Давай вместе встретим рассвет?

Дни утекали сквозь пальцы, и Майя мысленно поражалась тому, как быстро здесь шло время, совсем не так, как в Шеридане. Там люди никуда не спешили, размеренными и поступательными движениями приходя к своей цели. Майя привыкла быть такой же, и быстрый ход Сан-Диего заставлял ощущать очередное отличие. Она чувствовала себя настоящей улиткой, пока вокруг были одни гепарды. Мысли о Джексоне зудели в голове, каждый день тревожа и так неспокойное сердце. Майя и раньше думала о нем гораздо больше, чем тот заслуживал после того, как предал её, но теперь, когда он был так близко, делала это ещё чаще. Но особенно сильно это происходило вечером, перед сном. Майя глядела на свой ночник, на плавающих в нем искусственных рыбок, и думала про лучшего друга. Он давно перестал им быть, но мысленно Майя все ещё называла его именно так. И неизменно в голове звучал лишь один единственный вопрос — почему? Может, если бы Джексон объяснил ей всё, она бы смогла отпустить его. Смогла бы смириться с тем, что все действительно изменилось, и они больше не могут общаться и дружить так же, как и раньше. Если бы он просто ответил бы на этот вопрос, возможно, Майя сумела бы оставить прошлое в прошлом, и перестать трепать себя ложными надеждами. Происходящее было похоже на замкнутый круг, из которого никто не мог выбраться. Или, быть может, просто не хотел. — Если бы мы были героями какой-нибудь книги, то читатели бы подумали, словно мы с тобой связаны какими-нибудь чарами... — пробормотала Майя, пальцем ведя по стеклу, вслед за рыбкой, — но правда лишь в том, что я просто влюбленная дура. Дура, которая не может тебя отпустить. Майя знала, что её любовь граничила с чем-то, что общество не принимало. Кто готов был поверить, что она так долго способна сохранять это светлое чувство, словно защищая маленький огонек от злых и холодных ветров? Кому сдалась эта глупая собачья верность, которой она обладала?     В ней было так много любви, так много нежности и тепла, что, порой, Майе казалось, она задохнется от собственных чувств или её сердце, переполненное до самых краев, однажды просто не выдержит. Она хотела отдавать, никто не хотел принимать. В такие моменты Майя задумывалась о том, что, быть может, ей пора было принять своё одиночество и перестать хвататься за любую возможность быть хоть кем-то и хоть где-то принятой?     Тебе суждено быть одной — как ни крути, ни пытайся переделать этот факт, произнести его иначе, смысл не менялся: суждено быть тебе одной. И, казалось бы, Майя давно была привыкнуть к одиночеству. Оно находилось рядом с ней большую часть её жизни. Но она знала, каково это — дружить по-настоящему, отдавать часть своей души на сохранение другому человеку. Майя знала, пробовала это чувство на вкус, и не хотела больше забывать.     Как у Джексона так быстро получилось? — Тебе хватило пять лет, чтобы забыть меня, — прошептала Майя сонно, закрывая глаза, — а мне и целой жизни не хватит.     С каждым днём отношения с Агнес, Мадлен, Терезой и Гвен становились все теплее, все ближе и доверительнее. Изредка проскальзывали истории из прошлого, а Майе всегда казалось, что, если люди делятся чем-то, что является частью их жизни и по сей день, это новая, пусть и небольшая, ступень доверия. Кусочек прошлого, который, может, повлиял, заставил задуматься, сделал больно или, напротив, принёс радость и счастье, имел особую ценность как для того, кто делился, так и для тех, с кем делились. Так Майя узнала, что Тереза два раза ломала один и тот же палец на правой руке, Мадлен пару лет жила в Китае, а Агнес имеет ужасную страсть к комнатам растениям, поэтому комната у неё дома буквально вся заставлена цветочными горшками. Только Гвен и Майя ничего не рассказывали, лишь слушая и впитывая, как губки, то, что говорили остальные.     Майя лишь раз упомянула о своем хобби — коллекционировании оберток от конфет, ощущая стеснение, давившее со всех сторон, однако девочки приняли её увлечение с восторгом и попросили принести альбом с накопленными за десять лет упорного поедания сладкого фантиками. С трудом, но Майя согласилась. Собственное хобби вызывало трепет и настоящее удовольствие, но воспринималось обычно со смехом. Взрослая девочка, приклеивающая фантики от конфет в тетрадку? Смех, да и только. А для Майи — способ отвлечься, способ запомнить какие-то моменты. Собственный фотоальбом с воспоминаниями. Завязывающаяся дружба с девочками была похожа на глоток свежого воздуха. Однако в то же время заставляла Майю действовать осторожно. Хрупко было происходящее. В любой момент могло быть разрушено. Словом, делом, взглядом. И Майя из кожи вон лезла, чтобы этого не случилось, потому что за последние несколько лет она наконец почувствовала, что кому-то не все равно. На её увлечения и взгляды. На нее саму. Проводить время вместе было весело, но на вечеринку в честь Хэллоуина, которую каждый год организовывали старшекурсники, Майя отправилась одна. Подруги избегали подобных мероприятий, а её, словно магнитом, тянуло туда. Недостаток адреналина в крови? Или, быть может, желание найти побольше проблем? Возможно, Майе просто хотелось восполнить этот пробел в своей жизни — вечеринки проходили мимо неё по многим причинам, а теперь как будто сами текли ей в руки. — Получается, — задумчиво проговорила Мадлен, заходя в комнату к Майе, — ты будешь в костюме ведьмы? — На самом деле, — сказала Майя, аккуратно обходила разбросанные вещи Лоры, которая тоже собиралась пойти на вечеринку, но ушла к Дженнифер, чтобы подготовиться там, — от ведьмы у меня только конусообразная шляпа.     Она достала из шкафа платье в специальном пакете для одежды, следом сняла с верхней полки упакованную шляпку и мелкие аксессуары, шедшие в комплекте. — Ты уверена, что не опоздаешь не ужин? — В который раз спросила Майя. — Да, Майя, все в порядке, — Мадлен достала свою косметичку, — мы успеем собрать тебя, и, уверяю, я приеду в ресторан самая первая. Мои родители не самые пунктуальные люди. — Спасибо, — улыбнулась Майя, когда они присели на край её кровати, — что вызвалась помочь. Я сильна лишь в самых простых макияжах, а то, что выходит за пределы стрелок и обычной туши на глазах — это что-то из грани фантастики для меня.     Мадлен рассмеялась. — Мы же подруги, — просто проговорила она, — и если я могу тебе помочь, почему бы этого не сделать, верно?     Верно. Конечно, верно.     От её «мы же подруги» внутри приятно ёкнуло, разливаясь теплом по всему телу. Мадлен накрасила Майю, нарисовав небольшие тыковки возле её глаз и рассыпав множество веснушек, которых у неё никогда не было. Волосы, пышной накрученной копной, спрятали под шляпку с острой верхушкой и широкими полями, выпустив наружу несколько волнистых локонов. — Почти готово, — пробормотала Мадлен, держа губами заколки-неведимки, она аккуратно завязывала на шее Майи широкую атласную черную ленту. Её запястье украшали точно такие же ленточки, только чуть поменьше, заменяя браслеты. — А в какой обуви ты пойдешь? — Лора одолжила мне свои туфли, — ответила Майя, стараясь не вертеть головой. — Какая щедрость, — хмыкнула Мад, засунув невидимки обратно в косметичку, — мы закончили. Образ ведьмочки — маленькая мечта, ставшая реальностью. Все прошлые разы Майя надевала костюмы каких-нибудь персонажей из фильмов, чтобы её узнавали, а в позапрошлом году, когда её лицо было усыпано прыщами из-за огромного поедания сладкого, она, сдерживая слезы, натянула на себя простынь и вырезала дырки для глаз — так она получила новое прозвище: Призрачная Плакса.     Майя не могла смотреть на себя в зеркало и не хотела, чтобы на неё смотрели другие. Проблемы с кожей – еще один повод для издевок над ней, но, как оказалось, одноклассникам и соседским детям не нужно было видеть её лицо, чтобы найти возможность поглумиться над Майей.                                                                                                                                   Это же Майя Хармон — девочка, рожденная для унижений и одиночества.     Майя и Мадлен заказали такси. До университета ехать всего ничего, но Мад настояла на машине, чтобы подруга не потрепала свой образ раньше времени. В конце вечера, конечно, она уже будет выглядеть совершенно иначе. — Расскажешь потом, как всё прошло? — Спросила Мадлен, когда автомобиль остановился напротив учебного здания. — Разумеется, — ответила Майя, улыбнувшись. — А ты расскажешь, как провела время с семьей! — Договорились!     Под ногами шуршали редкие листья, разбросанные ветром, пока Майя шла ко входу. На ступеньках, на которых полтора месяца назад она вместе с девочками обсуждали вечеринку в доме Дженнифер, закончившуюся для Майи ночевкой в квартире Джексона, стояли тыквы с вырезанными глазами и ртами разных форм и размеров, подсвечиваемые светом от маленьких свеч, что стояли внутри. Перила были увешаны искусственной паутиной, но Майя всё равно не стала к ней прикасаться. Мимо неё проходили люди ,заходя в открытые двери университета, откуда доносились громкие голоса и музыка, а она задержалась на одной из ступеней, желая запомнить этот короткий момент.     Майя жила в другом городе уже два месяца. Просыпалась в другой кровати, не видела лица родителей каждый день, не видела лица соседей и одногруппников. Её окружали новые запахи и вкусы, солнце и вода здесь тоже словно были другими, но странно было вдруг осознавать, что Майя ко всему этому привыкала. Она так боялась ехать сюда одна, пусть одиночество и было её спутником, что сейчас, когда паника не сковывает сердце и ладони не потеют от волнения, Майя окончательно могла признать — она приняла это место.     Достав из небольшой сумочки телефон и взглянув на время, Майя вздохнула. Эллиот, с которым они договорились пойти на вечеринку вместе, давно должен был ей ответить, но её сообщения в их диалоге так и висели непрочитанными. Она решила позвонить ему, но услышала лишь голос автоответчика, а после и длинный гудок, оповещающий о возможности записать голосовое сообщение. — Эллиот, это Майя. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я уже в университете, буду в актовом зале. Позвони мне, когда прослушаешь это голосовое, ладно?     Музыка оглушила, стоило Майе перешагнуть порог. Взгляд цеплялся за яркие костюмы и грим, а периодические вспышки фотоаппаратов и телефонов чуть слепили. Подняв голову, Майя увидела, как с потолка на прозрачных лесках свисали летучие мыши, вырезанные из бумаги, и скелеты, крутившиеся в свете софитов. На столах с угощениями стояли большие тарелки со сладостями в виде человеческих частей тела, печенье, яблоки в карамели и пицца. И, несмотря на то, что она поела совсем недавно, Майя ощутила, как живот заныл от голода. — Ого! Какие люди! — Различила она восторженный голос где-то сбоку от себя, но неуспела повернуться, как кто-то обхватил её шею и притянул к себе, громко смеясь. Даже с закрытыми глазами Майя могла бы сказать, кто это был. Лиам. Только он имел эту дурацкую привычку — сжимать шею и нарушать дистанцию. — Я уж думал, ты не придешь, мышка-малышка.     Дотошный, надоедливый, неприятный. Наглый, высокомерный и лицемерный. И эта лишь малая часть достоинств Лиама, о которых Майя узнала за эти полтора месяца. Он неизменно лез к ней во время учебы и всегда, если они сталкивались где-то за пределами стен университета. Просто потому, что ему это нравилось. Нравилось заигрывать с ней, унижая. Или унижать, заигрывая. Майя терпела.     Лиам потянул её в сторону одного из столиков, и только тогда Майя сумела разглядетьна нём порванную одежду, а кожа на одной из щек свисала надорванными кусками. Пятна чего-то черного расплылись у него на животе и на правом плече, и только спустя нескольких долгих секунд Майя поняла, что это была искусственная кровь.     Его друзья стояли возле стола с едой, держа в руках пластиковые стаканчики. На вечеринку нельзя было приносить алкоголь, но, насколько Майя уже успела разобраться в этих людях, – им было плевать направила. Как там говорил Дуглас Макартур ? Правила созданы для того, чтобы их нарушать?    Майя нехотя встала рядом с Лиамом, сжав пальцами рваный рукав его рубашки. Оттого, что его разгоряченное тело было рядом, Майе с каждой минутой становилось всё жарче, и это было уже невозможно выносить. — Лиам, отпусти меня, пожалуйста. — Только потому, что ты сказала «пожалуйста», малышка. — Проговорил он ей в щекуи убрал руку с её шеи.     Проигнорировав неприятную дрожь, прокатившуюся волной по всему телу, Майя наконец сумела вздохнуть полной грудью и осмотреть остальных. Голову Лоры украшали милые кроличьи ушки, а белая меховая ткань, еле прикрывавшая ягодицы и грудь, сильно контрастировала со смуглой кожей. Мэтт, оглянувшись по сторонам, достал из кармана металлическую фляжку. Рукава его красной рубашки были закатаны до локтей, а ободок с дьявольскими рожками постоянно сползал с коротко отстриженной головы. Крольчонок и дьявол. Их костюмы никак не сочетались между собой, но, когда они стояли рядом, смотрелись очень даже гармонично. — Вы только посмотрите, кто пришел, — Майя столкнулась со взглядом Дженнифер, спрятанным за линзами с белой радужкой. — Мышка всё-таки решила составить нам компанию. Твои подружки не будут против? Её лицо было изрисовано черной и белой краской, и даже глядя на грим невооруженным взглядом, становилось понятно, что это был череп. На её тонкой шее были нарисованы позвонки, а длинные волосы покрыты белой краской. Кожаная черная майка и юбка из аналогичной ткани облепили её стройное тело. Майя не знала, сколько времени пришлось потратить Дженнифер на свой костюм, но, несмотря на простоту одежды, она все равно выглядела отлично. Майя проигнорировала её вопрос, а взгляд зацепился за Джексона, стоявшего за спиной своей девушки. На его лице так же был нарисован череп, но темные волосы остались нетронутыми. Высокий ворот черной водолазки скрывал его татуированную шею. Черная краска, которой кто-то умелой рукой вырисовывал линии на его лице, подчеркивала и без того рельефные скулы. Острый взгляд его глаз Майя чувствовала всем своим телом, но, в отличии от взгляда Лиама, который был ей неприятен, этот ей нравился. Она не хотела прятать оголенные участки кожи, когда на неё смотрел бывший лучший друг. — Ведьма, значит? — Проговорила Дженнифер, сложив руки на груди. В её голосе слышалось что-то странное. Откуда-то вдруг взявшаяся... злость? — Довольно скучно. Ничего более интересного в голову не пришло? — Я всегда хотела нарядиться ведьмой, — ответила Майя, перебирая пальцами ленточки на запястьях. Почему бы не исполнить свою маленькую мечту, правда? — И слиться с остальной серой массой? Майя неуверенно кивнула. Ей не нужно было внимание к своей персоне, за всю жизнь его было слишком много. Лучше она сольется с остальными людьми, чем в очередной раз услышит, что была чужой. — Хватит болтать, давайте выпьем! — Лиам всучил ей стаканчик с пуншем. И даже не поднося его к лицу, Майя почувствовала, как от него пахнет алкоголем. — Спасибо, но я не... — Что? Что ты сказала? — Лиам хищно улыбнулся и открыл такую же флягу, как у Мэтта. — У нас не может быть никаких «не», малышка! Пьют все, без исключения! — Он быстро взглянул на Джексона, закатив глаза. — Ну разве что он — исключение. Хочешь быть такой же молчаливой, злой и безэмоциональной, как Холт? Майя растерянно взглянула на содержимое стаканчика. Ей нужно было возразить, отдать стакан кому-нибудь другому, поставить его на стол или просто бросить под ноги. Ей нужно было хотя бы попытаться отказаться. Но он молчала, проглотив свой так и невысказанный протест. Лиам и Мэтт кружили вокруг, как стервятники, подливая друзьям содержимое фляг, а те с радостью протягивали стаканы, хватая парней за руки, если им было мало. Таким, как они, всегда будет мало. Чьи-то горячие пальцы вдруг прикоснулись к её коже. Майя дрогнула, и Джексон быстро взял у неё стакан, отдав ей тот, что держал в руке. Она бросила беглый взглядна Дженнифер, но девушка была слишком увлечена количеством налитого ей алкоголя. — Спасибо. — Произнесла Майя одними губами, посмотрев на Джексона. Он лишь слабо покачал головой, и Майя расценила это как «не за что». Они чокнулись, и каждый припал губами к пластику. От того пунша, что дал ей Джексон, сладко пахло фруктами. Пальцы всё ещё горели в том месте, где их коснулся молодой человек, а от мысли, что он уже пил из этого стаканчика, по телу пробежала приятная, чуть заметная судорога. Джексон же чуть пригубил свой напиток и на пару секунд поджал черные от краски губы. Музыка вдруг стала громче, словно тот, кто стоял за пультом управления, вдруг вспомнил, что это была пусть официальная, но все же вечеринка. А на вечеринках положено танцевать. Майя неспешно пила из своего стакана, стараясь делать очень маленькие глотки, чтобы у Лиама не возникло вдруг желания подлить ей из своей фляги или дать другой стаканчик. Она не пошла танцевать с остальными девочками и теперь просто стояла рядом с парнями. Разговаривая между собой и обсуждая, кажется, предстоящий матч по бейсболу, они не обращали на Майю никакого внимания. А Майя не обращала внимание на них. Куда больше её волновал Джексон, стоявший сбоку от неё. Он молчал, задумчиво смотря на танцпол. Тепло, исходившее от его тела, было приятным. В зале было душно, но даже это не могло послужить причиной тому, чтобы заставить Майю отдалиться. Продолжая играть свою роль чужой, незнакомой для него девчонки, Майя совсем забыла, как рядом с ним было спокойно. Просто постоять рядом. Могла она позволить себе хотя бы это? Быстрая и динамичная музыка быстро сменялась, уступая место новым песням, пока Майя и Джексон, словно две статуи, стояли рядом друг с другом, не общаясь и не двигаясь. И в тот момент, должно быть, они были похожи на себя прежних гораздо больше. Снова лишь вдвоем. Снова безучастны к происходящему. Снова. — Джекс, — промурлыкала вдруг подошедшая Дженнифер. Её чуть шатало из стороны в сторону, и Майе пришлось немного отойти, чтобы она не оттоптала ей ноги. — Пойдем потанцуем? И правда, стоило ей предложить ему это, как по залу разлилась мелодичная, спокойная музыка, приглашая всех желающих разделиться по парам и слиться в медленном танце. Дженнифер выжидающе смотрела на Джексона, пока Джексон обводил её взглядом, словно решая, соглашаться ему или нет. Эта заминка почти вызвала улыбку на лице Майи, если бы Дженнифер неожиданно не вырвала из его рук стакан и не отдала его ей. — Подержи, — велела она, — всё равно без дела стоишь. Дженнифер взяла Джексона за руку и потянула за собой, так и не дождавшись его согласия. Майя смотрела на то, как его широкая спина отдалялась, пока вовсе не затерялась среди других танцующих, и почувствовала, как ревность вцепилась в сердце острыми когтями. Сжав пальцами оба стаканчика, Майя развернулась, оставила пластик на столе, и молча пошла на один из открытых балкончиков. Там оказалось пусто, разве что два нетронутых бокала с чем-то красным, стоявшие на перилах, давали понять, что здесь кто-то был. Стянув с головы шляпу, Майя подошла к краю и, склонившись, оперлась локтями на холодные металлические ограждения. Прохладный ночной воздух мягко прикоснулся к её лицу, охлаждая разгоряченную кожу щек. Несмотря на шум, доносившийся из-за спины, здесь было довольно тихо. Спокойно. Очень. Майя вдруг подумала, что провести здесь остаток вечера, было не такой уж и плохой идеей. Она крутила свою шляпу, держа ту за широкие поля, и прикрыла глаза. Разрешила себе раствориться в этом моменте, и поэтому не заметила, как побежали вдруг секунды с минутами, как протекало время. В моменты бездумья время останавливается, позволяя выпасть из жизни. До уха донесся шаркающий звук, и кто-то вдруг дотронулся до её плеча. Майя дернулась от испуга, открыв глаза и чуть не выронив шляпу. Резко развернулась и подавилась воздухом, вжавшись в перила, когда перед ней возник высокий молодой человек в маске. Тонкие провода на ней, что были похожи на нити, зашившие рот и глаза, горели зеленым неоном, периодически ускоряясь и затем снова замедляясь. Маска из «Судной ночи». Эллиот купил себе такую тогда. — Эллиот, нунаконец-то. — Вздохнула Майя, прижав шляпу к груди и ощутив, как бешено билось сердце. — Ты меня чертовски напугал! Где ты был? — Спросила она. Но Эллиот ничего не ответил.