Давай вместе встретим рассвет?

— Не хочешь прокатиться? Майя растерянно прижала конспект к груди, как будто до этого писала в нем неприличные вещи, которые никто не должен был увидеть. Даже лучший друг. Она бегло взглянула на время на телефоне. Общежитие должны были закрыть только через пару часов, так что ничего не случится, если она отлучиться не надолго. Да и Лора ей все ещё не написала. Было бы очень неловко заходить в комнату в самый кульминационный момент. — Да, давай, — ответила Майя, вставая со ступеней и отведя взгляд. Неловкости рядом с Джексоном раньше не существовало, а сейчас её было столько, что можно было подавиться.     Они прошли к парковочным местам, где почти не осталось автомобилей. Пару тройку машин, среди которых чересчур сильно выделялся черный спортивный кабриолет. Майя не была сильна в марках автомобилей, но здесь и не нужно было разбираться в машинах, чтобы понимать, — это дорогой транспорт. Очень дорогой. У неё уже были догадки, кому он принадлежал, ведь именно в его сторону они с Джексоном шли, но когда друг нажал на кнопку на ключах, и раздался звук разблокировки дверей, Майя окончательно всё поняла. И странные, непонятные мурашки пробежали у неё по рукам. Джексон спокойно сел за руль, терпеливо ожидая, пока Майя займёт пассажирское место. — У тебя... классная машина, — сказала она, стараясь как можно более аккуратно захлопнуть дверцу. — Пристегнись, — проигнорировав её слова, проговорил Джексон, — здесь слишком непредсказуемые водители. — А ты? — Аккуратно спросила Майя, ощущая, как натягивается тетива нервозности. Она нервничала, находясь рядом с лучшим другом, с которым раньше ощущала себя настолько свободной, насколько это вообще было возможно. Как птица, что парила в небе, размахивая пушистыми крыльями. Или как бабочка. Да, бабочка. — Не сегодня.     Джексон завёл автомобиль, тот ответил утробным рычанием, и ловко вырулил с парковки. Выехал на главную дорогу и, чуть набрав скорость, поехал куда-то вперед. Майя не спрашивала, куда они едут, пусть ей и было безумно интересно. Она всё ещё доверяла Джексону. Несмотря на разлуку, несмотря на его холодное отношение к ней, несмотря ни на что. Бережно уложив конспект на колени, Майя повернула голову и, ловя лицом прохладные потоки ветра, пыталась глазами захватить как можно больше красивых картинок. Небо, на которое медленно опускался вечер. Вода из залива Сан-Диего, отражавшая последние лучи закатного солнца. Пальмы, стоявшие с обеих сторон от дороги. Люди, каждый из которых шел в лишь ему известную сторону. Вокруг было слишком много всего, но Майе все равно было мало. Она, словно ребенок, распахнула глаза в удивленном восторге, и вбирала, вбирала, вбирала. Вчера, когда она ехала в общежитие, из-за палящего солнца не вышло рассмотреть окружавший пейзаж получше. Сейчас — в самый раз.     Они ехали по широкой дороге, ловко лавируя между автомобилями, пока здание общежития и вовсе не скрылось где-то за их спинами. Кожа Майи покрылась мурашками от влажного воздуха, и мысленно она пожалела, что не взяла с собой кофту. Кто же знал, что вечера в Сан-Диего довольно прохладные? Интересно, как Джексон ездит на этой машине зимой? Выпадает ли вообще снег здесь, в Калифорнии? Вопросы, вопросы — им не было конца.     Мобильный телефон Джексона, лежавший возле подлокотника, вдруг завибрировал, а экран загорелся, оповещая о вызове. По салону разнеслась знакомая мелодия, которую Майя не смогла сразу признать. Nirvana? Dead by April? Three Days Grace?* Девушка не успела услышать голос вокалиста, потому что Джексон ответил на звонок. Может, внешность Джексона и изменилась, но кое-что в нем всё-таки осталось неизменным — его любовь к рок-музыке. — Алло. — Его голос остался в той же тональности — такой же сухой и равнодушный, а, возможно, даже холоднее, чем по отношению к Майе, и это порадовало её больше, чем она предполагала. Значит, не только с ней он такой. — Нет, прямо сейчас я не могу. Я занят.     Майя не хотела вслушиваться, но делала это неосознанно. И услышала женский голос, говорившей с недовольной, какой-то претенциозной интонацией. Но что именно говорили, Майя так и не разобрала — ветер и проезжающие мимо машины всё заглушали. Джексон протяжно вздохнул, руля одной рукой, а второй прижимая телефон к уху. — Когда ты приезжаешь? Ладно. Я понял. Хорошо, до завтра. — Джексон отнял телефон от уха и, сбросив вызов, положил мобильник обратно. Майю подмывало спросить, кто это был, но она промолчала. Что-то ей подсказывало, что он все равно не ответит. Хотя когда-то секретов друг от друга не существовало. Или так считала только лишь Майя.     Через какое-то время Джексон резко свернул направо, выезжая на мост Сан-Диего-Коронадо, название которого Майя узнала лишь благодаря знакам, за которые постоянно цеплялся её взгляд. Однако преодолевать его Джексон не стал, остановившись на середине моста и чуть отъехав в сторону. — Мне кажется, здесь нельзя останавливаться, Джексон, — сказала Майя, оглянувшись назад, где следом за ними ехали и другие машины. — Они нас объедут, — спокойно сказал Джексон, включив аварийные огни и выйдя из машины. Обойдя капот, он взглянул на Майю. — Ты идешь?     Майя ещё раз посмотрела назад и вздохнула, когда из проезжающего мимо автомобиля увидела протянутую руку, пальцы которой сложились в вполне узнаваемый жест. Однако Джексон даже не взглянул в их сторону, продолжая смотреть на Майю. Свет фар ударял прямо в него, перерезая его силуэт где-то в районе шеи, и это не позволяло девушке увидеть его глаза. Но она знала, что он смотрит. Чувствовала. Как и прежде, когда они были подростками, и Джексон, стоя в тени, следил за лучшей подругой. Майя отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, дрогнув, когда кто-то из водителей резко просигналил. — Ты не боишься, что в машину врежутся? — Пусть попробуют, — ответил Джексон, засунув руки в карман джинсов и пожав плечами.     Он подошел к самому краю моста, и Майя последовала за ним, резко остановившись, когда осознала, что здесь не было нормального ограждения — лишь бетонные плиты, тесно стоявшие друг к другу. Майя встала рядом с Джексоном и аккуратно осмотрелась: перед ней предстал бесспорно красивый вид. Залив Сан-Диего во всей своей вечерней красе, вода в нем — чернее самой темной ночи — заманивала в свои сети и отражала огни города. Слева раскинулся город, уходя вперед полукругом, и где-то там, среди зданий, начинался другой город Калифорнии — Чула-Виста. Насколько помнила Майя, население этого небольшого городка не превышало даже триста тысяч человек. А уже дальше находилась Мексика — город Тихуана. Майя изучала карту перед тем, как приехать. Старалась запомнить, как можно больше, чтобы хотя бы примерно осознавать, где находилась. И чтобы хотя бы немного соответствовать. — Здесь красиво, — сказала Майя, опустив взгляд на черную воду. Закатные лучи ударяли им в спину, лишь слегка освещая пространство. Поочередно включались фонари, один из которых был прямо над их головой. — Красиво, — согласился Джексон, смотря вперед, — но есть места более красивые. Майя перевела взгляд на лучшего друга. Он молчал, несмотря на то, что сам предложил ей прокатиться. Ждал? Собирался с мыслями? Пытался подобрать оправдания своему отсутствию? Это был её шанс. Шанс поговорить, выяснить, что произошло тогда, пять лет назад. Прервать этот порочный круг бесконечного молчания. Почему ты так резко уехал, Джексон? Почему не отвечал на мои письма и звонки? Почему решил вычеркнуть меня из своей жизни, словно ничего и никогда нас не связывало? Почему, почему, почему? Вопросы, бесконечные вопросы, камнями повисшие и с силой давившие, словно Майя находилась на глубине в несколько сотен метров. Она давно была на дне. Пять лет уже как. — Джексон, я... — Не называй меня больше по имени, — перебил он её. — И не упоминай в разговорах Шеридан — я не хочу, чтобы кто-то знал, откуда я. Когда Джексон говорил про её дом, про их дом таким тоном, ей хотелось плакать. Сжать в руках ревущее сердце и плакать вместе с ним. — Но, Джексон, — он поморщился, услышав своей имя из её уст. — Шеридан — это ведь… и твой дом тоже. — Он давно перестал быть моим домом, Майя. Хватит. Пожалуйста, хватит. — И я не хочу, чтобы кто-то знал, что мы знакомы. Его слова, сказанные так спокойно и быстро стали первым гвоздем, забитыми в сердце Майи. Оно постоянно кровоточило. То больше, то меньше. А теперь делало это с новой силой. — Джексон, — Майя не заметила, как обхватила себя руками, защищаясь от прохладного ветра... от прохладного ветра ли? — Что происходит? Почему... почему ты так себя ведешь? Мы не виделись и не общались пять лет, я не... — Пять лет, Майя, — проговорил Джексон, доставая из кармана чуть смятую пачку сигарет и металлическую зажигалку. — Это довольно много даже по человеческим меркам. Он откинул крышку зажигалки и резко провел пальцем по колесику, выжигая искры. Поднес к лицу, и маленький отблеск пламени заплясал на его лице, отражаясь крохотными огоньками в глазах. Держал губами сигарету и пару раз затянулся, чтобы та начала гореть. «Первая и последняя?» — услышала Майя в голове свой детский голос. «Первая и последняя» — ответил Джексон. Быть может, уже тогда он лгал ей? — Я не спрашиваю твоего разрешения и не прошу тебя, — Джексон выдохнул дым, и его тут же подхватил встречный ветер, ударяя Майе прямо в лицо. В глазах защипало. — Просто послушайся. — Иначе что? У меня будут проблемы? — Прошептала Майя, не веря тому, что слышала. И тому, что ей пришлось это спрашивать. — Я бы этого не хотел. — Но устроишь, если я поступлю по-своему?     Джексон не ответил. И от этого молчания было больно по-своему. Оно не подтверждало его слова, но и не опровергало их. Словно «я бы этого не хотел, но мне придется». — А что делать мне? — Голос предательски дрожал, и Майя не была уверена в том, что сможет сдержать эмоции. Она ни в чем не была теперь уверена, когда её собственное прошлое, стоя перед ней, каждым своим словом как будто давало пощечину. — Что делать со всеми вопросами? Что делать с мыслями и новостями, которыми я хотела поделиться с тобой? Что делать с тоской, которая рвала меня на части эти пять лет? Что?     Джексон... молчал. Затянулся глубже, чем до этого, и выдохнул облако дыма, что тут же растаяло в темном небе. Его молчание вызывало желание кричать. Но Майя молчала в ответ. И сотни, тысячи вариантов того, как разговорить его, пронеслись в её голове, но ни один из них не подошел бы. Только не теперь. Молодой человек последний раз затянулся, затем потушил остаток сигареты о бетонное ограждение и выбросил окурок в сторону. — Пойдем, — сказал он, разворачиваясь, — тебе пора. Вот так. Разговор окончен, даже не начавшись. Джексон пошел к своему автомобилю, вновь повернувшись к Майе спиной. Её глаза, полные слез, смотрели ему вслед, а дрожащие плечи не могли успокоить даже собственные руки, которыми она себя обхватила.     Майя плакала. Вовсе не от дыма, что разъедал глаза.     Раньше между ними было пять лет разлуки и полторы тысячи километров. Сейчас же — пару метров и бездонная, самая настоящая пропасть.     Ехали обратно в тишине. В гнетущей и нерешенной, придавливающей к полу. Майя глядела на виды, что они проезжали, но ни один из них не радовал глаз. Даже когда на небе засветились первые маленькие звёздочки, а из-за облаков выглянула луна, Майя не почувствовала себя лучше. Рядом сидел тот, кто когда-то мог поднять её настроение за пару минут. Он же был тем, кто мог растоптать её сердце. И сейчас Джексон делал именно — топтал, сминал подошвой кроссовка её маленькое сердце, которое, против собственной воли, продолжало биться и... любить.     Майя вылезла из машины, не попрощавшись. Быстро отстегнула ремень безопасности и открыла дверь, не желая слышать от Джексона что-то ещё. Пусть она и была уверена — он ничего не скажет. Продолжить хранить это жуткое молчание, делающее больнее любых даже самых неприятных слов. Майя не прощалась и не оглядывалась, в данный момент желая лишь одного: оставить его где-то позади. — Как-то ты задержалась, — Лора склонилась над своими ногами, подкрашивая ногти, — я написала тебе сообщение где-то полчаса назад. — Извини, я не увидела, — шепотом ответила Майя, скидывая кеды и ложась на кровать, прямо поверх покрывала. — Не увидела она, — хмыкнула Лора, — мы в таком случае могли бы и не спешить... — бормотала девушка, затем резко замолчала, и Майя почувствовала, как колкий взгляд соседки устремлен ей в спину. — Хармон, у тебя всё в порядке? — Да, — чувствуя, как слезы бегут по щекам, ответила Майя.     Она смотрела в стену и с силой нажимала большим пальцем правой руки на ладонь левой. Один раз, второй, третий, пытаясь перекинуться мыслями на это просто движение. Но не помогало. Возможно, впервые в жизни. Слезы жгли глаза, обжигали кожу щек, заставляя мягкую наволочку подушки мокнуть. Однако остановиться было невозможно. — Ты уверена? — Услышала Майя голос Лоры, который не сквозил беспокойством. — Могу сделать исключение, но только сегодня, если ты хочешь поговорить о бывших или учебе. Про сколопендр не будем, даже не проси. — Всё... — Майя вздохнула и зажмурилась, — в порядке. — Ладно, как знаешь.     Майя не хотела делиться этой болью. Потому что она принадлежала лишь ей. Ей и Джексону. Лучшему другу. Когда-то лучшему другу.     Сквозь сон Майя услышала какие-то громкие звуки. Голос. Кажется, кто-то звал её. — Хармон, проснись, заучка!     Майя медленно приоткрыла глаза, неприятно сухие и опухшие, и попыталась сфокусировать взгляд на человеке, что так упрямо звал её. Лора была уже одета. Стоя возле зеркала, она поправляла волосы. — Просыпайся! Для той, что слишком сильно беспокоиться об учебе, ты непозволительно долго спишь. Ты знаешь, что уже проспала первую пару? А твой мобильный не успокаивается с самого утра. — Проспала первую пару? — Словно это помогло бы ей лучше осознать происходящее, повторила Майя невнятно. И как ни странно — это сработало. Девушка тут же распахнула глаза и резко села в кровати, почувствовав лёгкое головокружение, граничащее с болью. Из-за перепада давления перед глазами запрыгали черные пятна, однако Майя не останавливалась, на ходу завязывая растрепанные волосы в неряшливый хвост. Схватив рюкзак, она повернулась к Лоре. — Ну что, как я выгляжу? Сойдёт? — Ты выглядишь просто ужасно.     Майя застонала: у неё не было времени ни сходить в душ, ни позавтракать, ни даже чуть накраситься, если она хотела успеть ко второй паре. Поэтому, надев лямку рюкзака на плечо и закину в рот пару пластинок мятной жвачки, Майя выбежала из комнаты. Судьба благоволила: автобус, что ехал прямо до университета, приехал как раз в тот момент, когда Майя подбежала к остановке. Она быстро запрыгнула в душный салон и чуть расслабилась: ко второй паре точно успеет.     Аудиторию в этот раз Майя нашла быстрее, чем вчера. Обязательно нужно будет поблагодарить Агнес и остальных девочек, устроивших ей экскурсию после пар. — Майя! — Тереза всплеснула руками, когда девушка буквально влетела внутрь. — Где ты была? Почему не отвечала на звонки? — Простите, девочки, — Майя устало плюхнулась рядом с ними. — Я забыла поставить будильник, меня разбудила Лора, моя соседка. — Лора Браун? Она твоя соседка? — Да, — вяло улыбнувшись, сказала Майя. — Не повезло тебе, — вздохнула Гвен, похлопав Майю по плечу, — предыдущих соседок она буквально выживала из комнаты. Есть предположения, что она хочет, чтобы комната принадлежала только ей одной. — Странно, на самом деле, — Майя пригладила распушившиеся волосы, — зачем ей вообще жить в общежитии? Она ясно дала понять, что у неё много денег. — Там долгая история, — Мадлен покачала головой. — Мы с ней не очень ладим, к тому же сегодня из Калифорнии вернулась её лучшая подруга — Дженнифер. Так что завтра или послезавтра Лора заглянет в университет. И начнётся...     Майя хотела было задать вопрос — что именно начнётся, но в аудиторию вошел преподаватель, и разговор пришел отложить. А потом он и вовсе забылся, и на вопрос Агнес: «о чем мы там говорили?» — никто не смог ответить внятно. Джексон не пришел. Майя не знала, радоваться ей или же расстраиваться. Она не понимала, хотела ли видеть его или вновь пытаться свыкаться с тем, что его больше не будет в её жизни. — Майя, кстати, — Тереза наклонилась к ней, — ты случайно не принесла мой конспект сегодня?     Майя, чуть нахмурившись, открыла рюкзак и быстро перебрала тетради, лежащие в нем. — Я точно помню, как клала его в рюкзак... — пробормотала она, и осознание пронзило её, словно стрела. Майя действительно клала конспект в рюкзак, но потом, когда Лора попросила её «погулять» где-то, взяла тетрадь вместе с собой, чтобы почитать. А потом... — Черт, — прошептала Майя дну своего рюкзака, осознавая, что, кажется, оставила конспект у Джексона в машине. — Что такое, Майя? Ты забыла, куда его положила? — Я... нет, — невнятно проговорила она, засовывая свои вещи обратно в рюкзак, — я просто оставила его в общежитии. Читала перед сном, а утром забыла положить обратно в рюкзак. — А, вот оно как, — Тереза понимающе кивнула, — ну ничего, но не могла бы ты принести его на днях? — Да, конечно, конечно, — Майя улыбнулась, хотя на деле не представляла, как теперь вернуть тетрадь новой знакомой. Джексон мог не заметить её. А мог и вовсе выбросить. Мысли о нем кололи, заставляли вспоминать вчерашний разговор, и жгучий комок вновь образовывался в горле. Пары на сегодня закончились. Майя встала со своего места и скинула тетради и небольшой пенал обратно в сумку, пытаясь занять свою голову чем угодно, но только не Джексоном. Он же даже сыграл ей на руку, не придя сегодня в университет. Словно знал, что одного взгляда на него ей хватило бы, чтобы расплакаться. — Майя, — голос Гвен разрезал её мысли, словно острым ножом. — Сегодня отличная погода, и мы с девочками хотим съездить в Коронадо, поедешь с нами?     Коронадо — город, расположенный прямо на берегу Тихого океана. Того самого океана, который Майя всегда мечтала увидеть. Она хотела отказаться. Ведь этот момент девушка желала разделить с самым близким человеком. С тем самым, что вчера сказал ей, что больше не хотел иметь с ней ничего общего. И неужели из-за этого она должна была отказываться от своей мечты? Глупость, но Майя хотела отказаться. — Кажется, ты говорила, что очень хотела бы увидеть океан? Это отличная возможность, соглашайся! — Хорошо, — прошептала Майя, не оставляя себе время на «подумать». — Я поеду с вами.     Дорога до Коронадо пролегала через тот самый мост, на котором вчера Майя и Джексон даже не попытались поговорить. Теперь с этим участком земного шара были связаны неприятные воспоминания, и Майя старалась, правда старалась не думать о вчерашнем, но, проезжая мимо фонарных столбов, она как будто смогла узнать именно тот, возле которого они вчера и стояли. Хотя, конечно, это мог быть любой из них. Они въехали в Коронадо, и Майя удивилась тому количеству зелени, что предстало перед её взором. — Это не надолго, — сказала Мадлен, — сейчас мы просто проезжаем парк для прогулок и парк для гольфа, дальше будет примерно то же самое, что и в Сан-Диего. Мадлен оказалась права — дальше Коронадо почти не отличался от района Шерман Хайт в Сан-Диего. Домики, близко стоящие друг к другу, кафетерии и церквушки. Их путь сместился ближе к парку для гольфа, и Майя, забыв на какое-то время про Джексона, прижалась к окну, вглядываясь вдаль и пытаясь разглядеть синеву Тихого океана. Конечно, она не могла пока его увидеть и тем более не могла услышать звук приближающихся к берегу волн, но она почти убедила себя в том, что слышит. Они ехали двадцать минут в душном такси, которое вскоре высадил их на Оушен бул. И тогда Майя действительно могла услышать звук волн, а самое главное — увидеть спокойную гладь океана, ярко отражавшую солнечные лучи. Соленый воздух ударил в лицо, как только она оказалась снаружи. Он оседал солью на губах, и каждый раз, когда Майя облизывала губы, ей казалось, что она чуть пригубила воды из океана. Эмоции заполнили от макушки до самых кончиков пальцев ног, воздуха не хватало даже на то, чтобы нормально дышать. Майя не ступала на пляж, издалека смотря на это синее пространство, как будто сливающееся с небом. — Майя, пойдем скорее! — Агнес схватила её за руку и потянула за собой, по каменным неровностям, а после — по мягкому песку. Майя поняла, что он мягкий даже сквозь подошвы кед. Пятнадцать шагов — таково было расстояние между ней и Тихим океаном. Вот он, прямо перед ней, как на ладони. Она могла пройти дальше, окунуть руку в воду, как только очередная волна ударится о берег. Могла скинуть кеды и помочить ступни, пальцами зарываясь в мокрый песок. Майя была на речках и водоемах, но ничто из этого не могло сравниваться с ним — огромным, ужасным и прекрасным океаном. Её мечта, когда-то казавшаяся просто детской выдумкой, все-таки исполнилась. И сквозь тернии боли и тоски, давно обнявших душу, Майя почувствовала что-то, отдаленно напоминавшее счастье. Справа вдруг раздались приближающиеся громкие голоса и смех, нарушившие приятную, убаюкивающие тишину. Майя обернулась. К океану спускалась группа парней и девушек, среди которых Майя увидела свою соседку по комнате. Так вот куда Лора собиралась сегодня утром. — О, нет, — послышался настороженный голос Гвен, — только не они. — Почему сейчас? — Девочки, может, уйдём отсюда, пока не... Майя не слышала, что говорилось дальше. Серые глаза Джексона нашли её раньше и пригвоздили к песку. Они смотрели друг на друга, разделенные несколькими метрами, что уже давно ощущались, как тысячи и тысячи километров. Он — безразлично, она — в попытке удержать боль, сгустком собравшуюся в груди. Слишком быстро она возникла. Может потому, что рана была свежей? Или, может, потому что она была постоянной? Рядом с парнем была девушка, по-хозяйски обвившая его руку и приживавшаяся к нему всем телом. Она была выше Майи, и для того, чтобы шептать что-то Джексону на ухо, ей не нужно было просить его наклониться — достаточно было встать на мыски. Её лисьи глаза взглянули на Майю, но быстро потеряли интерес, наманикюренными пальцами она взяла Джексона за подбородок и повернула его лицо к себе.     Майя моргнула — хотела сбежать от того, что увидела, хотя бы на несколько миллисекунд. Перестать видеть хотя бы на мгновение. Но она уже это увидела.  Увидела, как Джексон целовал другую девушку.     Больно. Обжигающе больно. Словно как-то враз плеснул в Майю кипятком, только ожога не будет видно. Но он останется. Мерзким, уродливым шрамом. — Фу, как вульгарно. — Скривилась Агнес. — И почему нужно обязательно делать это на глазах у всех? — Добавила Гвен.     Майя, не сводя глаз с целующихся, спросила: — Кто это?     Её голос звучал, как шелест листы. Слишком тихо. Чересчур даже. — Это Дженнифер. Та самая, о которой я говорила, помнишь? Самая главная стерва нашего университета. — Да, — добавила Тереза, — а по совместительству — девушка Джексона.