1
9 ноября 2023 г., 02:30
Вечер над Кур-де-Фонтейном был холодным. Мрачное небо давило своей беззвёздной тяжестью. За витражными окнами давно стало темно и пусто, словно Дворец Мермония вдруг затонул, и не стало огней города, открытых кофеен, тихих разговоров в тесных улицах… Не то чтобы Ризли пугала темнота — он привык к давлению толщи воды, к гулу котлов на нижних этажах, к невозможности выйти наружу в любой момент, однако здесь, на поверхности, он чувствовал себя более уязвимо. Ночные часы Ризли любил проводить в своём кабинете, с книгой или отчётом перед глазами, ощущая сладкий привкус обжигающего чая на языке. Но он был во дворце Мермония, и бесконечные анфилады давили на голову своей воздушной вычурностью. Чая не предвиделось, голова начинала болеть. Возможно, сказывалась усталость.
Всю прошлую ночь он ворочался, как окунь на раскалённой сковороде. Когда он закрывал глаза, ему мерещилась какая-то неясная расплывчатая пьеса с участием Нёвилетта. Когда он просыпался — оказывался в ледяном поту, на скомканной простыне, в таком жутком состоянии, словно его бросили в пучину шторма с привязанным к шее камнем. Воспоминания об этом сне сейчас почему-то отчётливо ощущались как постыдные. Ризли не решался их тревожить. Он ждал юдекса у кабинета уже второй час подряд, и тешить себя такими фантазиями было совершенно неуместно. Ризли отвлёкся от созерцания темноты за окном и перевёл взгляд на цветочную вазу на тумбе рядом.
Придворные, жандармы и секретари Палаты Ордали иногда бесшумно проходили мимо, почтительно кивая ему, и Ризли механически кивал в ответ. Нёвиллет задерживался всё дольше и дольше. Ризли чувствовал, как острые уколы мигрени начинают подбираться к вискам. Больше всего на свете ему хотелось перестать на время думать, но мысли роились в голове и жалили, как рой диких пчёл. Знал ли он, для чего юдекс призвал его к себе после рабочего дня? Несомненно. Хотел ли он в это ввязываться? Совершенно нет, хотя ввязался уже давно, если так подумать. С тех самых пор, как согласился получить титул в этом треклятом Дворце. С тех самых пор, как Нёвиллет улыбнулся ему, вручая бумаги о герцогстве. С тех самых пор, когда его относительно идеальный мир снова треснул, как первая ледяная кромка на поверхности озера.
Имя этой трещине — Айрис.
— С каких пор Фатуи избегают правосудия?!
Ризли в ярости. Впервые за много лет он снова хочет проломить чужим затылком стену, но герцогу не подобает такое поведение на глазах у подчинённых, тем более на глазах юдекса, поэтому остаётся только глубоко дышать. Стоящему рядом судье, кажется, глубоко наплевать на его эмоции. Впрочем, почти как всегда.
— В этом деле я не нашёл достаточно доказательств. Посему, пока что госпожа Айрис будет осуждена лишь условно, — изрекает Нёвилетт, в глазах которого сверкает привычная дымчатая усталость.
— С каких пор я причастна к чужим преступлениям? — спрашивает Айрис, обращаясь ко всем присутствующим в зале, но в упор глядя только на Ризли. — Или в нашей стране теперь обвиняют даже без следствия?
Ризли скрипит зубами от злости. Когда рядом юдекс, Айрис словно меняет обличье. Оборотень скрывается под овечьим капюшоном, но Ризли прекрасно чувствует кровавый след, ведущий к её настоящей сущности. Он достаточно хорошо разбирается в выражениях лиц. Это конкретное означает, что он проиграл, хотя ещё не знает этого.
— До выяснения всех обстоятельств дела, госпожа Айрис будет находиться под моей личной протекцией. На этом всё.
Дверь канцелярии отворилась. Ризли, снова незаметно погрузившийся в свои мысли, резко поднял голову, натыкаясь на заиндевевший взгляд верховного судьи.
— Прошу меня простить за опоздание, — тон Нёвилетта не подразумевал искренности. — Я полагаю, у тебя полно дел, но мне приятно видеть, что ты дождался.
— На самом деле не так уж и полно, — отозвался Ризли, с трудом поднимаясь с банкетки, к которой почти прирос за последние три часа. — По крайней мере, не настолько, чтобы нарушить обещание прийти. Так о чём ты хотел поговорить?
Нёвилетт жестом пригласил следовать за собой. Ризли, подавив тяжёлый вздох, шагнул за юдексом и приготовился терпеливо внимать.
— Ситуация в городе наконец стабилизировалась после побега заключённых из крепости. Какие-либо потрясения будут совершенно излишни сейчас, хотя я вижу, что ты не согласен с условным освобождением Айрис. Как бы то ни было, её положение временно изменилось, и сейчас её присутствие в Фонтейне важно лично для меня, — подчеркнул юдекс, в такт шагам взмахивая тростью. — Ваша личная неприязнь имеет под собой некоторые основания, но гораздо разумнее держать врагов и друзей ближе, тебе так не кажется?
Пара сломанных ребер, вывернутое запястье, выдранная из уха зубами серьга и одна попытка взаимного изнасилования — то, что юдекс называл «личной неприязнью» стоило трактовать гораздо шире. Впрочем, Ризли знал: что бы ни сказал Нёвилетт в конце этого разговора, ему придётся согласиться. Взгляд верховного судьи плавил его нутро, как пламя пожара свечу.
— Для меня ничего не поменялось, если тебе интересно мнение со стороны, — Ризли отвернулся, снова возвращаясь к созерцанию пустой черноты за высокими окнами, мимо которых они шли.
— Поговори с Айрис. Я хочу, чтобы в ближайшие дни вы решили все проблемы личного характера, и чтобы мы больше к этому не возвращались, — тень недовольства появилась на лице Нёвилетта. — Думаю, тебе не составит труда убедить её в своих благих намерениях. Вы во многом похожи.
— Разве я тоже пытался тебя убить? — Ризли поморщился.
— Надеюсь, ты внимательно отнесёшься к моей просьбе.
— Разумеется, — без тени иронии тут же ответил Ризли. — Как всегда.
Он уже понял, что сегодня мысли юдекса заняты совершенно не внутренней политикой Фонтейна. Юдекс кивнул. Всё напряжение мгновенно улетучилось.
— Хорошо, что мы друг друга поняли. К сожалению, я ещё должен разобраться с некоторыми бумагами, поэтому вынужден тебя оставить. Хорошего вечера, Ризли.
Нёвилетт улыбнулся ему, сделал неопределённый жест кистью руки и направился обратно в канцелярию. Именно в этот момент Ризли понял, что всё пропало. Ради одобрения и улыбки на лице верховного судьи он, герцог крепости Меропид, готов был прыгнуть в Первозданное море и в саму Бездну, если такова была просьба.
***
В жилой части дворца было пусто — вся прислуга была на вечернем приёме госпожи Фурины. Ризли быстро двигался по северному крылу, минуя коридор за коридором. Мигрень усиливалась: каждый шаг бил по вискам так, словно он пропускал удар на ринге. Как назло, Айрис занимала самую дальнюю гостевую комнату, и Ризли проклял её за время своего пути бессчётное количество раз. Шёл он действительно долго: распрощавшись с юдексом, Ризли ещё несколько часов бесцельно бродил по дворцу, пока наконец полностью не смирился со своей миссией. Когда он подошёл к нужной двери, желания и сил сомневаться уже не было — он постучал три раза, ожидая немедленной реакции. Ответом была тишина. Ризли постучал ещё раз, мысленно оценивая ущерб для двери в том случае, если он приложит некоторые самостоятельные усилия. Дверной замок наконец-то щёлкнул, однако дальше ничего не произошло. Не привыкший долго ждать приглашения, Ризли воспринял это как знак и без лишних церемоний вошёл в комнату. Впервые он пожалел, что не имеет привычки надевать куртку. Айрис явно имела смутное представление о комфортной температуре воздуха в спальне. Создавалось ощущение, что он вышел на улицу посреди зимы: балконная дверь была настежь открыта, тяжёлые портьеры качались на ветру, и холод гулял под высоким потолком в хрусталях люстры. Ризли невольно поправил рукава на рубашке. Он не любил зимы и не выносил сквозняков. — Проветриваешь? — он постарался придать голосу отсутствующую бодрость. Возможно, время для визита он выбрал и правда не очень удачное. — Не знала, что герцог решит посетить меня сегодня. Ризли повернулся на голос. Айрис оказалась гораздо ближе, чем он мог предположить. Она смотрела на него из темноты на расстоянии вытянутой руки, так, что он видел только верхнюю часть её лица. Глаза её сверкали бледным злым огнём. Она дождалась, пока Ризли закроет за собой дверь, и прислушалась, как зверь, увидевший перед собой капкан. — Чем обязана? — наконец изрекла она, убедившись, что он один, и что за дверью нет отряда жандармов. — Нёвилетт решил, что нам нужно срочно поговорить, — не таясь, ответил Ризли. — Есть минутка? Прозвучало глупо. Словно он пришёл просить за что-то прощения и прикрывался верховным судьей. Айрис сощурилась, внимательно изучая его с ног до головы. Поколебавшись с мгновение, она сделала несколько шагов назад, оказавшись в полоске туманного лунного света, пробивавшегося через шторы. — Говори. Ризли нахмурился, стараясь не подать виду, что слегка удивлён. По какой-то причине Айрис была совершенно обнажённой. Судя по всему, её это не смущало, напротив, она с искренним любопытством оценивала произведённый эффект. Ризли принял её немигающий взгляд и ответил таким же. Бояться голых женщин было не в его правилах. — Прикройся хоть, — посоветовал он, складывая руки на груди. — Замёрзнешь, потом будешь месяц пить лечебные коктейли мелюзин. — Спасибо за заботу, — Айрис пожала плечами, вальяжно облокотившись на бархатное кресло подле себя. — Я уж думала ты боишься, что будет как в тот раз в Меропиде. Тебе вроде понравилось?.. Впрочем, теперь у меня есть кое-кто поинтересней. Ризли скривился: на его месте должен сейчас был быть Нёвилетт. Беспокойная злоба заворочалась в груди. Он отчётливо представил, по какой именно причине теперь верховный судья может задерживаться во Дворце. Представил Айрис, сидящую на столе, нагую и улыбающуюся — её руки на плечах юдекса, и тот смотрит на неё голодным обжигающим взглядом, тем самым, который снится Ризли и заставляет его сгорать в огне стыда. Он до сих пор не верит, что Нёвилетт мог в здравой памяти купиться на фокусы преступницы. И после всего, что она сделала, после пособничества заключенным в Меропиде, после покушения на жизнь самого юдекса — они с ним стали ещё ближе. Словно связанные стальным тросом, который ни обрезать, ни разорвать. Ризли ненавидит Айрис за это. Ненавидит за то, что рядом с ней верховный судья хочет быть больше, чем рядом с ним. — Напомни-ка предмет нашего разговора, твоя светлость, — Айрис смешливо вывела его из оцепенения. — Или ты всего лишь глупая псина, которая своим лаем мешает всем спать? — Ещё раз скажешь что-нибудь такое — выкину из окна. Госпожа Фурина, кстати, не очень любит незваных гостей с крыши на своём балконе, — с расстановкой сообщил Ризли, стараясь не выдать своё раздражение. — Звучит убедительно, — кивнула Айрис, не особенно впечатлившись угрозой. — Видимо госпожа Фурина тоже не любит, когда к ней врывается герцог крепости Меропид посреди ночи. А как к таким визитам относится господин Нёвилетт? Я слышала, ты хотел сблизиться с ним. Получилось? Видеть Айрис без одежды было по меньшей мере странно. Но даже нагая, потерявшая всю силу при последнем побеге, она держалась удивительно вызывающе. Сейчас, вдали от Меропида, сложно было узнать в ней изможденного агента Фатуи, брошенного своими же посреди чужой страны. Впрочем, Ризли видел её насквозь, и восхищение было опасно неправильным чувством. Он отдал бы многое, чтобы навсегда оставить её в одиночной камере — хотя бы ради своего собственного спокойствия. — Думаю, нам стоит перенести разговор. Как насчёт завтра? Например… В купонной столовой? Или в моём кабинете? Вещи сдашь сейчас, документы можно подписать потом. Он не учёл одного: она готова была пойти на всё, чтобы только причинить ему дискомфорт. Айрис выпрямилась и хищно сощурилась. Рукоять кинжала в виде звериного черепа сверкнула в её руке. Ризли мгновенно напрягся — он прекрасно помнил, что палаш Айрис был закрыт на складе в крепости, как и всё конфискованное оружие. Другого при ней не было. Не должно было быть. Айрис, заведя руку с кинжалом за спину, одним шагом сократила расстояние между ними, подойдя почти вплотную. Ризли пришлось поднять подбородок, чтобы не столкнуться с ней нос к носу. — Вчера он сказал, что ты хорошо справляешься со своей работой, но иногда бываешь чересчур эмоционален, — медленно сказала Айрис, оценивающе глядя на него снизу-вверх. — Мне стало любопытно. И знаешь, что я вспомнила? — Порази меня, — фыркнул Ризли. — Ты любишь поговорить во сне, твоя светлость. Ризли почувствовал, как в горле пересыхает. Он метнул на Айрис ненавидящий взгляд и снова просчитался — заметив на его лице тень сомнения, она улыбнулась, подобравшись ещё ближе. Отросшие тёмные кудри защекотали подбородок и шею. От Айрис пахло еловым дымом, железом и духами с мантии Нёвилетта. Больше всего Ризли хотелось оттолкнуть её и уйти, но он искренне не любил проигрывать. Усталость отдавала в виски тупой болью. Он сжал зубы. — И что же я сказал тебе во сне? — притворно поинтересовался Ризли. — Посоветовал сгинуть в Бездне и оставить Фонтейн в покое со своими Фатуйскими заговорами? — Мне? — непринуждённо удивилась Айрис, вдруг потянувшись рукой из-за спины к его груди. — Нет-нет-нет. Речь не обо мне сейчас. Ризли коротко дёрнулся, готовый отразить удар, но почти тут же замер — кинжала в чужой руке больше не было. Айрис, смиренно подождав, пока суть фокуса дойдёт до зрителя, как ни в чём не бывало поправила галстук на его шее: движение было таким лёгким, что Ризли на мгновение отвлёкся, выискивая подвох. Он быстро посмотрел на пол и вокруг себя, но ничего не увидел. Даже Лини бы позавидовал. Айрис мягко улыбнулась, неотрывно глядя ему в глаза. Ризли поморщился, вспоминая, что никогда не любил фокусников. — Что ты… Галстук под пальцами Айрис затянулся на его шее резко, как удавка. Ризли подавился недосказанной фразой, невесомая боль замерла где-то в районе ключиц. Айрис заливисто рассмеялась. Зубы у неё были белые и острые, как у молодой волчицы, со следами не то крови, не то отпечатавшейся помады. Не отпуская затянутого узла, она дёрнула галстук на себя, притягивая Ризли, словно собаку за ошейник. Он согнулся в плечах, чтобы удержать равновесие. Дыхание Айрис опалило щёку, мочку уха, затем спустилось ниже — тепло и неровно она смеялась ему в губы, едва касаясь их. Её ладонь играючи легла на грудь Ризли и надавила, заставив снова отступить на шаг и опереться спиной на входную дверь. Воздуха в лёгких стало ещё меньше, темнота запрыгала перед глазами яркими всполохами. — «Если тебя увидят здесь со мной, то потом будем долго объяснять это всё и… Нет, что ты… Подожди…», — бархатным голосом воспроизвела Айрис его слова из сегодняшнего сна. — А как сначала ты умоляешь его прийти — это вообще отдельная песня. Жаль, что он не слышал. Воспоминание резануло память. Злоба поднялась где-то под рёбрами ледяным цунами. Ризли, ощерившись, выпрямился и схватил Айрис за руку. Он сжал её запястье так сильно, что впору было услышать хруст, но она лишь громче засмеялась. В глазах её плясали мутные искры больного веселья. На бледной коже рук вырисовывались змеящиеся линии шрамов. Айрис, не обращая внимания на боль, прижалась ближе, прильнула к его груди, так, что звенья цепей на одежде лязгнули, и впилась Ризли в губы. Он хотел отвернуться, но она укусила его. Укусила всерьёз, почти насквозь прошив клыком губу. Боль снова затуманила рассудок. Ризли дёрнулся, но поцелуй стал глубже, Айрис слизнула кровь языком, виновато прикусила на этот раз его верхнюю губу и, легко оттянув её зубами, отпустила. Свободной рукой она уже расправилась с нижними пуговицами его рубашки и теперь бесстыдно водила пальцами по солнечному сплетению. Её ладонь обжигала холодом, а тело было горячее, как раскалённый металл, там, где она прижималась к нему, кожа словно плавилась. Ризли понял, что у него кружится голова. Он тяжело вздохнул — память снова услужливо представила ему сегодняшний сон, и на этот раз он не смел отказаться. — Нет, стой… Он пытается ухватиться за плечи юдекса, но пальцы бесполезно проскальзывают по шёлку мантии. Нёвилетт замирает и вопросительно смотрит на него, отстраняясь, словно ожидая разрешения — лазурный взгляд его подобен волне Первозданного моря. Ризли хмурится, не зная, что на него нашло. На самом деле никакого разрешения верховному судье не требуется. Он берёт Ризли за подбородок и мягко, но настойчиво притягивает к себе для поцелуя. У Нёвилетта тонкие губы, длинные пальцы и вот это выверенное чёткое превосходство в любом действии, будь то появление в зале суда или же касание к чужому телу. Ризли не знает, что следует предпринять согласно дворцовому этикету, если юдекс Фонтейна языком заставляет его, герцога крепости Меропид, закрывать глаза, прижиматься сильнее и отвечать, словно в последний раз. Эти поцелуи тягучие и терпкие, как полынный мёд, и когда Нёвилетт прерывается, Ризли не может скрыть своего разочарования. В лице верховного судьи появляется что-то змеиное, и даже его зрачки сужаются, потворствуя коварному любопытству. — Думаешь, это сильно отразится на моей репутации? — испытующе спрашивает Нёвилетт, касаясь зубами мочки его уха. — Да к чёрту… — выдыхает Ризли юдексу в шею. Нёвилетт тихо смеётся. По-настоящему, не для галочки. Ризли закатывает глаза от удовольствия, когда верховный судья обхватывает его за бёдра и опускается на колени. Пряжки на его штанах звякают. Юдекс позволяет рукам Ризли оказаться у себя на затылке, и тот не может удержаться — вцепляется в серебристые волосы Нёвилетта, путает пальцы в них и сжимает в руке. От ощущения чужих поцелуев на бёдрах Ризли рвано выдыхает и запрокидывает голову, едва ли не сползая по стене на пол. Ему хочется, чтобы это длилось вечно. Чтобы верховный судья навсегда остался здесь, рядом с ним, пусть даже это будет всего лишь сон. — Если ты сейчас рухнешь, я не стану ловить, — учтиво сообщила Айрис ему на ухо. Ризли поморщился, чувствуя себя также скверно, как ночью. Как будто он вынырнул из-под льда. Растрёпанные волосы липли ко лбу, покрытому болезненной испариной. Возвращаться в реальность было мучительно больно, но ощущения из сна никуда не делись. — Ведьма, — сипло выдохнул он, понимая, что проиграл на этот раз безоговорочно. Рука Айрис скользнула по его напряжённому животу, очерчивая каждую мышцу, царапая и заставляя вздрагивать. Ризли не помнил, в какой момент позволил стащить с себя рубашку, но отчётливо ощущал, как холод въедается под кожу. И вместе с тем каждое движение Айрис ощущалось пожаром в груди. Она поцеловала его снова — и он ответил, сминая чужие губы в порыве злобного наслаждения. Айрис взяла его руки и положила к себе на грудь, заставив сжать. Соски у неё были маленькие и острые, как лисьи морды. Ризли потянулся губами к её шее, но Айрис снова вовлекла его в поцелуй — на этот раз совсем невесомый, одними губами. Ладонью Айрис зарылась в его волосы, провела от макушки до затылка, а затем потянула вниз, так, что Ризли пришлось запрокинуть голову. Он зарычал, желая избежать давления, но Айрис мало волновало его недовольство. Она прильнула к его ключицам, царапая клыками тонкую кожу, оставляя яркие розовые полоски. Второй рукой она дёрнула пряжку ремня, так, что она лязгнула и отлетела куда-то в темноту. Ризли ухватил Айрис за талию, с силой сжав. Она в ответ податливо ослабила хватку на его волосах, но только на мгновение — чтобы успеть толкнуть его в сторону кровати и тут же оказаться сверху. — Не дёргайся, твоя светлость, — шепнула Айрис, опираясь на его предплечья всем весом и заставляя лечь. Шёлковое покрывало укололо холодом. Ризли коснулся затылком постели и резко выдохнул, ощущая, как сильно давят штаны в паху. Айрис, оседлавшая его бёдра, изящно оскалилась. В её руке снова появился клинок. Ризли отрешённо пронаблюдал, как она перехватила рукоять поудобнее и поднесла конец лезвия к середине его живота. — Надеюсь, ты не боишься щекотки, герцог. Клинок Айрис как продолжение её руки двинулся вниз по его коже, оставляя после себя жалящее чувство опасности. Айрис наклонилась, закрывая проступившие царапины губами и снова надавливая на лезвие кинжала, вспарывая кожу глубже, сильнее, чтобы затем слизать кровь, поцеловать и зубами снова вцепиться в напряжённые мышцы пресса. Прикосновения Айрис были металлические, острые, и одновременно пугающе приятные. Они блуждали по его телу, то поднимаясь к рёбрам, то спускаясь совсем низко, к тонкой коже на выпирающих костях таза. Каждое движение отдавало покалывающим невесомым жжением, словно разряды тока проходили по телу. Ризли дышал глубоко и рвано. Перед глазами возникали неясные размытые образы. Ему мерещился верховный судья, крепость Меропид, закоулки Фонтейна. Ночь поглощала его воспоминания, чужие руки царапали, гладили, обжигали и утаскивали всё глубже во тьму. — Что бы сказал верховный судья, увидев эту картину? — спросила Айрис шёпотом, в очередной раз выводя извилистую царапину на его рёбрах, прямо под сердцем. — Верный пёс сорвался с цепи. Сбежал, потерялся и теперь не вернётся обратно. — Да наплевать мне, что он скажет, — раздражённо выдохнул Ризли, глядя в черноту потолка и теряя последний контроль над телом. — Снова врёшь, твоя светлость. А знаешь, что бывает с врунами? Они попадают на лёд и замерзают насмерть. Да, ему не наплевать. Он давно уже стал домашним. Нёвилетт приручил его, привязал к себе, и Ризли не смел противиться. Айрис явно чувствует его слабость, кружит рядом — свободная и жестокая, в надежде однажды, когда юдекс отвернётся, сожрать Ризли вместе с его поводком и хозяином. Ризли попытался вспомнить, замерзает ли хоть когда-то вода в Фонтейне. Айрис, пользуясь его замешательством, подвинулась ниже, оттянула пояс его штанов и провела языком от пупка до основания члена. Ризли вздрогнул, как от удара под дых. Возбуждение скомкало все остальные мысли. Айрис одобрительно рассмеялась. Языком протянула влажный след до головки и обратно по напряжённому стволу. Ризли шумно втянул морозный воздух. Низ живота свело странной приятной судорогой, словно он спрыгнул с парящих останков Института и попал прямиком в Бездну. Айрис, вдоволь наигравшись, потёрлась внутренней стороной бёдер о его член, постепенно усиливая нажим. Она дразнила его, не давая войти, но и не отпуская, так, что головка члена тёрлась об ягодицы и влажную промежность. На каждое чужое движение Ризли чувствовал, как захлёбывается вязким и густым желанием схватить Айрис за волосы, подмять под себя и войти до предела, закончив уже с этой пыткой. Айрис улыбнулась в такт его мыслям и позволила члену скользнуть чуть глубже, сжав его упругими стенками влагалища и тут же снова вытолкнув наружу. Ризли прикусил язык, чтобы она не услышала его жалобный вздох. — Нравится? — спросила Айрис, наклоняясь к его шее. Она провела холодными костяшками пальцев по его щеке, внимательно всмотревшись ему в глаза. Ризли потянулся было к её губам, но Айрис увернулась и впилась поцелуем ему в ярёмную вену, оставляя большой кровавый засос. Её рука с кинжалом легла Ризли на горло, надавливая — сначала не сильно, затем всё крепче, вжимая кромку лезвия в кожу. Когда Ризли уже почти нырнул в темноту, Айрис ослабила нажим, одновременно с этим приподнимая бёдра и снова опуская, накрывая его член собой, задавая быстрый рваный темп, выбивая из его горла хрипы. Ризли ухватился за локти Айрис и потянул её всем телом на себя, стараясь проникнуть ещё глубже, выбить из неё самодовольную сладость превосходства, использовать и забыть. Айрис двумя руками сжала его горло и, по-звериному улыбнувшись, ускорилась, подстраиваясь под него. В глазах её горели просторы Снежной, тонкость льда под почерневшим от копоти снегом, сталь и расплавленное серебро. Ризли падал в непроглядную тьму, его тело пронзало осколками удовольствия. Ласка Айрис была холоднее и больнее, чем удары жандармотрона с отключённым лимитом. Она хотела разбить его на куски, собрать в целое и снова разбить. Ризли было уже наплевать. Помешательство накрыло его ледяной волной. Он прикусил и без того прокушенную губу, почувствовал запёкшуюся кровь и вспышку тянущей боли, к которой успел привыкнуть. Айрис выгнула спину, её ногти впились ему в шею вместе с лезвием кинжала. Ризли почувствовал быструю пульсацию чужой плоти. Низ живота подвело комкающейся давящей судорогой. Он согнулся в плечах и коротко охнул. Айрис в последний миг невесомо соскользнула с его члена, и прозрачно-серые нити спермы расползлись по его животу среди алых порезов и следов укусов. На какое-то время в комнате повисла заиндевевшая тишина. Ризли слышал своё собственное громкое дыхание и звук биения сердца под расцарапанной грудной клеткой. Усталость накатывала длинными болезненными волнами, словно его вскрыли, растянули по кусочкам и снова сшили. Где-то рядом возникла фигура Айрис. Ризли сонно моргнул — та была уже одета, в своём обычном камзоле агента, с тёмной помадой на потрескавшихся губах. Она надменно взглянула на него сверху-вниз, натягивая кожаную перчатку на руку. — У меня были планы на эту ночь. А с утра любит приходить служанка — редкостная погань, я тебе скажу. Постоянно норовит что-то украсть, — Айрис поморщилась, оправляя капюшон. — В общем, постарайся убрать себя с кровати до рассвета, твоя светлость. Свежие сплетни нам совсем ни к чему. Ризли прикрыл глаза. Он погружался в сон, словно тонул, и дрёма накрывала его сладким тягучим саваном. Яд чужих слов угасал, он слышал Айрис всё хуже. Судя по звукам и прекратившемуся сквозняку, она закрыла балконную дверь и прошагала к выходу из комнаты. Ризли явно пропустил, в какой момент у осуждённой Фатуи появилась служанка, дела по ночам и этот убийственный холод в глазах. Корить себя за оплошность было поздно. В конце концов, он действительно поговорил с Айрис, как и просил юдекс. Ну, возможно, не совсем так. Это было хорошим уроком для него как для смотрителя тюрьмы — впредь нужно было более тщательно обдумывать ход дискуссии с заклятыми врагами. А ещё нужно было проверить каждого в крепости, чтобы ни одна крыса не смогла сбежать с их корабля теперь, когда он знал о них. Были и совсем явные плюсы: голова больше не болела, и сон в эту ночь обещал быть особенно крепким.
