Музыка полуденного леса

      Кристоф поддел носком ботинка лежащий на дороге камешек и пнул его, отправляя катиться дальше. И ещё раз, и ещё, пока от особого сильного пинка круглая галька не улетела в торчащую по краям пути траву. Глубокий вздох, и идущий позади Олли вздрогнул от раздавшегося рядом с ним громкого:       - Ску-ко-та.       Да, именно этим словом можно было охарактеризовать весь их день, только вовсе незачем было так орать. Вместо того, чтобы сбежать с утра на речку, пацаны оказались припаханы к очередным «невероятно интересным» взрослым делам. Типа сенокоса, на который вообще потащили только Дума, а Оливер вписался за компанию. Они косили сено, носили сено, катали сено в тачанках, гребли сено граблями, вязали верёвками тюки с сеном - в общем, тратили последние теплые дни как могли. Осень обещала рано ударить дождями и холодом, отчего такой теплой погоды и яркой зелёной травы могло больше и не быть. Как и свободного времени - как минимум тоже. По крайней мере, у Дума - несмотря на то, что ума в кудрявой голове с годами больше не становилось, в следующем году его отец был намерен всё-таки женить непутевого сына, который вместо дел всё ещё возился с более мелкими ребятами, страдая ерундой.       - Не ной, идти всего ничего. - Как раз с Олли они чаще всего и мелькали то тут, то там неразлучным дуэтом, несмотря на небольшую разницу в возрасте. Вот и сейчас вместе тащили инструмент Оливера обратно с полей - тот припер свои грабли. Так они и не пригодились, правда. Зато вышло уйти пораньше, хоть какая-то была от них польза. - Зато дотемна погуляем потом.       Всё, что Кристоф мог сделать - еще раз вздохнуть и попинать новый камешек. Ладно, это было определенно лучше свадьбы, чего он правда ноет.       - Дотемна я и сам могу погулять, а так до рынка не сходим аж до следующей недели. - На эти слова его спутник только громко фыркнул и еще громче застучал граблями по земле. После работы руки отваливались, не особо поощряя дружеские перебранки. Как и палящее солнце, которое видимо забыло о том, что уже должно начинать садиться и не печь головы своими лучами.       Но солнце светило, птицы молчали от жары, а настроение не улучшалось.       Вообще, Дум хотел купить на рынке гитару. Через месяц праздник, девки через костер будут сигать, отец отпустит напиться с пацанами, хотелось заявиться не как простой гость. Собрать вокруг себя кружок из ребят, набрынчать что-нибудь, что успеет выучить, потанцевать с девчонкой, да и не только, вон, мелкий, может, тоже кого-нибудь себе найдет. А там уже после этого и слушать головомойку насчёт девок и продолжения рода. Музыку Кристоф любил и уважал, но на старой дедовской балалайке много не сыграть.       Какое-то время пути они шли молча, пока Дум не начал потихоньку равняться с Оливером, а потом и вовсе сам потащился сзади. Минут десять он еще терпел, но потом всё-таки выхлебанное в жару пиво дало о себе знать - на покос мужики старались не брать с собой воду, чтобы та не стухла от солнца и не довела до чего нехорошего.       - Иди пока вперёд, я за куст быстро забегу. - Подбежав к молчащему от усталости Олли, Кристоф отдал ему свою сумку, а сам повернул в густые заросли. Конечно, кому бы тут его видеть, но отливать прям на дорогу как-то не хотелось, и парень полез через кусты в низинку, едва не стукнувшись головой о раскинутые тут и там ветки.       А над головой человека сидело в густой кроне небольшое существо и беззаботно болтало в воздухе длинными ногами. За спиной его сложились, будто магический плащ, прозрачные, бликующие на солнце крылья, которые то и дело трепетали на ветру, издавая тонкий перезвон. Будто мириады маленьких колокольчиков. Довольный и с искринками смеха в черных зрачках взгляд сколзнул по идущему на зов в сторону от дороги Кристофу, и создание растянуло узкие губы в странной, даже немного пугающей улыбке перед тем, как расправить свои крылышки и взмахнуть ими, будто растворившись в воздухе в тот же миг.       Замах.       Широкая ладонь обхватывает топорище покрепче перед тем, как устремить его вниз.       Падение.       Лезвие вонзается в мягкую древесину, словно в масло. Скользит между волокон бревна, раскалывая его на две почти одинаковые половинки, и вонзается в пень, оставляя на нем новую зарубку, коими покрыта вся его поверхность.       Тилль тюкнул лезвием топора одно из получившихся брёвнышек, и вот уже вышло два бруска поменьше. Руки было нечем занять, поэтому антропофаг снова принялся за пополнение запаса дров на зиму, чтобы убить скуку. В доме как назло ничего не ломалось, за его пределами ничего не случалось, а выбраться за человеческими книгами Кристина ему обещала через пару дней, когда у городка, за чьими стенами начинался лес, будет ярмарка в честь ночного праздника.       Кристина…       Сегодня она снова куда-то упорхнула - фейри были такими суетливыми, что усидеть в четырех стенах она попросту не могла, а за несколько лет отношений они рассказали друг другу всё, что физически было возможно рассказать. Вообще, то, что маленькая фея, оказывается, принадлежала к самому странному фейскому народу, Тилль узнал сравнительно недавно. Всего два года назад они отпраздновали своеобразное второе совершеннолетие Кристины — магическая система у этих существ оформлялась существенно позже остального организма. В который и всплыли снова бабушкины гены, сделав из крошечной пикси с длинными ушами уже не совсем пикси. А способную на нешуточные выкрутасы представительницу «серого народа». Только уши и выдавали, что не всё чисто, и где-то родственнички совершили поход налево.       Поставив еще бревно, Тилль мечтательно вздохнул. Первое, что сделала Флаке, вернувшись от семьи с объяснениями - перекинулась в нормальный, почти человеческий облик, чтобы доставать Тиллю хотя бы до груди. И завалила антропофага в постель, возвращая себе всё недополученное удовольствие с тех времен, когда ей была доступна лишь форма маленького крылатого создания. Надо сказать, это было неожиданно, но людоед даже не думал жаловаться. Возможность устроить своему достоинству долгожданную встречу с этой тощей задницей и не только была важнее удивления и шока. Да, видимо, он и сам немного поехал кукухой от жизни с этой остроухой, но кто бы удержал себя в руках, когда рядом с тобой такой шедевр природы. Прямо наслаждаться и наслаждаться, и Тилль предавался бы этим мечтам и дальше, если во время очередного замаха его неожиданно не оплели со спины тонкие ручки.       - Попался!       Дернувшись, антропофаг едва не выронил топор и выдохнул через сжатые зубы. Вспомнишь солнце - вот и лучик, который лишь счастливо засмеялся, увидев недовольное выражение морды повернувшегося людоеда. Возможно, Тилль мог выглядеть страшно с всклокоченными волосами, тяжело дыша от работы и с топором в когтистой лапище. Но не для Флаке. Громко пискнув - возможность менять размер никак не изменила пока ещё тонкий голосок феи, она бросилась в объятия к любимому, словно они не виделись тысячу лет, а не половину дня. Ну как можно было на это злиться. Особенно, когда это чудо отлипло и хитро улыбнулось, щуря свои невероятные голубые глазюки.       - А у меня для тебя кое-что есть! - Не дав Тиллю даже слова вставить, Кристина схватила его за руку и потащила за собой. - Ты же жаловался, что в последние месяцы охота неудачная, поэтому я привела тебе небольшой сюрприз.       - Моя ты заботливая, дай я хоть топор положу. - Тилль на секунду отцепился от хрупкой ладошки и скинул колун возле крыльца, там же ухватив полотенце, чтобы вытереть выступивший от работы пот. Черные влажные волосы взъерошили и с наслаждением промокнули насухо, отчего те упали на лицо острыми длинными иглами.       Флаке зарделась от этого зрелища. Высокий, с еще напряжёнными от работы мощными мускулами, что были видны даже через весь набранный антропофагом вес, Тилль выглядел просто как иллюстрация слов «вали и трахай». Особенно, когда небрежно смахнул с плеч выступившие капельки и с наслаждением потянулся, хрустнув затекшей спиной.       - Ну я там это… Немного поколдовала и тебе кое-кого привела. - У феи голос от этого аж дернулся, и она нервно сглотнула набежавшую слюну. И далеко не потому, что людоед выглядел огромным и пугающим, возвышаясь над ней едва ли не вполовину. Нет, и от этого тоже, но в другом смысле. Эта жуткая, первобытная почти красота и обаяние огромного хищника заставляли её коленки подгибаться, а взгляд - стекленеть и смотреть на Тилля каждую свободную секунду.       - Mein lieber Schatz . - А тот, собака такая, знал это. И специально улыбнулся пошире, показывая почти весь набор огромных острых клыков в пасти, чем покорил сердце Кристины ещё до их знакомства. А сейчас и вовсе заставлял стучать этот орган чаще и посылать кровь в совсем не те места. - Ну, показывай.       И Кристина радостно открыла дверь, почти что перепорхнув через порог, будто была в своей настоящей крылатой форме. - Та-да!       Ну, это было не прям совсем та-да, но факт готового «ужина» впечатлил. Тилль предпочитал охотиться самостоятельно, хотя, дай Флаке волю, и она бы закормила своего возлюбленного до невозможности даже за порог без одышки выйти. Загипнотизированный человечек топтался посреди комнаты - магия не могла решить, куда вести жертву без приказа от самой феи. Тилль с тихим урчанием подобрался, обнюхивая пищу - пахло неплохо. Не слишком большой, не слишком низкий, идеальный обед, который можно будет сладко переваривать несколько дней, а потом хватит энергии на долгое время.       - Тебе нравится? - Флаке возникла рядом тут как тут и заглянула в прищуренные горящие глаза хищника. Что мгновенно смягчились при взгляде на Кристину, и Тилль, изящно для своей туши, наклонился над феей. Губы соприкоснулись, и, будь у Кристины сейчас её крылья - затрепетали бы от удовольствия.       - Невероятно, Mein Liebster .       Лицо феи просияло от удовольствия, и она смущенно поправила длинные волосы. Каждый раз трапеза её ненаглядного была для неё чем-то особенным. Тем более, когда она готовила ее «своими руками».       - Засыпай - Кристина нежно вздохнула и повернулась к жертве, махнув перед его лицом ладошкой, чтобы навести самый сильный морок, на который была способна.       И остатки сознания покинули человеческое тело окончательно. Теперь это была не более, чем кукла с приятной внешностью. Съедобная для людоеда, безвольная, полностью послушная кукла. Фея со смехом зарылась рукой в пушистые кудряшки своей жертвы и с наслаждением сжала - у Тилля волосы были жёсткими и прямыми, так не сделать. - Красивый мальчик, правда?       Она повернулась к людоеду и подняла повисшую голову будущей добычи, показывая его молодое лицо - парень едва вышел из юношества. Но сложен он был не по годам хорошо: плотно сбитый, мускулистый и со здоровой прослойкой жира на сильных мышцах, что Кристина тоже отметила, немного потискав свою игрушку. Тилль уже даже не ревновал к такому - иногда Флаке была невероятно тактильна и игрива, хоть это проявлялось очень специфично и по настроению. Пусть сначала наиграется с чужой едой, раз такое желание сегодня имеется.       - Для меня красива в первую очередь ты. - Мягко мурлыкнув, антропофаг оттолкнул загипнотизированную добычу от феи и притянул Кристину к себе, чтобы та переключила свои цепкие пальчики на что-то более нужное. Например - положила их на пока ещё пустой, но восхитительно мягкий от жира живот людоеда. И немного погладила… - И никто с тобой не сравнится.       Флаке аж зарделась от похвалы, благо, можно было просто уткнуть горящее лицо Тиллю в грудь и так стоять, пока ладони грелись о приятно горячую мягкую плоть. Она, конечно, не ведьма, но какая-то странная тяга видеть своего возлюбленного более откормленным у Кристины определенно была. И как же приятно было ощущать результаты своих трудов, наглаживая отъевшегося антропофага по подернутым жирком бокам. Нет, литые мышцы - это тоже красиво и восхитительно на ощупь, но сочетание их с осевшим на всей этой тяжёлой туше лишним весом было просто чем-то непередаваемым. Мало того, что Тилль и так был действительно высоким по сравнению с хрупким тельцем фейри, даже, когда та была не в своем миниатюрном обличии. Он был просто охуенно мощным. Внушительным. Грозным. Любые слова не могли описать то, как это ощущалось. Гигантский тяжелый хищник, отъевшийся на лёгкой добыче. Сильный и обманчиво-мягкий. Полный, но с просто широченными плечами и до ужаса сильными руками. Если можно быть ходячим сексом, то Тилль им был.       А еще Кристине нравилось делать эту махину действительно беспомощной от удовольствия. И, если в постели первенство оставалось всё-таки за более выносливым людоедом, то довести любимого до пищевой комы и стояка от обжорства Флаке вполне могла. Нет, возможно, какие-то из её предков точно согрешили с ведьмой или колдуном. Иначе объяснить такое удовольствие от созерцания трапез любимого фея не могла. Это антропофаги думают желудком, и для них удовольствие от потакания своему неуемному аппетиту стоит едва ли не выше плотского. А объяснять, почему у неё каждый раз поджимаются пальцы на ногах и тянет внизу живота, когда она гладит брюхо своего обожравшегося чудовища, Кристина не могла ничем. Возможно, она всё-таки правда сумасшедшая, но это безумие нравилось им обоим.       Но ничто не могло длиться вечно, как и не смогла в итоге выдержка людоеда. Повисшую, почти интимную тишину прорезало громкое урчание, что издали пустые с самого утра внутренности антропофага, и тот отлип от своего маленького сокровища, с извинением фыркнув: - Прости, давай уже его сюда.       - Подойди ко мне.. - Повинуясь зову феи, человек послушно подошел ближе и вытянулся по струнке, смотря на мир неморгающими глазами. Каждый раз это немного завораживало - абсолютно пустой взгляд расфокусированных глаз смотрелся так раболепно. Наверное, это было немного по-садистски, но сегодня Флаке хотелось использовать потенциал своей магии более полно. Хитро ухмыльнувшись, она толкнула Тилля ладошкой в сторону кровати - в отличие от куклы, тому не надо было ничего говорить, чтобы он понял замысел. И довольно развалился на постели полусидя, разведя мощные ляжки так, что Кристина покраснела до кончиков длинных ушей от вида чужого возбуждения. Мда, если людоеды думают брюхом, то она - определённо не мозгами, и это уже диагноз. Отмахнувшись от собственного желания, Флаке подтолкнула несопротивляющееся тело и приказала, вложив в это слово всю свою похоть: - Лезь.       Ведь что может быть лучше для хищника, чем когда еда сама заберется в глотку.       - А ты затейница, Mein Liebster. - Тилль рассмеялся, уловив настроение своего маленького сокровища. И с довольной ухмылкой подпустил добычу к себе, позволив человеку забраться ему на колени и потянуться руками к пасти.       В такой позе, властный, с прищуренными горящими глазами, с когтистой рукой на талии жертвы, он заставил сердце Кристины забиться в истерике. А, когда раскрыл пасть, разведя жуткие челюсти, между которыми протянулись и порвались ниточки слюны, то вообще захотелось этот орган вырвать и ему скормить. Интересно, есть ли жёлтый дом для фей? Если да, то одной такой туда давно пора. Флаке подсела поближе, скользнув руками под подбородок своей лесной ёбе, чтобы почувствовать, как при начале проглатывания натянутся жёсткие мышцы глотки, и начнут свое неумолимое волнообразное движение. Только вниз, только в самый ад, полный кислоты, без шансов выбраться наружу. Лишь перевариться и стать новой очаровательной складочкой на располневшем брюхе лесного монстра.       Тилль аж заурчал от такой ласки, пока тонкие пальчики ощупывали и гладили мощную шею, заплывшую жирком до складок на загривке, прослеживали каждый новый глоток, проталкивающий безвольно обмякшее после выполнения приказа тело жертвы всё дальше. Сначала по плечи, оказавшиеся по сравнению с антропофагом тонкими и хрупкими, хотя рядом с Кристиной так сказать было нельзя. По грудь. По талию. Чуть отклонившись назад, Тилль расстегнул одной рукой пояс на брюках, второй придерживая торчащие из пасти ноги. Добыча скользила по пищеводу всё дальше, раздвигая собой тесные мышцы, заполняя всё свободное пространство внутри, и оставалось совсем немного до того, как она окажется в желудке.       - Ещё немного, мой хороший. - Руки Кристины легли поверх лапищи людоеда, что держала одну из человеческих ног. И со всей возможной для феи силой надавили, впихивая человека в истекающую слюной пасть Тилля до самого конца. Пока гигантские клыки не сомкнулись со звонким щелчком, а живот чудовища не выкатился на колени тугим шаром, стоило добыче провалиться в его чрево. - Какой же ты восхитительный.       Не сдержавшись, Флаке забралась на колени тяжело дышащему любимому - благо, там было еще немного места, где она могла поместиться (удобно быть маленькой и тонкой). И приподняла голову Тилля за подбородок, впившись жадным поцелуем в пухлые мягкие губы. Жёсткая щетина заколола лицо, но Кристина не обращала внимания на такие мелочи, особенно, когда хищник рыкнул сквозь поцелуй и толкнулся в её рот длинным языком, невольно вызывая воспоминания о том, что он им умеет вытворять. И, не дав покрасневшей, взмокшей от усердного вылизывания острозубой пасти, Флаке отстраниться, Тилль потянул их обоих на кровать, ложась на спину и позволяя любимой оказаться сверху.       - Ещё немного… - Оторвавшись друг от друга, они одновременно глубоко задышали, жадно глотая кислород. - Такой кормёжки… - Тилль смахнул с лица торчащую черными иглами челку и расплылся в широкой улыбке: - И твоя позиция будет только такой.       - Наоборот, чем больше ты весишь, тем мне интереснее узнать, сколько выдержит мой позвоночник. - Фея рассмеялась в ответ и ещё раз чмокнула влажные от поцелуев губы своего чудовища, а ладони её скользнули на раздутое пузо твари, принявшись привычно водить по растянутой коже, за которой уже скоро должен был начаться процесс переваривания добычи.       - Meine kleine tapfere Fee . - От такой ласки немудрено было расплыться в довольную лужицу, что антропофаг и сделал, счастливо вздохнув и откинув голову на перину. - И чем же я заслужил такое счастье, как ты? Особенно, если моё счастье опустит свои шаловливые ручки чуть пониже.       Последние слова переросли в томное мурлыканье - будь у людоеда возможность согнуться, который он только что лишился, он бы показал Флаке, куда именно той следует девать свои длиннопалые изящные ладошки. Которые сейчас нарочно дразнились, то поглаживая хищника по самому верху набитого пуза, а то опускаясь вниз, где не так далеко было до погребенного под тяжёлым животом достоинства Тилля. Которому явно требовалось сейчас повышенное внимание, и не то, чтобы Кристина этого не понимала. Улыбнулась, прищуривая глаза под небольшими пушистыми ресничками - и убрала руки вовсе, принявшись стягивать с себя рубашку и фейские амулеты-побрякушки. Это была настолько милая провокация, что злиться даже не было сил, и Тилль рассмеялся охрипшим голосом, а потом притушил горящие глаза.       Сегодня его маленькая фея хотела играть по-другому. Что ж, он подождёт конца этой игры, когда Кристине надоест терзать их терпение. Пользуясь тем, что Флаке сползла с его коленей на постель, Тилль не без труда привстал, нависнув над сидящей любовницей. И впился то ли поцелуем, то ли страстным укусом в тонкие губы, пока раздевающаяся Кристина не видела его маневра.       Рубашка с побрякушками полетела на пол, а следом за ней и юбка. У фейри иногда такое непостоянное настроение.