловии. За всю жизнь я пообщался с немалым числом авантюристов и мог точно сказать: подобные заявления всегда свидетельствовали о том, что дальнейший рассказ будет выдумкой чистой воды. Тем не менее утренняя скука взяла своё, и я принялся за чтение.